Добро пожаловать!
    
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
Приветствую всех пользователей и Добро Пожаловать на сайт посвященному Дальнему Востоку России прошлое и настоящее

Великие кочи

Плавание семи кочей дало полное основание считать Азию отделенной от Америки проливом, а не принимать обе части света за один материк. В этом неоценимая заслуга Федота Алексеева Попова Холмогорца, Семена Иванова Дежнева и их товарищей.

Мир узнал о великом географическом открытии из отписок и челобитных Дежнева. До недавнего времени считали родиной Семена Дежнева город Великий Устюг. М.И. Белов установил, что Дежнев родился в деревне Осиновская Волоко-Пинежской волости Двинского уезда. Происходил он из бедной крестьянской семьи и, как все жители Поморья, был связан с морем. Пинежане дали много известных мореходов-землепроходцев; М. Стадухина. Ю. Селиверстова. Л. Плехана и других.

"Молодой Семен Дежнев не остался в родных местах, а вместе с вольными людьми отправился искать счастья в далекой Сибири. Было это в начале 30-х годов XVII столетия. Первые годы службы прошли в Тобольске, последующие — в Енисейске.

Благодаря стремительному продвижению русских людей на восток Сибирь была пройдена из конца в конец за очень короткое время. Ермак покорил Сибирь в 80-х годах XVI столетия. В 1639 году отряд казаков с Иваном Юрьевым Мосюзитиным во главе вышел на берег Охотского моря к устью реки Ульи. В 1632 году енисейский стрелецкий сотник Петр Бекетов заложил на реке Лене Ленский острожек — острог Якутский, с 1681 года — город Якутск.

С.И. Дежнёв


С.И, Дежнёв

 

Выгодное географическое положение помогло Якутску стать центральным населенным пунктом Крайнего Северо-Востока Азии. Якуты, не знавшие огнестрельного оружия, были яблоком раздора для многих партий казаков, оспаривавших друг у друга право сбора с них ясака. Меховые и иные богатства вновь приобретенных «землиц» по Лене-реке притягивали вольных «гулящих людишек». Из Ленского острога русские шли дальше — к рекам Охоте, Колыме, Анадырю, к Дамскому (Охотскому) морю. За «гулящими людьми» появлялись представители государственной власти. В острогах и зимовьях оседали государевы приказчики, сюда посылались гарнизоны служилых для сбора ясака и приведения новых народов «под высокую государеву руку».

В 1638 году Дежнев из Енисейска с отрядом казаков был отправлен в Ленский острог. Отрядом командовал тот самый Петр Бекетов, который первым появился в этих местах. Два года Семен Дежнев не выезжал из Ленского острога. Сохранилось несколько челобитных якутских казаков, в них встречается и имя Дежнева. Из челобитных видно, что казаки неоднократно просились на «государеву службу». Но пока точно неизвестно, состоялись ли экспедиции и участвовал ли в них Дежнев. Якуты часто восставали против произвола пришельцев, и жизнь в беспрерывно осаждаемом ими Ленском остроге была тяжелой. Несколько лет не приходило из Енисейска подмоги, и казаки не раз обращались к царю с просьбой выдать им по пяти рублей, «чтобы нам, холопам твоим, было бы в чем платьишка и обувь купить, с чем было твоя государева служба служить».

С самого начала службы Дежнев прослыл не только храбрым, волевым казаком, но и хорошим дипломатом. Сохранились сведения, что в 1640 году летом ему удалось мирным путем «без порчи, без драки» примирить враждовавших и воевавших между собой якутов из различных улусов. "

К этому времени относится женитьба Дежнева на якутке Абакаяде Сичю Сын его, Любим, так же как и отец, всю жизнь прослужил вСибири. (Одно время служил он с первооткрывателем Камчатки Владимиром Атласовым). Женитьба навсегда привязала Дежнева к когда-то далекой и чужой, а теперь родной и близкой стороне,

Дежнев собирал ясак, и, начиная с 1640 года, жизнь его проходила в беспрерывных походах. С декабря 1640 по июль 1641 года он ходил на реку Яну в отряде Дмитрия Зыряна. Другой такой же отряд Посника Иванова пошел на реку Индигирку. Янские якуты добровольно согласились платить ясак, и Дежнев с тремя казаками повез его в Ленский острог. По пути напали ламуты, и горстке казаков пришлось с оружием в руках отстаивать «государеву казну» и свою собственную жизнь. Дежнев был ранен, но ясак доставил.

