Добро пожаловать!
    
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
Приветствую всех пользователей и Добро Пожаловать на сайт посвященному Дальнему Востоку России прошлое и настоящее

По Охотско-Камчатскому краю

В конце XIX столетия в жизни Сибири было заметное оживление. Оно вызывалось строительством величайшей железной дороги — Транссибирской магистрали. Создавалисьразличные комиссии, организовывались экспедиции, Одной из таких экспедиций и была экспедиция, которую возглавил горный инженер Карл Иванович Богданович и которая известна по замечательному описанию доктора Николая Васильевича Слюнина, бывшего «в качестве врача и натуралиста экспедиции и в то же время для изучения края в экономическом отношении по особому поручению от Министерства финансов»[1]. Ни тот, ни другой не были новичками в путешествиях.

 

К.И. Богданович

 

К. И. Богданович (родился 29 ноября 1864 г.) учился в Горном институте в Петербурге и в 1886 году получил звание горного инженера. Сначала работал под руководством Н. В. Мушкетов а на постройке Закавказской железной дороги. В 1889 году он участник знаменитой экспедиции М. В. Певцова в Центральную Азию. А в 1892—1894 годах Карл Иванович находился па строительстве Сибирской магистрали «сначала по исследованию водоносности Ишимской степи, а затем в качестве начальника Среднесибирской партии, изучавшей область от р. Оби до Байкала, то-есть южную часть бывших Енисейской к Иркутской губерний. Им были изучены месторождения железных руд Минусинского края и по р. Ангаре, бурого угля, соляных рассолов и строительных материалов, В предгорьях Восточного Саяна К, И. Богданович искал коренные месторождения нефрита и описал коллекцию его, собранную в виде валунов. Его наблюдения положили начало новым геологическим данным по строению Сибирской платформы»[2].

Немало путешествовал и Слюнин, Он родился в 1850 году в семье деревенского дьячка, воспитывался в Белгородской духовной семинарии, затем учился на физико-математическом факультете Петербургского университета, а в 1876 году поступил в Медико-хирургическую академию, которую окончил в 1882 году. Так как жил он очень бедно и учился «в кредит», пе имея возможности платить за слушание лекций, то после окончания он был «обязав служить за стипендию 1 год 9 месяцев и за невнос платы за слушание лекций 2 года, а всего три года девять месяцев в государственную службу»[3]. Все эти годы он плавал на фрегате «Владимир Мономах» в заграничном плавании, в 1886 году на лодке «Сивуч» также за границей.

 Н.В. Слюнин

Когда кончилась его служба «в кредит», Слюнин был зачислен в 5-й флотский экипаж и произведен в коллежские асессоры. До 1890 года он находился при экипаже, стажировался в Военно-медицинской академии, в начале 1890 года получил чин надворного советника и навигацию проплавал на лодке «Чародейка», Осенью этого года Николай Васильевич был командирован на шесть месяцев в Неаполь на Международную зоологическую станцию профессора Дорна.

 

По ходатайству Московского университета Слюнин был командирован Морским министерством для изучения морской фауны в северо-восточных водах Сибири. В начале 1892 года он закупил в Англии все необходимое для этой цели и отправился в качестве судового врача на военном транспорте «Якут» иа Дальний Восток. Там он проплавал две навигации 1892 и 1893 годов, а зимой с декабря 1892 по апрель 1893 года Слюнин был в командировке в Японии, исполняя поручение министра государственных имуществ.

Транспорт «Якут» предназначался для охраны котиковых промыслов на Командорских островах. Н. В. Слюнин представил не только прекрасный отчет[4]о своих занятиях по котиковому, рыбному, китобойному и пушному промыслам, но опубликовал также интересную работу о быте, истории, промысле чукчей. В отчете он, в частности, отметил исключительно хищнический характер промыслов и то, что пушной промысел находится вообще в страшном упадке. Слюнин ратовал за научный промысел, за устройство зоологической станции, за установление строгой инспекции морских промыслов.

