Добро пожаловать!
    
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
Приветствую всех пользователей и Добро Пожаловать на сайт посвященному Дальнему Востоку России прошлое и настоящее

Патриот Родины

Специализированные исследования велись не только на суше, но и в дальневосточных морях. От общеописательных экспедиций переходили к систематическим гидрографическим работам — описям и промерам в первую очередь. Гидрографические работы вел теперь не попутно какой-либо корабль, а создавались специальные гидрографические экспедиции, которые по плану изучали, описывали дальневосточные моря.

Во второй половине XIX века центром исследовательских работ стал юг Дальнего Востока. Сначала это коснулось гидрографических работ, обслуживающих безопасность мореплавания. Условия плавания в той части Японского моря, которая омывала берега России, надо было знать хорошо.

В заливе Петра Великого в конце 50-х годов гидрографическими работами занималась штурманская часть Сибирской флотилии под руководством Василия Матвеевича Бабкина. Она произвела первые промеры и исследования в Амурском лимане, на побережье Японского моря и в заливе Петра Великого. Но эти исследования лишь частично и временно удовлетворяли нужды мореплавателей. Нужна была постоянно действующая организация, которая могла бы вести также широкие гидрографические исследования. Начало такой организации положила командировка на Дальний Восток К. С. Старицкого в 1865—1870 годах.

В результате длительных рейсов, многочисленных астрономических определений и магнитных съемок Старицкому удалось определить на русском берегу Японского моря несколько основных астрономических пунктов, которые дали возможность значительно исправить существовавшие карты и послужили основой для последующих гидрографических работ. Старицкому удалось связать берега Берингова, Охотского и Японского морей между собой, а также и с главнейшими пунктами Японии, причем он ввел русские хронометрические связи в соединение с подобными же работами иностранцев в Японском, Желтом и Восточно-Китайском морях.

Старицкий произвел также значительные гидрографические работы, описал отдельные районы на Сахалине, произвел промер вокруг острова Моннерон. Старицким были произведены 16 измерений глубин Охотского моря, которые дали первое представление о его рельефе. Подобные измерения производились и в Японском море и дали Старицкому возможность сделать правильные выводы, что «Японское море есть один из весьма глубоких бассейнов» и что часть Тихого океана около Курильских островов «очень глубока»[1]. Географическое общество присудило К. с. Старицкому за гидрографические исследования на Дальнем Востоке медаль им. Ф. П. Литке.

Астрономические и гидрографические работы К.С. Старицкого продолжили Лев Петрович Елагин и Михаил Люцианович Онацевич в |870—1877 годах. Елагин сумел определить 20 астрономических пунктов Под его руководством производились гидрографические работы в Уссурийском и Амурском заливах. Производил он и гидрологические наблюдения, главным образом над температурой воды на глубинах.

Гидрографические работы М. Л. Онацевича продолжались в основном в районе Японского моря, но в 1875 и 1876 годах он побывал в Охотском, Беринговом и даже Чукотском морях. Там он занимался астрономическими определениями и много внимания уделял гидрологическим наблюдениям, опубликовав затем «Краткие заметки о течениях Северо-Западного Тихого океана и береговых морей: Охотского Южно- Япоиского н Берингова», в которых дал схему течений, весьма близкую к современным представлениям[2].

Начиная с 1880 года на Дальнем Востоке раоотает специальная гидрографическая экспедиция, называвшаяся сначала «Отдельной съемкой Восточного океана». Первым ее начальником вместо скоропостижно скончавшегося Онацевича был назначен Алексей Семенович Стенин. Под руководством сначала Стенина, с 1889 года Александра Петровича Андреева и наконец с 1894 года — Эдуарда Владимировича Майделя Отдельная съемка сосредоточила основное свое внимание на заливе Петра Великого, Татарском проливе и Амурском лимане и добилась значительных результатов. Была окончена опись залива Петра Великого «Эта работа — первая большая основательная гидрографическая работа в наших водах, исполненная научно, правильно и точное»[3]- характеризовал ее М.Е. Жданко. Была составлена и первая лоция залива Петра Великого.

В январе 1898 года на базе Отдельной съемки организуется I идеографическая экспедиция Восточного океана под руководством Михаила Ефимовича Жданко. Гидрографические работы развивались успешно. В 1902—1909 годах стало возможным издание первой русской лоции северб-западной части Восточного океана, составленной С.Р. де-Ливроном В первые годы XX столетия в связи с известными событиями на Дальнем Востоке экспедиция была призвана обслуживать военные нужды в 1908-1910 годах главное внимание было уделено Татарскому проливу и лиману Амура. Начиная с 1911 года Охотское море стало центром гидрографических работ.

