Добро пожаловать!
    
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
Приветствую всех пользователей и Добро Пожаловать на сайт посвященному Дальнему Востоку России прошлое и настоящее

Шантары

По оистине великим путешественником можно назвать отважного Александра Федоровича Миддендорфа, совершившего в 1842—1845 годах исключительное по замыслу и осуществлению путешествие на север и восток Сибири. Началось оно с Таймыра.

Александр Федорович Миддендорф родился 6 августа 1815 года в Прибалтике, на территории современной Эстонии, в южной ее части, в местечке Эльву. Отец его был директором одной из Петербургских гимназий, где и учился Александр. Лето он проводил у себя на родине. В 1832 году Миддендорф поступил на медицинский факультет Дерпт- с кого университета. У него прямо-таки с детских лет была всепоглощающая страсть к путешествиям, и, может быть, в какой-то степени она повлияла на выбор профессии. Он знал, что врач нужен в любой экспедиции, но не готовил себя к чисто врачебной деятельности. «Его тянуло в лаборатории естествоиспытателей прославленных университетов Браслау, Эрлангена, Вены и Берлина. В годы учебы за рубежом Миддендорф готовил себя к далеким путешествиям. Он твердо знал, что ему придется быть и геологом, и ботаником, и зоологом. Впрочем, Миддендорф и тогда и впоследствии считал себя прежде всего зоологом»[1].

В июне 1837 Миддендорф защитил диссертацию, стал доктором медицины и, чтобы углубить свои знания, направился в Германию и Австрию, где работал у крупнейших естествоиспытателей Европы того времени. Миддендорф лично познакомился с известным русским ученым, также воспитанником Дерптского университета, Карлом Максимовичем Бэром, который высоко ценил молодого ученого.

По возвращении в Россию Миддендорф в 1839 году стал адъюнктом по кафедре зоологии Киевского университета, Кроме лекций по общей зоологии и зоологии беспозвоночных, Александр Федорович читал студентам курс этнографии. Через год он был назначен экстраординарным профессором зоологии, а летом 1840 года участвовал во второй Ново- земсльской экспедиции академика Бэра. Первую экспедицию Бэр совершил в 1837 году вместе с А.К. Циволькой.

Вторая экспедиция Бэра на Новую Землю окончилась неудачен. Погода не позволила идти к цели, и пришлось Бэру ограничиться путешествием вдоль Кольского полуострова и на его побережье. Бэр занялся изучением морской фауны у острова Кильдин, а Миддендорф, убедившись, что надежды попасть в этом году на Новую Землю рухнули, самостоятельно предпринял интересное путешествие. Он один, иногда в сопровождении местных жителей — лопарей (саами), нересек Кольский полуостров от поселка Колы до Кандалакши и собрал много материалов по геологии — коллекции горных пород и минералов, а также по зоологии и этнографии. Интересны были замечания по географии и картографии, сделанные Миддендорфом во время его 22-дневного перехода по Кольскому полуострову. Он нашел, что карта этого района неверно отражает истинное положение на местности, в частности неверно нанесена река Кола. Отчет о своей первой в жизни самостоятельной поездке был Миддендорфом опубликован, так же как и карта маршрута, в «Материалах к познанию Российского государства».

Это путешествие, ,предпринятое при участии Бэра, предопределило будущее Миддепдорфа. Бэр убедился в настойчивости, решимости, больших знаниях и огромной страсти своего спутника к путешествиям и рекомендовал Миддендорфа Академии паук для исследования полуострова _Таймыр. А так как в это же время Академия наук собиралась снарядить экспедицию в Сибирь для изучения явления вечной мерзлоты, то в конце концов и было решено поручить всю эту громадную научно-исследовательскую работу одному человеку. Выбор пал на Миддендорфа, которого уже с 1842 года освободили от занятий в Киевском университете.

Александр Федорович тщательно готовился к длительной и трудной экспедиции, много работал совместно с Бэром, уточнял маршрут предстоящих странствий. Он должен был описать и изучить в естественноисторическом отношении, главным образом в зоологическом, геологическом и географо-картографическом, полуостров Таймыр, затем перебраться в Якутию и там заняться изучением вечной мерзлоты. Заключительным этапом путешествия Миддендорфа должен был стать Охотско-Приамурский край, о котором ходили такие загадочные и противоречивые слухи. Он сам хотел все увидеть, посмотреть и узнать.