Уже 17 июня 1892 года «Якут» был во Владивостоке и вскоре отправился отсюда на Камчатку с попутным заходом на остров Тюлений. 19 июля Слюнин ушел из Авачинской губы к северу и 25-го был па подходе к устью Анадыря, где вскоре и разглядел 18 юрт первых увиденных им чукчей. А потом, когда отдали якорь, палуба «Якута» переполнилась чукчами всех возрастов. Внимательно присматривался к ним естествоиспытатель и все, что видел, заносил в дневник. Таким образом он описал внешний вид, своеобразие одежды чукчей, принадлежности их костюмов, амулеты.

А когда съехал на следующее утро на берег, то осмотрел и описал их жилища, собрал значительную этнографическую коллекцию, сфотографировал чукчей, любовался косторезным мастерством чукотских умельцев, возмущался эксплуатацией, обманом местного населения предприимчивыми дельцами. Приведя в пример братьев Косыгиных, которые вели меновую торговлю с чукчами по расценкам, ими самими устанавливаемым, Слюнин заметил, что пока губернатор «мечтал об устройстве фактории или на счет казны, или под надзором правительственной власти, сообразительные выходцы предвосхитили эту идею, добившись льгот по перевозке товаров на казенный счет, с широкой целию эксплуатации края и инородческих промыслов»[5].

За короткое время пребывания среди чукчей Слгоиин собрал большой материал о их жизни, верованиях, языке, пище. Воспользовавшись хорошей погодой, он совершил экскурсию в Нерпичью бухту, во время которой прокорректировал карту залива, познакомился с очень редкой болезнью чукчей, называемой ими эмеряк (род психического расстройства), собрал сведения о распространении христианства среди жителей Чукотки.

Весной 1894 года Н. В. Слюнин прибыл в Кронштадт, был назначен старшим врачом 6-го флотского экипажа, произведен в коллежские советники и награжден орденом св. Анны 3-й степени. Именно в этой должности его и застало предложение принять участие в экспедиции К. И. Богдановича.

Охотско-Камчатская экспедиция продолжалась с 1895 по 1898 год. Кроме Богдановича и Слюнина, в основной ее состав входили: горный инженер С. П. Кишенский-—помощник начальника экспедиции, корпуса флотских штурманов штабс-капитап Николай Николаевич Лелякин, производивший гидрографические и топографические работы и астрономические определения, и два штейгера, которым поручались разведывательные работы в поисках главным образом золота, а также других полезных ископаемых,

Экспедиция вышла из Николаевска-на-Амуре по зимнему пути в направлении реки Уды. Следует сразу оговориться, что далеко не всегда маршруты Слюни на и экспедиции совпадали. Пожалуй, точнее будет сказать, что они редко совпадали, так как цели и задачи, стоявшие перед экспедицией и Слюниным, во многом различались. Так было и с самого начала. Богданович и Слюнин прибыли в Николаевск-на-Амуре 1 октября 1895 года. Отряд Богдановича состоял из шести человек команды. Большая часть зимнего времени ушла на сборы, заготовку корма для собак, отправку его в различные пункты бассейна реки Амгунь и так далее. Кроме того, Богданович и Лелякин совершили несколько поездок по Амуру, побывали на озере Орель, разведывали залежи бурого железняка в районе Николаевска.

Окончательно состав экспедиции определился в январе 1896 года. Две партии тронулись в путь па 87 оленях. Почти месяц потребовалось, чтобы добраться до Чумикана (с 14 января по 11 февраля). Езда по глубокому снегу очень трудна для оленей. Люди же смогли идти только на лыжах. Ко всему этому температура понижалась временами до 45 градусов по Цельсию, В этих условиях Богданович вел геологические исследования, а Лелякин — наносил на карту маршрут. До Чумикапа дошло 70 оленей.