 

Б.В. Давыдов

 

Весной 1913 года руководство Гидрографической экспедицией Восточного океана принял"полковник корпуса гидрографов Борис Владимирович Давыдов, талантливый организатор и выдающийся гидрограф- геодезист. Ему не исполнилось еще и тридцати лет, когда его назначили на такой ответственный пост. Родился он 21 июля 1883 года, воспитание получил в Морском корпусе, который окончил б мая 1901 го Да и был определен мичманом в 8-й флотский экипаж. За успехи в науках Давыдов был при выпуске награжден премией имени адмирала Нахимова. За годы учебы он плавал на крейсере «Князь Пожарский», учебном судне «Верный», крейсере «Верный».

Навигацию 1901 года юный мичман провел вахтенным начальником крейсера «Минин», а осенью Давыдов получил назначение на минный заградитель «Амур», который находился в заграничном плавании и был в Греции, в порту Пирей. 9 октября 1901 года Борис Владимирович в Пирее не застал «Амур» — тот был в плавании. Давыдов две недели провел на броненосце «Император Николаи I», 23 октября «Амур» прибыл, и Давыдов вступил в исполнение обязанностей вахтенного начальника, а затем и командира 2-й роты команды заградителя.

А затем «Амур» ушел на Тихий океан, н вся дальнейшая жизнь Бориса Владимировича оказалась связанной с Дальним Востоком, с Тихоокеанским флотом. В 1903 году он был назначен старшим штурманским офицером «Амура», который находился в составе 1-й Тихоокеанской эскадры, н в этой должности встретил войну с Японией.

Ему довелось испытать всю горечь русско-японской войны. Он был свидетелем приезда вице-адмирала С. О, Макарова, с чувством глубокой скорби встретил известие о смерти прославленного адмирала. Минным заградителем «Амур» командовал капитан 2-го ранга Ф. Ы. Иванов. Под его руководством и при непосредственном участии Б. В. Давыдова

1 мая 1904 года «Амур» поставил мины, на которых па следующий день подорвались и затонули японские броненосцы «Хатцусе» и «Яшима». Тогда же, в мае, на минах погибли авизо «Мияко», миноносцы № 48 и «Акацуки»[4]. За «отличие в делах против неприятеля» Давыдов был произведен в лейтенанты и, кроме того, «пожалован орденом св. Анны 3-й степени с мечами и бантом за храбрость и мужество при постановке минного заграждения на пути маневрирования японского флота»[5].

А когда Порт-Артур был сдан японцам, лейтенант Давыдов «пошел в плен в Японию, дабы разделить участь нижних чинов», хотя и имел возможность этого не делать. В личном деле его, в графе о походах и делах против неприятеля записано: «Провел всю осаду крепости Порт-Артур, находясь на судах Первой Тихоокеанской эскадры и участвуя в сражениях с японским флотом. Бывал неоднократно назначаем как самостоятельно, так и под командою, для постановки минных заграждений с плотов и портовых катеров в районе военных действий»[6]. По окончании военных действий он был награжден вторым орденом — «св. Владимира 4-й степени с мечом и бантом за отличие в делах против неприятеля под Порт-Артуром».

В середине февраля 1906 года Борис Владимирович возвратился из плена и был назначен старшим штурманским офицером на учебное судно «Рында» отряда судов Морского кадетского корпуса. В конце того же года он, как участник обороны крепости Порт-Артур, был уволен в шестимесячный отпуск. Этот отпуск им был использован для поступления в Морскую академию на гидрографический отдел в январе 1907 года. 30 сентября 1908 года он окончил ее по первому разряду с отличием и был прикомандирован к Пулковской обсерватории для специализации по астрономии и геодезии. Результатом этих занятий явилось исследование «Определение долгот по азимутам Луны универсальным инструментом», опубликованное в «Записках по гидрографии» в 1912 году. По окончании Давыдов был произведен в старшие лейтенанты и назначен командиром гидрографического судна «Таймыр», который вместе с «Вайгачом» должен был проводить гидрографические исследования Северного морского пути, имея конечной целью сквозное плавание с запада на восток. Этим же целям была подчинена и экспедиция И. П. Толмачева.