14 ноября 1842 года Миддендорф, сопровождаемый лесничим Тором Брандтом (датчанином по происхождению) и препаратором и слугой- эстопцем М. Фурманом, выехал из Петербурга по маршруту Москва — Владимир — Нижний Новгород — Казань — Пермь — Екатеринбург — Шадринск — Ишимск—-Омск. Здесь встретили новый год, и здесь же к экспедиции присоединился замечательный сподвижник Миддендорфа, топограф Василий Васильевич Вагапов. Послужной его список, несмотря на длительные розыски по всем архивам страны, пока не обнаружен. Некоторые сведения сохранились лишь в воспоминаниях современников, близко знавших его. Эти высказывания относятся уже к послемидден- дорфовскому периоду жизни Ваганова, когда он принимал самое деятельное участие в преобразованиях, проводившихся неутомимым генерал-губернатором Восточной Сибири П. Н, Муравьевым-Амурским,

В дневниках М. С. Корсакова, сподвижника Муравьева и будущего его преемника на посту генерал-губернатора Восточной Сибири, найдена такая запись: «Вечером пришел Ко мне Ваганов н очень был доволен, когда я показал ему папенькин инструмент и вообще мои карты. Оп очень интересный человек. Ему 28 лет, был казаком и служил в казацкой артиллерии в Омске с 16 лет юнкером, произведен в офицеры тому 4 года и переведен в топографы, теперь Ник. Ник (Муравьев-Амур- скнй.— А. А.) представил его к себе в адъютанты. Ваганов был с ним во всех его путешествиях. Мы с ним начали разговаривать о том, что он видел, где был. Пришел Мазарович, и разговор, к сожалению, прекратился»[2]. Если учесть, что этот разговор происходил в марте 1849 года, то В. В. Ваганов родился в 1821 году и в 1843—1844 годах, когда он путешествовал с Мнддендорфом, ему было 22—23 года.

Другое свидетельство о последних годах жизни Ваганова относится к тому же периоду. Б. В. Струве, служивший с Муравьевым и проделавший с ним путешествие на Камчатку, пишет в своей книге воспоминаний, что Ваганов также принимал участие в этом путешествии в качестве адъютанта Муравьева, А затем: «Перед отъездом своим из Иркутска Муравьев поручил корпуса топографов поручику В. В, Ваганову, на преданность которого он мог рассчитывать, секретную рекогносцировку местностей, прилегающих к правому берегу Амура в пределах Северной Монголии. Для этой цели Ваганов в сопровождении двух казаков перешел в августе 1850 года реку Аргунь около крепости Цурухайтуи. С того момента о нем не было получено никаких сведений. В 1851 году мне было поручено разведать под рукою, нет ли каких-либо слухов о Ваганозе и его спутниках. Тогда же говорили, будто он убит приамурскими орочонами, но ничего верного нельзя было узнать. Впоследствии, когда уже не оставалось никакого сомнения, что Ваганов погиб при исполнении данного ему поручения, кяхтинский градоначальник Н. Р. Ребиндер потребовал от Маймачинского Дзаргучея наказания злоумышленников, лишивших его жизни, доставления останков погибшего и выдачи находившихся при нем вещей. Вследствие этого мы предали земле в Иркутске уже в 1853 году по обряду православной церкви доставленныя тогда из Кяхты кости Ваганова, самоотверженно принесшего себя в жертву за дело амурское, а убийцы были казнены в Маймачине китайскими властями»[3].

Из Омска путешественники заехали в Барнаул, где Миддендорфу нужно было взять разборный станок для бурения шурфов, и оттуда через Томск добирались до Красноярска. Использовали преимущественно водные магистрали. Из Красноярска экспедиция Миддендорфа направилась на север. Это было в конце января 1843 года. С Миддендорфом по Енисею ехали Брандт и Фурман. Ваганов должен был присоединиться позже и, следовательно, добираться самостоятельно. Миддендорф со спутниками миновали Енисейск, Туруханск и в конце марта достигли Дудинки. В селении Коренном-Филипповском была устроена база экспедиции, 27 апреля к экспедиции присоединился Ваганов, благополучно проделавший весь маршрут до Дудинки.

За это время Миддендорф один сумел сделать небольшой переход на реку Хатангу и готовился теперь к обстоятельному изучению полуострова. В мае Миддендорф в сопровождении Ваганова, двух казаков — Василия Седельникова и Егора Давурского, а также старика-переводчнка семидесятилеткего Тита Лаптукова отправился в путешествие. Брандт и Фурман остались на базе для производства стационарных наблюдений. Вместе с экспедицией на север шли и местные жители — ненцы.