Удской острог, находящийся в 90 верстах от устья, был почти покинут, и жители остались только в поселке Чумикан. Базируясь здесь, Карл Иванович выбрал несколько маршрутов: поднимался вверх по реке, несколько раз углублялся в горы. Он побывал на Бурукане, Майма- сыне, в отрогах Альского хребта. Во время этих разведок были обнаружены только пылевые признаки золота, но зато удалось более широко, более полно ознакомиться с геологическим строением районов. '

В середине апреля Богданович, который путешествовал вместе с делившей с ним все тяготы женой, вышел в путь с целью дойти до водораздела, до хребта Джугджур. Это ему блестяще удалось. 1 мая он вернулся в Чумикан, проделав за 17 дней пешком более 400 верст по горам. В нюне Богданович совершил плавание вверх по Уде, затем берегом моря на шлюпке до устья реки Быранджи.

А 25 июня караван из 80 оленей с 63 вьючными при хороших проводниках отправился из Чумикана по берегу в Аян, куда и пришел через месяц. Здесь Богданович и Лелякин застали ожидавших их Слюнина, Кишенского, горнорабочую команду, прибывших в Аян 27 июня на транспорте «Якут».

В Ляпе базировались все лето и осень 1896 года. Геологи занимались своим делом, совершая экскурсии в отроги хребта Джугджур, а Слюнин плавал на лодке и ходил пешком на север по побережью и вдоль его до залива Алдома, а также ка юг — до реки Лантар. Его больше интересовала география, этнография, климат, флора, фауна, занятия жителей, торговля, управление и прочее. Поэтому, как пишет он сам, ему «предоставлено было право самостоятельных разъездов и отдельной зимовки, если это оказывалось необходимым для моих специальных работ»[6].

В октябре экспедиция перебазировалась морем в Охотск. Сначала предполагали переехать берегом на оленях, но собрать их не удалось. Только имущество сумели отправить с оленным караваном, а сами длительное время сидели в Аяне и «ждали у моря погоды». Но судна не было, никакой оказии также. Наконец уже под осень в заливе появился немецкий пароход «Клара», который за баснословную цену — 2 050 рублей согласился перебросить личный состав экспедиции с небольшим багажом в Охотск — всего 7 человек. Прибыл он в Охотск только 10 октября.

Месяц, проведенный в окрестностях Охотска, был максимально насыщен разъездами по рекам Кухтую, Охоте, Улье, Ине, В капитальном труде об этой экспедиции Н. В. Слюнин отводит целую вторую главу географическому очерку Охотского побережья от Удской губы до реки Пенжиньг. В ней рассматриваются вопросы общегеографического порядка, решаются частные вопросы, излагается история исследования, описываются хребты, плоскогорья, реки, озера, бухты, острова, рассказывается о приливо-отливных явлениях, об образовании баров у устья рек и т. д.

Слюнин отметил, что Майдель первым указал на доминирующее положение (по высоте) Оймяконского плоскогорья и Колымского хребта в этой стране и пришел к такому заключению: «Если теперь сопоставить весь скудный материал путешественников, то получается следующая общая орографическая картина: на пространстве между Удским и Охотским Становой хребет (так он называет хребет Джугджур.— А. А.) круто спускается к Охотскому морю, выполняя всю эту узкую полосу целым рядом крутых утесов, между которыми нигде нет ни широких долин, ни зеленых пастбищ. Все стекающие с него реки носят горный характер: коротки, мелки, порожисты, с каменистым дном. Куда ни взглянешь, везде исток реки начинается в виде маленького ручейка, на покатости .хребта, бешено стремится между огромными глыбами разрушенной временем вершины; затем распадается на множество рукавов, ложе которых загромождено россыпями, валунами и плавучим лесом. Дно долины, по которой стремится река, иногда на целые версты усыпано толстым слоем речной гальки до гигантов-валунов, которые стремительность течения продолжает округлять, разбивать и из мелкой рухляди устраивать настоящее ложе. По мере приближения к морю, где уклон реки и стремительность течения значительно уменьшаются, снесенная с вершин дресьва и песок отлагаются, река становится еще мельче, но зато воды ее, если не успевают уйти под почву, разливаются по пространству в пять, даже десять раз больше прежней ширины и скользят по широким отмелям» [7].