9 августа 1910 года Б. В. Давыдов прибыл во Владивосток и вступил в командование «Таймыром». Начальником экспедиции был опытный гидрограф Иван Семенович Сергеев, В первые годы решено было изучить участок от мыса Дежнева до устьев рек Колымы и Лены. Три года провел в этой экспедиции Давыдов. В полной мере здесь развернулись его недюжинные способности. 17 августа 1910 года «Таймыр» и «Вайгач» вышли из Владивостока. Вместе с ними шло транспортное судно «Аргунь» с запасами топлива и пресной воды, которые око должно было передать ледокольным пароходам в бухте Провидения. По пути заходили в Петропавловск и в бухту Провидения, где распрощались с «Аргунью». Уже в 30 милях западнее мыса Дежнева в Чукотском море встретились тяжелые льды. Сильные снежные метели мешали вести опись. Офицер «Таймыра» лейтенант Г. Л, Брусилов сумел построить недалеко от Уэлена навигационный знак. Попробовали начать съемку, но безуспешно. Температура воздуха резко понижалась, лед становился все более плотным. Пришлось возвращаться во Владивосток с очень скромными результатами. Давыдов выехал в Петербург для окончания курса при Пулковской обсерватории, а весной 1911 года (14 февраля) он был назначен помощником начальника Гидрографической экспедиции Северного Ледовитого океана с одновременным исполнением должности командира «Таймыра».

22 июля 1911 года пароходы вновь вышли в море. Пополнив в бухте Провидения запасы топлива и пресной воды, они прошли 13 августа Берингов пролив и благополучно продвигались на запад вплоть до устья Колымы, куда пришли 23 августа. Все это время вели описные работы, собирали материалы по лоции, проводили драгирование, «Вай- гач» от высокого мыса Шелагского сделал гидрологический разрез к северу. На обратном пути суда расстались у мыса Биллингса. Отсюда -«Вайгач» направился к острову Врангеля для подробного его описания, а «Таймыр» продолжал свой путь к мысу Дежнева. Морякам «Вайгача» удалось подойти к острову Врангеля, высадиться па него, определить на нем астрономический пункт недалеко от мыса Блоссом, описать весь остров и впервые обойти его с севера. В Чукотском море были проделаны гидрологические разрезы от острова до материка и затем до мыса Хоп на американском берегу. На обратном пути «Таймыр» попал в жестокий шторм в районе Карагинского острова. Во Владивосток пароходы вернулись 15 октября, произведя 2 900 измерений глубин, определив одиннадцать астрономических пунктов, сделав ряд магнитных наблюдений и собрав большую коллекцию морских и береговых животных[7].

Зимой Давыдов снова уезжал в Петербург, где получил за отличное исполнение обязанностей третий орден — св. Станислава 2-й степени. В 1912 году пароходы должны были дойти до устья реки Лены, поэтому из Владивостока вышли рано — 31 мая. Но и в Ледовитый океан идти было еще рано, поэтому «Вайгач» занялся описью Командорских островов, а Давыдов на «Таймыре» описывал некоторые участки Камчатки. Соединившись 2 июля в бухте Провидения и исполнив, как всегда, запасы, суда направились на запад. Тщательно были описаны Медвежьи острова, четыре из которых до сего времени не имевшие названия, получили имена первых своих исследователей —Лысова, Леонтьева, Пуш- карева и Андреева. Из-за мелководья не удалось описать берег, лежащий против этих островов, и тогда пошли к Ново-Сибирским островам, которые также тщательно описали, определили несколько астрономических пунктов и в середине августа ледоколы прибыли в пустынную бухту Тикси. У берега на мели лежала только покинутая яхта «Заря» — судно экспедиции Э.В. Толля.

Программа работ была выполнена, но в Тикси выяснилось, что ледовая обстановка благоприятствует дальнейшему плаванию. И начальник экспедиции и Давыдов решили плыть на запад. 15 августа «Таймыр» и «Вайгач» направились к полуострову Таймыр, но уже на другой день встретили тяжелые льды. «На мысе Челюскина,— пишет в своих воспоминаниях Н. Арбенев,— мы решили выпить по бокалу шампанского, так как достижение этого пункта является нашим самым страстным желанием, ибо им определяется 70% удачи сквозного прохода в Петербург в одну кампанию, чего никто в мире еще не сделал»[8]. Не удалось этого сделать и морякам «Таймыра» и «Вайгача», хотя они были и очень близки к цели.

Суда достигли 75° северной широты и находились в 150 милях от мыса Челюскина. Девять суток они упорно боролись со льдом, морозами, но вынуждены были отступить. И. С. Сергеев распорядился возвращаться во Владивосток. На обратном пути им приходилось пробиваться через льды и, возможно, не уйди они своевременно от Таймыра, им пришлось бы зимовать во льдах Арктики. 10 сентября корабли прошли Берингов пролив и возвратились во Владивосток 10 октября.