Продвигаясь на нартах и затем на самодельной лодке по рекам, путешественники с большим трудом добрались до озера Таймыра, а затем по речке Нижней Таймыре — до Карского моря. Миддендорф хотел начать исследования с морского побережья, но ледовая обстановка не позволила этого сделать. Тогда Миддендорф решил возвратиться, К этому времени они находились в тяжелом положении без проводника, покинувшего экспедицию еще 2 нюня, без ненцев, отправившихся по своему маршруту, и почти без продовольствия. У всех болели глаза. К тому же наступали холода. У озера путешественники были 23 августа, Миддендорф чувствовал себя плохо и не мог далее двигаться. К тому же лодку и челн раздавило льдами — они затонули.

Тогда Миддендорф, проявляя исключительное мужество и идя на са-мопожертвование, отослал Вагапова со спутниками, приказав ему во что бы то ни стало разыскать ненцев. «Сам он остался один без приюта, среди уже наступившей арктической зимы на 75° широты, подверженный всем суровостям непогоды. Он пробыл в этом положении 18 дней — событие беспримерное в летописях путешествий. К счастью, он нашел себе некоторую защиту за сугробами снега, нанесенного ветром,, а в последние дни, когда в равнине свирепствовал жестокий ураган, оставался совершенно погребенным в снегу, и этому-то обстоятельству он, вероятно, обязан своим сохранением. Видя, наконец, что пикто не идет к нему на помощь, он подумал, что его спутники погибли. С помощью нескользких кусков дерева, поблизости найденных, он успел развести небольшой огонь, едва достаточный, чтобы растопить немного снегу. Прилив туда несколько капель спирта {изЪэсуда, в котором у него хранился какой-то естественный предмет!), он поддержал себя этим напитком до того, что мог наконец заснуть после многих бессонных иочей. Пробудившись, он устроил себе небольшие сапки и, сделав себе из части своей шубы обувь, пустился в дорогу в надежде достигнуть... места, где была сложена прежде провизия. Прошел еще недалеко... Завидел вдали три чернеющих точки...»[4].

Это был Ваганов. Он сумел разыскать ненцев, с их помощью спасти от гибели и вывести Миддендорфа к базе в Коренное-Филипповское 9 октября, Миддендорф очень любил скромного, трудолюбивого и талантливого молодого топографа, который «скоро сделался моим неразлучным и любимым товарищем»[5]. Впоследствии Миддендорф вспоминал: «И теперь, когда тринадцать лет разнообразной столичной жизни пронеслось над приключениями тогдашнего нашего странствования, об этих товарищах моих в самом трудном из похождений в моей жизни я могу повторить только то, что в первой части этого сочинения сказал о Ваганове: во всем свете едва ли можно еще найти такое несравненное душевное довольство, такую находчивость и проворстро, во всех едва вообразимых напастях нагой пустыни, такое непоколебимое доверие к своему предводителю, доходившее до романтической привязанности, как в народном характере так называемого простого Русского человека»[6].

Некоторое время ушло на поправку здоровья, а также,на предварительную обработку материалов, после чего Миддендорф и все его спутники возвратились через П я си ну и Туруханск в Красноярск 14 января 1844 года. На этом закончилась первая половина Сибирской экспедиции А, Ф. Миддендорфа.

Едва окрепиув после Таймырского путешествия, А. Ф. Миддендорф собрался на восток Сибири, в Якутию и на Дальний Восток. Состав экспедиции был прежним, за исключением рядовых. Двух казаков заменили унтер-офицер Решетников, рядовой Долгий и два якута. Красноярск покинули в середине января, почти сразу по прибытии туда. А в середине февраля, точнее 18-го числа, путешественники собрались в Якутске. Здесь Александр Федорович занялся изучением вечной мерзлоты.

В 1827 году якутский купец Шергин задумал построить на своем дворе колодец, решив добраться до талого грунта. Простая, кажется, затея привела к самым интересным результатам. Не обнаружив талого слоя грунта на глубине десятка, двух, трех десятков метров, Шергин заинтересовался, а когда же все-таки появится не мерзлый грунт, и велел рабочим рыть дальше. На глубине 116,4 метра почва оставалась все-таки мёрзлой! К Шергинской шахте было приковано внимание мерзлотоведов всего мира, и выяснилось, что большая часть Сибири лежит в районах вечной мерзлоты.

Вот в это 11-то шахте Миддендорф и производил своп комплексные наблюдения. Он установил, что температура в шахте с глубиной всётаки повышается, что ориентировочные границы вечной мерзлоты — от 170 до 285 метров.