Карл Иванович, его жена и Лелякин 15 ноября проводили в далекий путь через Гижигу в Камчатку Слюнина, который отправился туда на 22 нартах, а сами в этот же день вышли снова в Аян, убедившись в отсутствии золотоносности в районе Охотска. 3 января усталые и обмороженные путешественники приплелись в Аян.

И снова начались экскурсии в окрестностях поселка, шурфовка в долинах рек Лантар и Ую, в бассейне реки Алдомы. Когда подошло лето, стали думать, что делать дальше. «Лично моя работа,— писал Богданович,— на этой стороне моря заканчивалась; теперь только разведочная партия должна была выяснить запасы золота на указанных ей местах... Мне же предстояло переехать на Камчатку, чтобы продолжать там геологические исследования и первые поиски золота»[8].

Для переброски экспедиции на Камчатку из Владивостока пришел крейсер «Забияка» под команден капитана Ван-Гдер-Шкруша. И в это время горный инженер Кишенский заявил, что он покидает экспедицию.

В связи с таким непредвиденным оборотом дела Богдановичу пришлось отказаться от дальнейших работ в районе Аяна, так как именно Кишенский должен был оставаться здесь и завершить работу разведочной партии.

18 июля Богданович, его супруга, Лелякин и сопровождавшие их казаки ступили на землю Камчатки, высадившись в устье реки Тигиль. «Забияка» сразу ушел в Петропавловск для пополнения запасов топлива. Вскоре сюда прибыл и доктор Одюнин. Николай Васильевич совершил с 15 ноября 1896 года по 5 апреля-1897 года трудное путешествие по берегу Охотского моря — от Охотска до Петропавловска. Во время этого путешествия он делал разъезды в глубь материка и Камчатки. Причем три раза переваливал через Камчатский хребет. В апреле—мае Слюнин изучал рыбные промыслы в Авачинской губе, в июне перебрался в Усть-Камчатск, оттуда на долбленой лодке — бате по рекам Камчатке и Еловке доплыл до селения Еловского. Затем на лошадях перевалил через Столбовую тундру и Камчатский хребет и из селения Седанки на пароме спустился до устья реки Тигиль.

При своем проезде через Гижигу Слюнину рассказывали о нахождении якобы золота и киновари около Гижиги. Как раз с прибытием Богдановича к Тигилю пришел и пароход Русского товарищества котиковых промыслов «Котик», и 25 июля Богданович и Слюнин отправились на нем в Гижигу. Оттуда они совершили несколько экскурсий по Гижигинской тундре. Сведения о золоте не подтвердились. На этом же пароходе ученые заходили в пенжинскую губу для исследования предполагаемых залежей каменного угля. Богданович отметил, что здесь действительно имеются залежи бурого угля, которые «по своей обширности и значительному числу слоев могут со временем получить значение»[9]. 30 августа «Котик» возвратился к устью Тигиля.

Лелякнн за это время уже отправился исследовать западный берег Камчатки, к северу от Тигиля. Серьезно заболел Николай Васильевич и пришлось ему на этом же «Котике» уйти в Пропавловск Оправился от болезни он только в январе 1898 года. Из Петропавловска Слюнин 19 мая на пароходе «Хабаровск» ушел во Владивосток За время своих путешествий Николай Васильевич прошел и торговать по сухопутью около 4,5 тысячи верст, морем на пароходах и шлюпках проплыл около 3,5 тысячи верст, посетил 85 селений.

Сам же Богданович занялся исследованием гор, питающих реки западного берега Камчатки, с тем, чтобы к зиме можно было выбрать места для разведочных работ. Путешествие его началось 4 сентября в горах Срединного хребта от вершины Тигиля до крайних левых вершин реки Облуковины. За это время проделано было более 700 верст, исследованы ледники, опровергнуты слухи о золотых самородках и прочем.