За время плавания в течение 1912 года «Таймыр» прошел 10 925 миль, «Вайгач» — 11 121 милю. На одном лишь «Таймыре» взяли 6050 глубин, произвели опись побережья на протяжении 200 миль, определили 32 астрономических пунктов. Метеорологические наблюдения производились на ходу четыре раза, а на якоре — три раза в сутки; каждый час измерялась температура воды, а через каждые четыре часа — ее удельный вес. Траление и драгирование, произведенные на «Таймыре» в 36, а на «Вайгаче»— в 50 пунктах, и сбор различных животных на берегу дали возможность составить богатую и редкую коллекцию, которая была отправлена в Зоологический музей Академии наук[9]. В результате работы экспедиции в 1912 году морской путь от Берингова пролива до устья реки Лены был описан и положен на карту,

В этой экспедиции Б. В. Давыдов кроме основной обязанности командира ледокола и помощника начальника экспедиции выполнял еще и обязанности астронома. На его астрономических пунктах, долготы которых определялись перевозкой восьми хронометров, были затем по строены карты от мыса Дежнева до устья Колымы[10]. Он принимал также самое активное участие в гидрографических работах, собирал материалы по лоции, производил геофизические наблюдения.

Когда зимой Б. В. Давыдов прибыл в Петербург, то он узнал о выходе в свет его работы «Материалы для изучения Северйого Ледовитого океана от мыса Дежнева до реки Колымы, собранные в 1910 и 1911 годах Гидрографической экспедицией Северного Ледовитого океана в составе транспортов «Таймыр» и «Вайгач». Узнал он также и о присвоении ему чина капитана 2-го ранга. В эту же зиму был решен вопрос о новом назначении Бориса Владимировича. Учитывая его любовь и специальные познания к гидрографическим исследованиям, его зачислили в корпус гидрографов со званием гидрографа-геодезиста и с переименованием в подполковники. 25 марта 1913 года Б. В. Давыдов был назначен начальником Гидрографической экспедиции Восточного океана.

Новое назначение лишило Давыдова возможности продолжить исследование Северного морского пути, но оно открывало полную свободу действий на огромных просторах дальневосточных морей, где был непочатый край для гидрографических изысканий. Борис Владимирович с успехом продолжил работы, которыми много лет руководил М. Е. Жданко. Находясь далеко от центра, предоставленный полностью самому себе, Давыдов правильно понял задачи экспедиции. Особое внимание было обращено на систематичность гидрографических работ. «Только тогда карты будут полны и надежны,— говорил он,— только тогда материалы по изучению всякого водного района будут возможно исчерпывающи, когда опись будут вести без каких бы то ни было пропусков»[11].

И такие работы продолжались непрерывно по 1920 год включительно, охватили все побережье Охотского моря и вышли на восточный берег Камчатки. В 1915 году были закончены работы по описи Пенжинской губы. Все эти годы Давыдов был на транспорте «Охотск» с начала навигации и до глубокой осени. Гидрографические работы принесли интересные результаты: разница в положении береговой черты на новой и старых картах составляла 50-—60 миль. За эту плодотворную работу Б, В. Давыдов был награжден четвертым орденом —св. Анны 2-й степени и 6 декабря 1915 года произведен в полковники корпуса гидрографов. В 1916 году была опубликована статья Б. В. Давыдова «Некоторые практические указания при работах по съемке берегов с моря»[12]. По свидетельству многих деятелей гидрографии, статья эта явилась хорошим и детальным руководством по морской съемке. В пей было можно найти «указания, как ее организовать, Как производить, как обрабатывать и даже как вести журналы. Подобное руководство, особенно ценное но практическому подходу к делу, являющемуся результатом личного опыта, было едва ли не первым в этой области как у нас, так и за границей»[13].

В последующие годы были закончены работы в южной части Охотского моря, в районе Шаитарских островов, затем уже в 1919 и 1920 годах они были вынесены в северную часть Тихого океана и в Берингово море, то есть на побережье Камчатки.

В 1920 году в районе бухты Карага работы были прекращены, главным образом потому, что белобандиты увели во Владивосток транспорт «Охотск» — основную базу экспедиции.

Все эти годы состав экспедиции оставался почти неизменным. В нее входили, кроме команды, два начальника партий, три старших производителя работ и пять младших, доктор, препаратор и два фельдшера[14]. Уже в 1919 году этим составом для общего пользования были изданы впервые на Дальнем Востоке (в г. Владивостоке) карты побережий Охотского моря в масштабе 10 миль в дюйме.

Сложная политическая обстановка на Дальнем Востоке в 1917— 1922 годах не помешала личному составу Гидрографической экспедиции проводить свою работу. «Революционные события на Дальнем Востоке, — писал Б. В. Давыдов,— нисколько не помешали работам, их удалось продолжить»[15]. Большой русский патриот полковник Б. В. Давыдов нашел свое место в такое трудное время. Он полностью отдал себя и возглавляемую им экспедицию в распоряжение Советской власти. «Исключительные качества Б. В. Давыдова,— отмечалось впоследствии в «Морском сборнике»,— были известны заграницей и в годы пребывания иностранных оккупантов па Дальнем Востоке. Борису Владимировичу, сильно в то время нуждавшемуся в материальном отношении, американцы и японцы предлагали обеспеченные и большие места у себя на службе, но он всегда отвечал решительным отказом»[16].