Затем Дежнев в отряде М. В. Стадухина служил «дальнюю службу» на Оймяконе. Когда уезжал туда, то оставил жену и сына с коровой и теленком на попечение якута Манякую, вероятно, родственника жены Не думал тогда Семен, что не увидит семью целых двадцать лет.

Прибыв весной 1641 года на Оймякон и собрав там ясак, Стадухин по реке Индигирке на коче спустился к морю. На Оймяконе было безлюдно, казаки голодали и старались оттуда уйти. В июне 1642 года они писали царю, что «на Емоконе жити не у чево, никаких людей нет, место пустое и голодное, И нам, холопам твоим государевым, кормитца нечем а осталися голодны и холодны». ’

Во время зимовки на Оймяконе Стадухин послал казака Андрея Горелого проведать Ламу Охоту-реку. Только воинственность ламутов помешала Андрею Горелому соединиться с отрядом томских казаков Ивана Москвитина, пришедших на реку Охоту морем с устья реки Ульи Возможно, что в походе Горелого принимал участие также и Семен Дежнёв.

Отряд Стадухина плыл морем к реке Алазее, где встретился с отрядом Дмитрия Зыряна, Зырянцы раньше пришли сюда и уже понаслышались о большой и богатой реке Колыме, которая течет к востоку от Алазеи. Стадухин любил власть. Он послал Дежнева и Немчина к Зыряну с предложением объединить оба отряда. Зырян согласился, и объединенный отряд отправился морем на восток»

Летом 1643 года кочи вошли в устье реки Колымы. На Стадухинской протоке было поставлено зимовье, впоследствии — Нижнеколымский острог. К этому важному географическому открытию причастен и Дежнев. Он знал о существовании рек Охоты и Колымы, но пытливого казака стало интересовать, что же находится к востоку от этих рек за горами и хребтами, за «Камнем».

На Колыме Дежнев прослужил без особых происшествий до 1646 года. Весной 1645-го с богатой соболиной к другой казной Стадухин и Зырян с отрядом казаков отправились морем на Лену, а оттуда в Ленский острог. В Нижнеколымском остроге осталось всего 13 человек во главе со «служилым человеком со Вторым Гавриловым». Остался здесь и Дежнев. На пути в Ленский острог Стадухин и Зырян встретили якутского целовальника[1]П. Новоселова, который вез наказную память якутского воеводы о назначении Д. Зыряна приказчиком Нижнеколымского острога. Зырян возвратился в острог, но в начале 1646 года он погиб, и приказчиком стал снова Вторый Гаврилов. Служба в таких отдаленных местах под руководством опытного морехода Дмитрия Михайловича Зыряна закалила Дежнева, а его успехи по службе, смелость, храбрость и отвага выделяли его из среды казаков.

Обосновавшиеся на Колыме казаки часто слышали о большой реке Погыче[2]. Говорили, что река эта богата серебром и соболями и что лежит она в нескольких днях пути от Кольшы-реки. Такие слухи крепко интересовали воеводу в Ленском остроге. Люди стали часто и настойчиво поговарипать о том, чтобы проведать эту реку.

В 1646 году Исай Игнатьев и Семен Алексеев попытались добраться да таинственной реки, но достигли, вероятно, только Чаунской губы, где вели меновую «немую» торговлю с чукчами. Сообщения Игнатьева и Алексеева вызвали много толков, а известие, что море в тех местах кишит моржами, еще более подогрело аппетиты казаков и промышленников: ведь пуд моржовой кости — «рыбьего зуба» стоил от 15 до 25 рублей! Более 50 нижнеколымских промышленников заявило о своем желании искать реку Погычу.