Возвратившись 9 октября в Тигиль, Карл Иванович застал там Лелякина, с которым в ноябре, как только установился санный путь, начал разъезды по полуострову. Они осмотрели подножье и склоны великолепного вулкана Шивелуч, доехали до селения Озерновского, дважды перебираясь через Седанский перевал. Измученные путники (а с ними была и жена Богдановича) 6 декабря вернулись в Тигиль, а 23 декабря уже снова были в пути. Лелякин поехал в обход Камчатки, берегом моря, а Богданович с женой обычным путем. У мыса Лопатки заболел Лелякин, заболела также и измученная супруга начальника экспедиции, в течение трех лет переносившая трудности скитаний по неприветливому побережью Охотского моря. Но, несмотря на все, исследования были доведены до конца, и участники экспедиции сумёли добраться живыми до Петропавловска.

Лето 1898 года прошло в разъездах по Камчатке, причем путешественники проплыли по всей реке Камчатке и от устья ее возвратились на пароходе, на котором Лелякин отправился во Владивосток. А Богданович с женой на казенном пароходе направились сначала в Анадырь, а уж оттуда во Владивосток. 24 сентября 1898 года из Владивостока Лелякин уехал в Петербург, а Богдановичи — в Порт-Артур, где опять предстояло вести исследовательские работы.

Исключительная по объему работ экспедиция под начальством К- И. Богдановича дала превосходные результаты. Несмотря на то, что они, по словам Богдановича, не могли считаться окончательными, «так как детальные разведочные работы, которыми определяются запасы золота, в задачу экспедиции не входили», основным итогом экспедиции явилось «открытие золотоносных пластов и определение в них содержания золота»[10].

Работы Богдановича внесли большой вклад в вулканологию. Геологический очерк Камчатки, написанный Карлом Ивановичем и опубликованный в 1904 году, заложил «основу наших знаний о геологии Камчатки и вместе с тем явился первым замечательным русским исследованием действующих вулканов на нашей территории»[11].

Николай Николаевич Лелякин определил 38 астрономических пунктов; в 8 из них он определял магнитное склонение по полной программе. Постоянно велись метеорологические наблюдения. Им и Богдановичем составлены несколько карт, и среди них «Карта побережья Охотского моря между Николаевском-на-Амуре и Охотском» и «Карта Камчатки»[12]. Обе они составлены в проекции Гаусса в масштабе 20 верст в дюйме (то есть 1:840 000), основаны на 33 (первая) и 31 (вторая) астрономических пунктах. Карты изданы Горным департаментом в 1901 году.

Поистине огромное значение для изучения Камчатки имело географическое ее описание, сделанное Слюниным. В нем он старался дать «по возможности полную общую картину как физической природы, так экономической, бытовой и умственно-религиозной жизни здешних инородцев». В первом томе огромной монографии Слюнина есть детальная характеристика климата Охотско-Камчатского края, его флоры и фауны. Очень хороша глава по истории исследования края. Второй том составляют приложения. Сюда вошли примечания и дополнения, результаты метеорологических наблюдений, список растений и список животных, статистические данные и отличная библиография. Труд Н. В. Слюнина — крупный вклад в изучение Дальнего Востока в физико-географическом и экономическом отношениях.

За экспедицию Николай Васильевич Слюнин был награжден орденом св. Станислава 2-й степени. Он был переведен в 7-й флотский экипаж на Балтику и плавал в 1899 году судовым врачом сначала на броненосце «Севастополь», а затем на крейсере «Минин»[13]. После русско-японской войны Слюнин снова на Дальнем Востоке. Изучая экономику края, он объехал Забайкальскую, Амурскую и Приморскую области, побывал в Уссурийском крае, лимане Амура и в других местах, проведя в разъездах почти весь 1907 год. В результате этой поездки появилась в 1908 году работа Н. В. Слюнина «современное положение нашего Дальнего Востока», в которой рассмотрены злободневные вопросы жизни края и сделаны выводы, что «необходима реорганизация всего, начиная с административного строя и кончая торговлей и земледельческой культурой»[14].