Миддендорф много занимался в Якутии и климатическими наблюдениями, Ему принадлежат важные разработки по климатическим особенностям Якутской области, справедливо названной самой холодной областью земного шара. Для того времени это, конечно, было совершенно справедливо.

В апреле экспедиция Миддендорфа отправилась из Якутска далее па восток. 11 апреля она выехала из Амгинской слободы, в первых числах мая перевалила через хребет Джугджур и 9 июня прибыла в Удской острог. Если до реки Алдан местность преимущественно была равнинной и даже низменной, то начиная от Алдана характер страны изменился. «Хотя макушки хребтов, через которые перебираешься, все еще плоски и походят даже иногда на вытянутыя плоския возвышенности, хотя высоты, а равно и долины по прежнему густо покрыты лесом, и последний нередко обрамлен травянистой почвой или даже в некоторых местах озерами, однако днища долин теперь гораздо уже, потому что заперты между горными склонами, которые здесь значительно круче, нежели по ту сторону Алдана; на окраинах долин, равно и на высотах, стоят обнаженные утесы и изредка отдельные отвесные скалы незначительной величины; высоты хотя и имеют растительность, но повсюду усеяны выдающимися камнями»[7].

В Удском остроге месяц ушел на подготовку байдар для плавания к Шантарским островам и вдоль юго-западного побережья Охотского моря. 9 июля на байдарах вышли в море. Но начало- плавания было неудачным. У речки Д ж у к дж а н др а н простояли целую неделю, пока не разошелся лед. Люди, плававшие по Охотскому морю, отлично знают особенность его ледового режима. Лед здесь еще не успевает растаять, как к нему добавляется лед Северного побережья Охотского моря. За это время совершили поездку к речке Ай.

Только 15 июля сумели двинуться вперед, но прошли до восточной оконечности острова Медвежий, и льды снова остановили плавание.

17 июля путешественники впервые испытали силу морских течений, справиться с которыми гребцам не удалось, и пришлось возвратиться в губу Лебяжью. На следующий день лодку чуть не раздавило льдами, и тогда решили больше не рисковать, а ждать, пока совсем не скроются льды. На ожидание ушло много дней.

Лишь 30 июля вышли в море, пристали к небольшому острову Мутыхаигда, пробыли там до 4 августа и в этот день перешли на остров Большой Шантар, На этом острове, удивительном по своей первозданной красоте и нетронутой природе, проработали до 13 августа, когда снова перебрались на островок Мутыхангда, Дальнейший путь было решено продолжать вдвоем с Вагановым, а Брандт с Фурманом и командой отправились 17 августа со всеми собранными коллекциями, журналами и записями в Якутск, куда прибыли благополучно 13 октября.

Миддендорф п Ваганов пошли дальше вдвоем на миниатюрном ботике вдоль побережья. До 1 сентября у реки Уякона собирали различные коллекции, а затем разъединились. Ваганов с тунгусами поехал описывать и осматривать Сегнекинский полуостров и Сегнекинскую гавань, названную несколько позже В, К. Поплонским Константиновской гаванью, а Миддендорф отправился в устье реки Тугур. Там они и соединились вновь 7 сентября.

Пока местные жители готовили оленей для обратного пути, Миддендорф н Ваганов побывали в заливе Академии, разделенном на два — Ульбанский и Усальгииский. Совсем рядом где-то было заветное устье Амура, но путешественники уже не могли ехать туда. Запасов продовольствия едва-едва хватало на обратный путь, и рисковать было нельзя.

«К сожалению, я не мог и подумать, писал Миддендорф по зтому поводу, остаться дольше и принужден был отказаться от нетерпеливого желания достигнуть устья Амура, которое только на три дня пути было расстоянием от самого восточного предела залива Академии — от мыса Умелонгте на полуострове Муктеля»[8].

22 сентября Миддендорф и Ваганов пошли в обратный путь вверх по Тугуру до урочища Бурукан совместно с оленными эвенками. Это героическое путешествие сквозь тайгу Приамурья историки обычно как- то замалчивают, а ведь по своему значению оно ничуть не меньше Таймырского путешествия и Шантарского плавания. Четыре месяца пробирались Миддендорф и Ваганов по нехоженым тропам. После того как 2 октября они появились в поселке Бурукан и отдохнули там, 8-го они двинулись в дальнейший путь. Перебравшись через речку Немилен, они вышли к ее притоку Керби и стали подходить к предгорьям Буре- инекого хребта, а затем и взбираться па перевал. Неимоверные трудности испытывали^путешествешшки. Суровая сибирская зима вступила в свои права. Ночевали на холоде, стыли от жесточайших морозов и пронизывающего петра, качались от голода и усталости, по все же шли вперед.