Юкагиры Анюя рассказывали, да и из плавания Игнатьева и Алексеева выходило, что проведывать Погычу надо по ту сторону «Камня», то есть идти на юг от горного хребта. Многие попытались в эти годы наГг- ти туда путь через «Камень». Впоследствии Семену Моторе и Михаилу Стадухину удалось выйти посуху на Анадырь-реку.

А в Нижнеколымске тем временем события развивались своим чередом. На Анадырь готовилась выйти промышленная экспедиция приказчика крупного московского купца Усова — Федота Алексеева Попова Холмогорца. Федот Алексеев попросил нижнеколымского приказчика В. Гаврилова назначить в экспедицию служилого человека. Добровольно вызвался пойти в поход Семен Дежнев, и ему была дана наказная память. Целовальником в наказной памяти был назван руководитель и организатор экспедиции Федот Алексеев Попов Холмогорец, Экспедиция эта вышла в плавание летом 1647 года и окончилась неудачно: помешали крайне тяжелые льды. Кочи не смогли пробиться и возвратились в Нижнеколымск.

Но от Анадырь-реки не отказались ни Федот Попов, ни Семен Дежнев. В Нижнеколымске зимой 1647/48 года с той же целью организовался отряд, во главе которого стали приказчики другого крупного московского купца Гуселышкова — Афанасий Андреев и Бессбп Астафьев. Отряд был хорошо оснащен и помимо многих товаров и вооружения имел современные мореходные инструменты. В росписи значились «тринадцать маток в костях» — так называли мореходные компасы. Это свидетельство высокой культуры морского дела- у русских мореходов XVII века. Русские кочи отважных мореплавателей были для своего времени хорошими мореходными килевыми судами: они ходили под парусом и поднимали до двух тысяч пудов груза. На таком судне с 10—15 мореходами можно было перевозить 30—50 пассажиров. Длина кочей доходила до 18—19 метров, а ширина — до 4,5.

В экспедиции участвовало шесть таких кочей. В самый последний момент прибавился седьмой коч Герасима Анкудинова. Нечестный, непорядочный в поведении и отношениях с товарищами, Анкудинов хотел стать во главе экспедиции и подал челобитную в Нижнеколымский приказ. Он обязался добыть больше соболей и другой прибыли в предстоящем походе, чем обещали Попов и Дежнев — руководители экспедиции. В. Гаврилов сообщал в отписке якутскому воеводе, что «дал им наказную память и где буде найдут неясашных люден, и им аманатов имати и государев ясак с них збирати и под ево царскую высокую руку подводити».

При всех своих недостатках Герасим Анкудинов был смелым, предприимчивым и волевым казаком-мореходом, и, получив отказ Гаврилова, он со своим кочем решил идти самостоятельно, независимо от шести кочей. Но вышло так, что плыть ему пришлось все время с Дежневым и Поповым.

И вот 20 июня 1648 года из Нижнеколымска в историческое плавание вышло семь кочей. Из 90 человек 30 было на коче Анкудинова. Поначалу все шло хорошо. Вскоре кочи были у Шелагского мыса, куда, по всей вероятности, доходили Исай Игнатьев и Семен Алексеев. Ледовые условия в это лето благоприятствовали плаванию, но за Шелагским мысом налетел шторм и выбросил на берег два коча, О судьбе их рассказал побывавший в этих местах в 1649 году Михаил Стадухин. Чукчи говорили ему, что «два коча де на море розбило, и наши де люди их побили».

Остальным пяти кочам удалось за два с лишним месяца достичь мыса, который теперь на всех картах мира называется именем Дежнева.

Федот Алексеев Попов и Семен Дежнев настойчиво шли вперед. Неприветливо встретил их обрывистый мыс. У этого Большого Каменного носа погиб коч Анкудинова, а людей разместили на оставшихся кочах. Здесь пришлось остановиться, так как всем нужен был отдых.