Родственники Бориса Владимировича передают некоторые подробности таких предложений интервентов и реакцию на них Давыдова. Когда в первый раз во Владивостоке была объявлена Советская власть, Борис Владимирович вместе с многими другими моряками снял с кителя царские погоны. Но через некоторое время в город ворвались оккупанты и остатки белогвардейцев, Бее морские офицеры пришли на офицерское собрание снова в погонах. Несколько человек не явились, сославшись на болезнь. Давыдов пришел, как всегда, аккуратно одетым, но без погон. И тогда кто-то нарочно громко спросил: «А где же ваши яркие звездочки, Борис Владимирович?». Он ответил: «Милый человек! Я не мальчик и в своих поступках отдаю полный отчет. Если я снял погоны, то не для того, чтобы через неделю их снова нацепить». На предложение японцев, обещавших Давыдову «райскую» жизнь, он ответил: «Я лучше буду недоедать на своей земле и, если потребуется, буду вместе со своим русским мужичком копать землю, чем позволю вам носить себя па руках и обсыпать золотом»[17].

Вот в такой обстановке во Владивостоке ий Шефнеровской улице в ломе № 11 после увода «Охотска» началась обработка огромного накопленного материала. «Два последних года (имеются в виду 1921 и 1922 годы.—Л. А.),— вспоминал Давыдов, — экспедиция уже не ходила в море; причиной тому были обстоятельства и события, совершенно от нее не зависевшие. Все работники остались, однако, на местах, и время вынужденного бездействия было употреблено па подготовку к печати всего неизданного картографического материала и составление необходимых мореплаванию лоций»[18].

Результатом этой работы был капитальный труд, обобщенный и изданный в 1923 году под названием «Лоция побережий РСФСР Охотского моря и восточного берега полуострова Камчатки с островом Кара- гинским включительно». В этом огромном труде (1498 стр.) собраны воедино все сведения по гидрографии названных районов. В предисловии к лоции Б. В, Давыдов писал, что она издавалась не совсем обычным порядком, так как «с 1917 года и почти до конца 1922 года, то есть более чем пять лет, связи Дальнего Востока с Петроградом фактически не существовало, следствием чего явился тот факт, что работавшая нормально по 1920 год включительно Гидрографическая экспедиция Восточного океана была лишена возможности переслать результаты своих работ в центр».

Поэтому лоция была издана во Владивостоке. В ней помешены все сведения по состоянию на 1 июля 1922 года. Лоция охватывает побережье в 6 000 миль (или около 11 000 км), на котором определено 111 астрономических пунктов. 106 из них определил Давыдов. На основе этих пунктов составлены карты и планы на весь район Охотского моря и побережья Камчатки. Лоцией Б. В. Давыдова подводится итог всей деятельности русских гидрографов на Дальнем Востоке. С 1923 года работы там начались по планам Советского правительства, а Гидрографическая экспедиция Восточного океана была преобразована в Гидрографический отряд, который был влит в Управление по обеспечению безопасности кораблевождения на Дальнем Востоке (УБЕКОДАЛЬ- ВОСТ), начальником которого был назначен Б. В. Давыдов, 15 мая 1924 года Географическое общество СССР наградило Бориса Владимировича Давыдова золотой медалью им. Ф. П. Литке за его исключитель-но ценные труды по гидрографическому обследованию морей Дальнего Востока.

Последние годы жизни Бориса Владимировича Давыдова связаны с островом Врангеля. История этого вопроса такова. Англичанам и американцам вздумалось вдруг считать этот остров свободным. Их не смущало то обстоятельство, что остров Врангеля открыт русскими, нанесен на все русские карты, что он был известен русским задолго до того, как получил имя русского мореплавателя Фердинанда Петровича Врангеля, что он расположен во владениях России и всегда считался частью Русского государства.

Англичане основывали свои претензии на том, что они в 1849 году видели этот остров с острова Геральд во время поисков полярной экспедиции Франклина. В 1881 году пароход «Корвин», принадлежавший Северо-Амернканским Штатам, отправившийся искать известную экспедицию Дж, В. де Лонга, подошел к острову Врангеля, поднял ни с того ни с сего на нем американский флаг и переименовал остров в Новую Колумбию. За ним пришло судно «Роджерс», и капитан судна Берри провел обследование острова, побывал на его вершине, которая, кстати, носит его имя.