Много поездивший и поплававший по всему свету Николай Васильевич Слюнин в конце концов поселился в родном Белгороде, где занимался врачебной деятельностью. От брака с Марией Васильевной Циклин- ской у него не было детей, и он всеми силами помогал племянникам и племянницам, стремясь к тому, чтобы они закончили гимназию. Дом Слюнина превратился в музей. Экспозиции его включали редкостные индийские, японские, китайские, чукотские и прочие экспонаты. После Н.В. Слюнина осталась большая библиотека. Среди книг была книга регистрации почетных посетителей Белгорода. В списке почетных гостей значились Петр I, Екатерина, Елизавета и другие. После войны сохранился только дом Н.В. Слюнина, а экспонаты и библиотека не сохранились, Николай Васильевич скончался в Белгороде в 1925 или 1926 году. Точную дату установить пока не удалось. Там же он и похоронен[15].

Не менее интересной была жизнь и Карла Ивановича Богдановича, Едва закончив отчеты по проведенной экспедиции и по исследованиям в районе Порт-Артура, он получил предложение возглавить экспедицию по изучению золотоносности Чукотки. История ее такова. Узнав об открытии золота на Клондайке, Богданович сделал вывод о возможности продолжения на Чукотке золотоносных образований северной части Аляски[16]. С этой целью он уже в 1898 году совершил, как мы видели, поездку в устье, реки Анадырь. В Петербурге он детально познакомился со всей литературой по этому вопросу, в частности прочитал и об открытии золота на Аляске у мыса Ном.




Шурфовка в Мечигменской губе.

 

Известный русский предприниматель В, М. Вонлярлярский сумел добиться организации экспедиции для поисков и добычи полезных ископаемых на Чукотке. Экспедицию было предложено возглавить Богдановичу.

Спешка, с которой производилась подготовка экспедиции, подогревалась слухами, получившими и официальное подтверждение «о намерении сотен и тысяч американцев перейти при первой возможности Берингов пролив и приступить к поискам на нашей стороне»[17].

Для ускорения организации экспедиции Вонлярлярскому пришлось воспользоваться услугами американского парохода «Самоа», который покинул Сан-Франциско 9 нюня 1900 года. Карл Иванович находился уже на его борту, но американские моряки, и прежде всего капитан, сорвали экспедицию, отказавшись от работы именно в то время, когда нужно было переходить от поисковых работ к основательной разведке.

Тем не менее Богданович, сделал много, произведя исследование на золотоносность в различных местах Чукотского полуострова (мыс Чаплина, бухта Провидения, Мечигмеиская бухта, в районе мыса Дежнева, села У элем, мыса Сердце-Камень, Колючинской губы). Он сумел написать орографический очерк Чукотки, представить материалы о климате и гидрологии прибрежных мест Чукотки, собрал сведения: по экономике и этнографии чукчей. Его материалы по геологии легли в основу изучения золотоносности Чукотки. Богданович доказал присутствие золота на Чукотке. Позднейшие исследования подтвердили наличие там месторождении золота.

Если бы не американская команда, навязанная Богдановичу, он, несомненно, сделал бы гораздо больше. «Трудно передать словами,, сколько горечи, терпения и усилий воли связано было для меня с «Самоа». Какой ложью, обманом и наглостью я был окружен на нем, вместо энергии и усилий к совместной работе, которая могла бы дать при других условиях превосходные научные и практические результаты»[18], — с болью записал Богданович.

Позднее Карл Иванович был геологом Геологического комитета, при чем последние два года — его директором. Одновременно (по 1919 год) он был профессором геологии в Горном институте и под конец деканом геологоразведочного факультета, на котором вел курсы физической геологии и рудных месторождений. Занимался он и полевыми исследованиями, например в 1907—1911 годах в Кубано-Черноморском нефтеносном районе, где исследования дали ценные результаты для стратиграфии третичных и частично меловых отложений Юга России. Карл Иванович часто бывал в зарубежных командировках — в Австралии, Румынии, Польше. В Италии, например, он 'изучал вопросы, связанные с Мессинским землетрясением.