О необыкновенной наблюдательности Дежнева говорит описание мыса, сделанное им спустя несколько лет после плавания. Сообщив, что нос «вышел в море далеко», Дежнев писал далее: «а против того Носу есть два острова, а лежит Нос промеж сивер на полуношник (т. е. между севером и северо-востоком.— А. Л.). А с рускую сторону Носа (со стороны реки Колымы.— А. А.) признака: вышла речка, становье тут у чухоч делано, что башни из кости китовой». О жителях мыса и островов Деж- нез писал, что «живут на нем чукчи добре много, против того же Носу на островах живут люди, называют их зубатыми, потому что пронимают они сквозь губу по два зуба немалых костяных»[3].

Время было осеннее, непогожее. Штормы следовали один за другим, и кочам приходилось трудно. У Чукотского мыса сделали очередную остановку, но ненадолго: чукчи встретили пришельцев с оружием. 20 сентября снова вышли в море. И теперь, когда цель была близка, крепчайший шторм разметал, разбросал коч и в разные стороны. Об одном из них не сохранилось достоверных сведений, но есть предположение, что он выброшен был на берег Аляски.

Кочи с Федотом Алексеевым Поповым и Герасимом Анкудиновым долго носило по морю, и они оказались у берегов Камчатки, Суденьгшкн вошли в устьс реки Камчатки, поднялись до притока ее — речки Никул, где и зазимовали. Славный русский ученый Степан Крашенинников писал: «Кто первый из русских людей был на Камчатке, о том не имею достоверного свидетельства, а по словесным известиям приписывается сие не какому торговому человеку Федоту Алексееву, по которого имени впадающая в реку {Камчатку.— А. А.) Никул речка Федотовщиною называется». Иван Козыревский, первооткрыватель Курильских островов, на «Чертеже Камчатского носу и Морским островам» обозначил реку Федотовку и написал в пояснении: «Зимовья два были. В прошлых годах из Якуцка города на кочах былгУ на Камчатке люди, а которые у них в аманатах сидели те камчадалы и сказывали, а в наши годы с оных стариков ясак брали, два коча сказывали, и зимовья знать и поныне. Существует свидетельство того, что, перезимовав, оба коча вышли в море, обогнули Камчатку и остановились на реке Тигиль. В борьбе с лишениями, от болезней и во время неравных боев с местными жителями мореплаватели-казаки погибли все до одного. Где и как это произошло, в точности неизвестно.

 

Ф.А. Попов

 

Коч Дежнева выбросило 1 октября на берег южнее реки, которую все искали, южнее Анадыря. С Дежневым было 24 человека. Недалеко от устья реки Дежнев остановился и послал вверх на лодке 13 человек, но, не найдя ни людей, ни пищи, они возвратились, потеряв половину товарищей. Многих недосчитались дежневцы в ту страшную зиму. В 1649 го отправился вверх по реке со всеми оставшимися казаками и в 500 километрах от устья на небольшом островке построил Анадырским острог, ставший на долгие годы русским форпостом на Крайнем Северо-Востоке.

В 1650 году туда пришел заносчивый и властолюбивый Михаил Стадухин с Семеном Моторой, которого он догнал по пути и силой заставил отказаться от власти на Анадыре, предоставленной тому наказной памятью на Анадырь шли пешком. От Федота Алексеева Попова и Семена Дежнева не было никаких вестей, и Стадухин с Моторой не ожидали встретить их здесь. Стадухин не только не признал власти Дежнева в Анадырском остроге, но даже бил его по щекам, считая, что с худородным казаком нянчиться нечего.

Дежнев вынужден был со своими людьми искать спасения от строптивого, кичащегося богатыми связями Стадухина. Он решил пробиваться на богатую соболями реку Пенжину, но не нашел туда дороги и вынужден был возвратиться обратно.