В 1911 году первую опись острова Врангеля произвели офицеры транспорта «Вайгач». На нем были произведены астрономические и магнитные определения и наблюдения. После окончания экспедиции на «Таймыре» и «Вайгаче», в 1915 году, когда вся трасса Северного морского пути была пройдена ими с востока на запад, русское правительство в специальной ноте подчеркнуло, «что оно считает следующие острова составляющими неделимое целое с Империей: о-в Генриетта, о-в Беннетта, о-в Жаннетта, о-в Геральд и о-в Уединения, которые вместе с Ново-Сибирскими островами, островом Врангеля и другими, расположенными близ азиатского берега Империи, образуют продолжение материка Сибири в северном направлении»[19]. Такое заявление русского правительства не встретило возражения со стороны всех государств.

Тем не менее канадское правительство[20]почему-то решило, что ему все позволено, и в 1913 году оказало финансовую поддержку известному полярному исследователю Вильямуру Стифансону, отправив его в Арктику на несколько лет. Кроме научных задач, экспедиция должна была присоединять к Канаде (а значит, и к Англии) все вновь открытые на Севере острова.

Летом 1913 года барк «Карлук» был раздавлен льдами, и в сентябре 1914 года по просьбе канадского правительства русское правительство организовало поиски и спасло оставшихся в живых, добравшихся до острова Врангеля канадских полярников. Считая, видимо, что этого достаточно для обоснования своих прав на остров, Стифансон от имени Канады отправил в 1921 году туда экспедицию для его оккупации под начальством канадца А. Крауфорда, трех сотрудников и кухарки-эскимоски. Теперь уже канадцы' подняли на острове английский флаг и составили декларацию о присоединении его к Англии. Позабыв позаботиться о хлебе насущном и понадеявшись на помощь а следующем году, все участники погибли, выжила только одна эскимоска.

‘В течение 1922—1923 годов были предприняты как со стороны Англии. так и США попытки присоединить остров к своим странам. Так, в 1922 году, выступая в парламенте, премьер-министр Канады Мекензи Книг заявил официально о принадлежности острова Канаде, А в 1923 году американцы спешно направили туда экспедицию, чтобы объявить еще раз остров Врангеля собственностью Соединенных Штатов.

 

 Карта похода «Красного Октября»

 

 

В сложившихся условиях Советское правительство приняло 3 июня 1924 года решение отправить на остров Врангеля специальную экспедицию, которой поручалось поднять там кр-асный флаг Страны Советов и выгнать оттуда всех иностранцев, если таковые там окажутся. Начальником экспедиции правительство назначило Бориса Владимировича Давыдова. Для выполнения экспедиции была выделена канонерская лодка «Красный Октябрь» (бывший ледокол «Надежный), на которой был 81 человек — в основном коммунисты и комсомольцы, сражавшиеся с контрреволюцией на различных фронтах. В экспедиции участвовали и опытные моряки-полярники, не раз плававшие вместе с Давыдовым.

Готовились к походу в трудных условиях, «Красный Октябрь» находился в лимане Амура, ставил навигационное ограждение. «В силу особых обстоятельств, связанных с задачами экспедиции, вся подготовка к ней была проведена всего лишь за один месяц, что является беспрецедентным во всей история полярных экспедиций. Только выдающиеся способности и большой опыт Б. В. Давыдова и сто непосредственных помощников, с которыми он в течение многих лет производил гидрографичеекие работы на морях Дальнего Востока, позволили в такой короткий срок снарядить эту ответственную экспедицию»[21],— отмечал впоследствии известный советский ученый и исследователь Дальнего Востока Л. А. Демин. «Красный Октябрь» был срочно отозван во Владивосток, а в Петропавловск на пароходе «Олег» и в залив Провидения завезли соответственно 300 н 700 тонн каменного угля.

20 июля «Красный Октябрь» вышел из Владивостока и, благополучно совершив дальний переход, пришел 26 июля в Петропавловск. Команда отлично понимала задачи, стоявшие перед экспедицией, и немудрено, что с таким трудным делом, как погрузка угля вручную, справилась за два дня, и 29 июля корабль уже продолжал плавание. 3 августа он был в бухте Провидения, где пополнили запасы угля и пресной воды настолько, насколько позволяли трюмы и цистерны н вообще все свободные места. Ведь больше пополнить запасы было негде. А что предстояло впереди — предугадать нельзя. Не исключалась и зимовка.