В 1919 году К. И. Богданович, поляк по национальности, с группой поляков переехал в Польшу, где стал профессором Краковской горной академии. Он очень много сделал для изучения геологии страны. Во время оккупации Польши фашистами Карл Иванович, несмотря па почтенный возраст, был посажен в тюрьму. После освобождения Польши стал директором Государственного геологического учреждения, был членом Польской Академии наук, Польского геологического общества и многих других ученых обществ. Скончался он 5 июня 1947 года.

Многие страны откликнулись иа эту утрату, В одном из некрологов говорилось, что «Богданович был человеком с широким полетом мысли, отражавшимся в его деятельности, и деятельность его не будет у нас забыта»[19].


[1] К. И. Богданович. Очерки деятельности Охотско-Камчатской горной экспедиции 1895—1898 гг. Известия Императорского Русского Географического общества, т. 35, вып. 6, 1899, СПб, стр, 550.

[2] А.Н. Завариицкий, С. И. Миронов, В. А. Обручев, Н. Н. Яковлев. О научно-организационной деятельности Карла Ивановича Богдановича, «Очерки по истории геологических знаний», вып. 5, М., Изд. АН, 1956, стр. 188—210.

[3] ЦГА ВМФ, ф. 406, оп. 3, д. 1191, л. 420—421.

[4] Н. В. Слюнин. Промысловые богатства Камчатки, Сахалина и Командорских островов. СПб, 1895.

[5] Н.В. Слюнина. Среди чукчей. «Землеведение», кн. IV, 1895, М., стр. 15.

[6] Н.В. Слюнин. Охотск о-Камчатский край, т. 1, СПб, 1900, стр. VII.

[7] Н.В. Слюлин. Охотско-Камчатский край, т. 1, СПб, 1900, стр. 100.

[8] К. И. Богданович. Очерк деятельности О хотско-Камчатской горной экспедиция 1895—1898 гг. Известия Императорского Русского Географического общества, т. 35, вып. 6, 1899, СПб, стр. 577.

[9] К. И. Богданович. Очерк деятельности Охотско-Камчатской горкой экспедиции 1895—1898 гг. Известия Императорского Русского Географического общества, т. 35, вып. 6, 1899, СПб, стр. 579.

[10] К. И. Богданович. Предварительный отчет о результатах поисковых и разведочных на золото работ, произведенных О хотско-Камчатскою экспедицией на северо-западном берегу Охотского моря. «Горный журнал», т. III, 1899, СПб, стр, 58.

[11] А.Н. 3аварницкий, С. И. Миронов, В. А, Обручев, Н.Н. Яковлев. О научно-организационной деятельности Карла Ивановича Богдановича. «Очерки по истории геологических знаний», вып. 5, М., Изд. АН, 1956, стр. 190.

[12] ЦГВИА, коллекция 419, № 187 и коллекция 416, № 602.

[13] ЦГА ВМФ, ф. 406, оп. 3, д. 1191, л. 427—427об.

[14] Н. В. Слюнин. Современное положение нашего Дальнего Востока. СПб, 1908, стр. 1

[15] Сведения о последних годах жизни Н.В. Слюнина сообщены автору исполкомом горсовета Белгорода (письмо от 18 марта 1967 г.), а также племянниками исследователя О. В, Усачевой (Слкшшой) и В.В. Слюниным.

[16] К.И. Богданович. Очерки Чукотского полуострова, СПб, 1901, стр. 1.

[17] К.И. Богданович. Очерки Чукотского полуострова. СПб, 1901, стр. 2.

[18] К.И. Богдавович. Очерки Чукотского полуострова. СПб, 1901, стр. 80.

[19] Н.Н. Яковлев. Памяти профессора К- И Богдановича. «Природа», 1948, №6, стр. 80