И вот 19 октября достигли перевала. Стало чуть-чуть легче: шли под гору, спускаясь к устью реки Пимань. От устья этой реки пошли по ней вверх и в результате выбрались в бассейн реки Селемджи.

15 ноября были уже в месте впадения в реку Селемджу реки Инканъ. Здесь в урочище Инкань остановились для отдыха и прожили целых восемь дней. А затем снова в путь. 15 декабря достигли реки Зеи в том месте, где в нее впадает река Киле. Отсюда шли вблизи Амура и спустились к нему невдалеке от устья реки Уричи 12 января, а 14-го прибыли на Усть-Стрелочный пост. Дальнейшее путешествие продолжалось обычным путем через Иркутск. Миддендорф и Брандт прибыли в Петербург 5 марта 1845 года. Ваганов и Фурман остались служить, в Иркутске.

Материалы экспедиции были полностью обработаны отчасти самим Миддендорфом, отчасти академиками К- М. Бэром, Ф. Ф. Брандтом, Г. П. Гсльмерсеном, Э. X. Ленцем, К. А. Мейером, Ф. И. Рупрехтом и другими. Их коллективный труд был издан па немецком языке в 1848—1875 годах (четыре тома, 16 выпусков), а позднее, в 1860—1878 годах, также и на русском {два тома).

В сочинении Миддендорфа представлены: историческая часть, география и гидрография, орография и геогнозия, климат, ботаника и зоология севера и востока Сибири.

В разделе, посвященном географии и гидрографии, много интересных научных материалов, гипотез и утверждений, географических характеристик и описаний отдельных районов Юго-Восточной Сибири. При характеристике Шантарских островов Миддендорф постоянно сравнивает свои наблюдения с данными описи П. Т. Козьмина 1831 года, подробно характеризует острова Медвежий, Мутыхапгда (Утичий), Большой Шантар, побережье Охотского моря.

Интересны выводы Миддендорфа относительно системы горных хребтов Юго-Восточной Сибири. По Миддендорфу, Алданский хребет —это «та часть Станового хребта, через которую лежит сухопутная дорога из Якутска в Удской и к помянутым южным берегам»[9]. Из южной покатости Станового хребта берут начало главнейшие северные притоки Амура. Он предложил называть горную цепь Становым хребтом, а южный отрог его на левом берегу Бурей — Буреинским. В основном эта система взглядов на Приамурье, как горную страну, сохранилась, исключая само понятие Станового хребта.

Приведем интересное место из книги Миддендорфа, которое дает обобщающую картину характера береговой черты южной части Охотского моря: «Край материка, ограждающий Охотское море с юга, состоит из крутых гор, который возвышаются над морем тысяч до двух футов. Некоторый из первостепенных высот, особенно на обоих помянутых заливах, стоят очень близко к морю (имеются в виду заливы залива Академии.— А. Л.), и тем круче бывает спуск их. Но и там, где выдаются в море не такие огромные отдельные или сплошные высоты, они почти всегда представляют отвесные или нависшие стремнины в несколько сот футов вышины, выступающие из береговой линии в виде многочисленных мысов. Мало того, характеристическую черту рассматриваемых берегов, конечно, очень невыгодную для мореходства, составляет то, что эти мысы обыкновенно продолжаются по дну морскому бесчисленными подводными камнями, иногда рифами версты в две длиною, которые то вовсе скрыты под уровнем воды, то выходят наружу только при отливе, то выглядывают из воды во всякое время. Нередко дикоромантический вид украшается каменными столбами, которые по концам рифов, идущих от берега, высоко и смело поднимают свои вершины над морем, как естественные маяки, иногда прикрытые кое-где чахлыми деревьями, и почти всегда увенчаны орлиными гнездами. Они будут отлично служить приметами для мореходов»[10].

Миддендорфу и его спутникам в значительной мере удалось выполнить задачу географического изучения огромной территории Удского края и северных районов левобережья Амура. Миддендорф исследовал побережье Охотского моря от устья реки Уды до устья Тугура, изучал геологию посещенных мест, дал общую картину Приамурья как горной страны, открыл залив, названный им заливом Академии, нанес на карту все свои маршруты.

Во всех работах Миддендорфа верным его помощником и другом был Ваганов.