Мытарства Дежнева и его казаков кончились весной 1651 года, когда Стадухин ушел из острога искать пути на Пенжину. С Моторой Дежнев сразу поладил и даже признал в нем старшего: ведь ему была дана наказная память быть приказчиком во вновь построенном остроге на Анадырь-реке. Семен Мотора погиб весной 1652 года, а Дежнев с товарищами продолжал служить в остроге. Главным промыслом был «моржовый зуб». Большие лежбища были открыты недалеко от устья реки Анадыря, и к 1656 году в остроге скопилось 289 пудов «моржового зуба».

29 мая 1659 года Семен Дежнев сдал приказные дела прибывшему Курбату Иванову, а сам отправился в трудный путь «с костяной и соболиной казной» в Нижнеколымск. Около года продолжалось путешествие. Доставить 150 пудов моржового клыка было не так-то просто. Уйти в Якутск ему в 1660 году не удалось. Пришлось зимовать в Нижнеколымске и лишь часть казны отправить с надежными людьми. Только весной 1662 года после двадцатилетнего отсутствия возвратился Дежнев в Якутск. Привезенной им «моржовой кости» было так много, что в Якутске у властей не нашлось денег, чтобы рассчитаться с приказчиком, и его отправили в Москву, в Сибирский приказ, для окончательного расчета.

Летом 1662 года Семен Дежнев в сопровождении Ивана Ерастова тронулся в путь и прибыл в Москву в сентябре 1664 года. Он подал царю Алексею Михайловичу челобитную, в которой просил выдать полагающееся жалованье за 1643—1661 годы. Просьбу Дежнева уважили, да, кроме того, за лично ему принадлежавшую «моржовую кость» получил он крупную сумму, а 25 февраля 1665 года был «поверстан за кровь и за раны, и за ясачную прибыль» в атаманы,

Дежнев выехал из Москвы в марте 1665 года и летом 1666 года возвратился в Якутск. Очевидно, после смерти первой жены, он зимой 1666/67 года женился вторично. Вторая жена его, тоже якутка, получила при крещении имя Пелагеи Семеновой. От этого брака у Дежнева был также сын, Афанасий (в 1699 году он служил в Анадырском остроге).

В 1667, году Дежнев был назначен приказчиком на Оленек и поехал туда вместе с семьей. Как всегда, служил добросовестно, честно, ему удалось мирным путем собрать ясак с жителей. В 1669 году с такой же целью он ездил в Верхоянское и Средневилюйское зимовья. В июле 1670 года якутский воевода отправил Дежнева в Москву, в Сибирский приказ, во главе отряда, сопровождавшего «соболиную казну». Путешествие оказалось последним в жизни атамана. 25 декабря 1671 года отряд был в столице, но обратно Дежнев не возвратился: в начале 1673 года его славный жизненный путь окончился в Москве.

О подвиге Семена Дежнева и Федота Алексеева Попова долгое время в Европе не знали, хотя в Сибири память о них переходила из поколения в поколение. Историограф Г. Ф. Миллер обнаружил в Якутске отписки Дежнева. С тех пор о Дежневе написано много книг и исторических исследований, имя его пользуется большой известностью и популярностью. В 1898 году по решению Русского Географического общества Большой Каменный нос был переименован в мыс Дежнева. Сейчас там стоит памятник смелому мореходу.

Другой отважный мореплаватель и один из руководителей исторического плавания Федот Алексеев Попов Холмогорец побывал на Камчатке, первым всю ее обошел. Он организовал экспедицию и разделил тяготы морского пути вместе с Дежневым.

Семен Иванович Дежнев и Федот Алексеевич Попов Холмогорец своими героическими подвигами прославили русскую географическую пауку, и память о них народ наш будет хранить вечно.



[1] Целовальник — лицо, ведавшее казенным имуществом. При вступлении в должность давал присягу — целовал крест.

[2] Под этим именем имели в виду реку Анадырь, хотя это н не так. Погыча, Похача, точнее Покач, впадает в Берингово море к западу от мыса Олюторского.

[3] Люди русской науки. М., 1962, стр. 285