9 августа «Красный Октябрь» был снова в океане. Зашли по пути в залив Лаврентия, чтобы взять 24 собаки с чукчами на случай разъездов по берегу и во льдах. На следующий день канонерская лодка прошла Беринговым проливом и взяла курс прямо на остров Геральда. Условия плавания вначале сложились крайне благоприятно. Два дня шли хотя и в тумане, но не встретили даже признака льдов. Давыдов использовал это обстоятельство: «Весь наш путь,— писал он,— был пройден с промером и были широко развиты гидрологические глубоководные наблюдения, траление и сбор планктона»[22].

Лед встретился 12 августа при перемене курса от острова Геральда к острову Врангеля. Сначала он не очень мешал движению, но затем «Красный Октябрь» оказался в сильно битом сжатом льду, покрывавшем почти все видимое пространство. Давыдов несколько дней ждал, рассчитывая, что, может быть, изменится ветер и разнесет льды. Но этого не произошло. Пришлось с невероятным трудом выходить из льдов и обходить их по кромке. Но и это не помогло. Льды были повсюду — они тянулись и на север и на восток. Потеряв несколько дней, Давыдов принял решение. «Медлить было нельзя: достичь острова Врангеля в эту навигацию надо было во что бы то ни стало, а потому, после полудня 17 августа, вошли в лед и начали пробиваться в нем на запад, расположив плавание близ и южнее острова Геральд и далее к острову Врангеля. Лед, вообще говоря, был очень тяжелый»[23].

Почти двое суток экипаж канонерской лодки вел борьбу со льдами. Все это время Борис Владимирович не сходил с мостика. И льды пропустили советских моряков. Утром 19 августа «Красный Октябрь» пробился к гавани Роджерса и стал там на якорь. Высадившаяся на остров, партия моряков работала день и ночь, сооружая мачту для подъема флага. Одновременно моряки срубили стоявшую тут мачту и к обрубку ее прикрепили записку на русском и английском языках об экспедиции на «Красном Октябре» и о принадлежности острова Советской России.

На следующее утро над островом был торжественно поднят Советский Государственный флаг. Команда произвела салют. Борис Владимирович сделал заявление о принадлежности острова, после чего ледокол направился вдоль южного берега, останавливаясь там, где были видны селения. Оказалось, что на острове проживало всего 14 человек из них один американец, «Никаких документов, узаконяющих их пребьшание на острове, у них, конечно, не оказалось. Поэтому им было объявлено, что они рассматриваются нами, как хищники, со всеми вытекающими отсюда последствиями; конфискация всего ими упромышленного и орудий промысла»[24].

 

Подъём советского флага на острове Врангеля

 

Дойдя до юго-западного мыса острова, Давыдов приказал лечь на обратный курс, направив ледокол к мысу Биллингса. Обратный поход начали 23 августа. Был он очень тяжелый, проходил все время в трудных условиях, почти не было угля. Дело дошло до того, что начали готовиться к зимовке за мысом Северным. «Постепенно все на корабле было переустроено: в размещении личного состава были сделаны крупные изменения; паровое отопление было разобрано и заменено камельками, кингстоны были залиты, все механизмы разобраны, а 25 сентября прекращены пары в последнем котле. Корабль фактически стал на зимовку; было введено зимнее расписание, причем главное внимание было обращено на обучение личного состава и поддержание его физических сил, для чего было заготовлено до 250 пудов свежего оленьего мяса. Эскимосы с семьями были переселены на берег в отдельный домик»[25].

Казалось, все ясно и зимовка неизбежна. Но полярная погода капризна и изменчива. Как раз, когда все было готово и приступили к зимовке, ветер резко переменился, льды стали расходиться, корабль оказался на плаву, и Давыдов решил рискнуть. А риск был велик: угля едва-едва могло хватить до бухты Провидения при условии плавания по чистой воде. Котлы заполнили забортной водой, машину собирали и днем и ночью, разводили пары, сидя как на иголках. И все же 27 сентября снялись с якоря.

Льдов не было, но зато сильный норд-ост, перешедший в шторм, клал ледокол с борта па борт до 45°, горячую пишу не готовили. Так продолжалось три дня. А когда шторм утих, то оказалось, что дошли до Берингова пролива. Уголь иссяк, в ход пошли доски, бревна. Наутро обнаружилось, что, насколько хватает глаз, навстречу ледоколу от берега идет лед. «Красный Октябрь» был снова в ледовом плену. Несколько суток дрейфовал он в самых разных направлениях, пока наконец 4 октября не оказался в Беринговом проливе, как раз напротив селения у мыса Дежнева.

На берегу нашлось немного угля, воспользовавшись которым ледокол смог добраться до бухты Провидения. Там пополнили запасы, а уж в Петропавловске полярные мытарства кончились. 29 октября, отлично выполнив задание партии и правительства, канонерская лодка «Красный Октябрь» возвратилась во Владивосток, где экипажу устроили торжественную встречу. Всем участникам экспедиции были вручены нагрудные знаки с изображением северной части Тихого океана и части Северного Ледовитого океана, где был проложен маршрут канонерской лодки «Красный Октябрь».