Миддендорф — выдающийся географ своего времени в самом широком смысле этого слова. Кроме того, можно сказать еще о многочисленных ботанических и геологических исследованиях ученого. Наконец, именно Миддендорф впервые обнаружил в архиве «Великий чертеж Сибири» С. У. Ремезова, Он сделал свой вклад и в науку о климате Сибири, указывая, что решающее значение здесь имеет влияние массивности материка и омывающих его морей.

С возвращением Миддендорфа из своего замечательного путешествия в какой-то мере связано и образование Русского Географического общества. Именно на банкете, данном учеными Академии во главе с Ф. П. Литке, К. М. Бэром, К. И. Арсеньевым, В. И. Далем и другими, практически решался вопрос о мероприятиях, связанных с организацией общества. А затем Миддендорф, уже не возвращаясь больше в Киев, был оставлен при Академии. Он писал отчеты, книги, обрабатывал свои богатейшие материалы. С его именем связана организация экспедиций К. Дитмара на Камчатку в 1851 — 1856 годах и Л. И. Шреика в Приамурский край и на Сахалин в 1852—1857 годах. С 1855 по 1857 год Мидден-дорф работал непременным академиком-секретарем Академии наук.

С 1 апреля — он президент Русского вольного экономического общества.

Миддендорф стал ученым, признанным во всем мире. Он избирается почетным членом многих отечественных и иностранных учебных заведений и обществ, руководит многими экспедициями в некоторых районах России. Он объездил почти все губернии. А в 1867 году он плавал в Средиземном море и Атлантическом океане, изучая морские течения. С этой же целью в 1870 году Миддендорф совершил плавание на эскадре К. Н. Посьета до Исландии на запад и до Новой Земли на восток. При этом было сделано крупнейшее открытие в гидрографии моря — открыто теплое Нордкапское течение в северных широтах Баренцева моря.

После завершения работ над своими книгами Л. Ф. Миддендорф в 1865 году был удостоен звания академика. В 1869 году он совершил путешествие в Барабиискую степь, а в 1878—в Фергану. Результатом этих путешествий стали замечательные географические труды — «Барабан (1871) и «Очерки Ферганской долины» (1882).

Под старость, видимо, сказались перенесенные в молодые годы лишения и тяжелые переживания. Последние годы своей жизни Александр Федорович тяжело болел и умер 16 января 1894 года в своем именин в Эстонии — Хелленурме. Там же он и похоронен.

Смерть его была тяжелой утратой для науки. Многие ученые отклик- . яулись на эту потерю. Геолог Л. А. Ячевскнй писал в своей статье: «Ценою жестоких страданий в течение последних 10 лет заплатил Миддендорф за свою любовь к науке, за ту славу, которая окружает и будет вечно окружать его имя, за право, чтобы это имя будущий историк сибирской физиографии поставил наряду с именами Гмелина и Палласа»[11].



[1] Н.И. Леонов. Александр Федорович Миддендорф. «Наука», 1967, стр. 11.

[2] Рукописный отдел библиотеки им. В. И. Ленина (Москва), ф. 137, тетрадь 2, II. 41, ед. 6, л. 7 об. Упоминающийся здесь Иван Семенович Мазарович — офицер штаба генерал-губернатора Восточной Сибири,— родственник Г. И. Невельского: они женаты на сестрах.

[3][3]Б. В. Струве. Воспоминания о Сибири 1848—1854 гг. СПб, 1889, стр. 101—102,

[4] 1 Из донесения Академии наук, ААН, ф. 2, оп. 1841, № 2, лл. 125 12э об. Пит.по Н. И. Леонову. Александр Федорович Миддендорф, «Наука», 1967, стр. 20—21.

[5] А. Ф. Миддендорф. Путешествие на север и восток Сибири. I, СПб, 1860, стр. 14.

[6] Там же, стр. 19-20.

[7][7]А. Ф. Миддендорф. Путешествие на север и восток Сибири. Отд. I, СПб, 1860, стр. 131—132.

[8] Л.Ф. Миддендорф. Путешествие на север н восток Сибири. Отд I СПб 1&Ь0, стр, 25.

 

[9] А.Ф. Миддендорф. Путешествие на север н восток Сибири. Отд. I, СПб, 1860, стр. 136.

[10] Записки Гидрографического департамента, часть X, СПб, 1852, стр. 126—127.

[11] Цнт. по Н.И. Леонов у. Александр Федорович Миддендорф. «Наука», 1967, стр. 32.