Теперь все иностранные государства прекратили свои посягательства. Представитель же Англии на русско-британской конференции Понсонби заявил 6 августа 1924 года, что «правительство его британского величества не имеет никаких претензий на остров Врангеля»[26].

Экспедиция оказалась роковой для Бориса Владимировича Давыдова. Закончив дела по экспедиции во Владивостоке, он в начале февраля 1925 года приехал в Ленинград для доклада в Географическом обществе и остановился, как всегда, на квартире своей сестры. Очень тепло приветствовали выдающегося ученого и отважного полярника крупнейшие ученые страны во главе с Ю.М. Шокальским[27]. Зал был полон. Доклад сопровождался показом диапозитивов. Борис Владимирович рассказал о геройских делах команды «Красного Октября» и его командира Воейкова, недавно скончавшегося. Было много вопросов и еще больше аплодисментов. Растроганный Юлий Михайлович Шокальский крепко обнял и расцеловал своего ученика.

По свидетельству Г. А. Кобылина, дверь за трибуной была открыта, и, наверное, сквозило. На следующий день к вечеру Давыдов почувствовал себя плохо, а 17 февраля врач определил воспаление легких. Видимо, здоровье Давыдова пошатнулось во время долголетних плаваний, и достаточно было небольшого толчка, чтобы болезнь приняла острую форму. Пришлось вызвать из Владивостока семью — жену Веру Модестовну, урожденную Лаврову, с двумя детьми, сыновьями Борисом и Михаилом, Бориса Владимировича во время болезни навещали его сослуживцы, полярники, гидрографы П. В. Мессер, Н. И. Евгенов, А. М. Лавров, часто приходил Ю. М. Шокальский.

 

 

 Сборные листы карт и планов дальневосточных морей,

составленных по работам Б.В. Давыдова.

Весной и летом Давыдову" стало легче, он даже начал ходить по комнате, и его вывезли на дачу на станцию Сиверскую. Но потом вдруг наступило резкое ухудшение, вызванное крупозным воспалением легких, н 30 сентября Бориса Владимировича Давыдова не стало. Похоронили его 2 октября на Смоленском кладбище под залпы ружейного салюта роты военных моряков и траурные мелодии военно-морского оркестра.

В приказе по флоту № 391 от 1 октября 1925 года говорилось: «Благодаря умелому руководству на острове Врангеля развевается флаг Союза ССР, водруженный усилиями Б. В. Давыдова и его мореплавателей. Но полярная пустыня, скрывающая в себе могилы прежних русских исследователей-моряков, потребовала и теперь дорогой цены за это завоевание. Мннувшим летом скончался командир экспедиционного судна «Красный Октябрь» Воейков, а теперь и сам начальник экспедиции, надорвавший свое здоровье в минувшие годы и окончательно сломивший его в напряжениях этого героического похода.

Моряки Р. К. Красного Флота и гидрографы, которым предстоит завидная и достойная работа по изучению морских пространств и приобщению к советской культуре далеких полярных окраин! Пусть пример вашего старшего, ныне покойного товарища и его достижения будут вам лучшим руководством в дальнейшей упорной работе по строительству РККФ и поднятию морской культуры на Советских морях»[28].

Извещая народ о смерти Б. В. Давыдова, «Известия» писали о кем: «Выдающийся, большой силы воли работник, ученый и моряк, он был фанатиком своего дела и до последних дней думал о будущих своих работах, которые должны были приобщить к советской культуре и остальному миру далекие полярные области»[29].

На Дальнем Востоке Давыдовым проделана пои стиле колоссальная, необычайная «по размеру и широте работа. Он ею и руководил, он и участвовал в ней как рядовой работник-специалист, выказав себя не только великолепным, смелым моряком, талантливым, наблюдательным и вдумчивым ученым, а одновременно с тем и терпеливым педагогом, обучавшим своих подчиненных различным методам наблюдения»[30].

Наконец приведем еще один отзыв: «Жизнь Бориса Владимировича была не длинна, но тем не менее мало кому удавалось оставить после себя такую прочную память. Его карты и лоция на долгие годы сохранят имя Б. В. Давыдова среди почетных имен русской гидрографии, а личные качества, уменье спаять своей отзывчивостью, бодростью и весельем сотрудников на общей работе оставили в них на всю жизнь самые теплые воспоминания о нем, как о человеке»[31].

Борис Владимирович был гидрографом и географом в широком и лучшем смысле этих слов. Он был сыном своей страны, большим патриотом Родины, Канонерская лодка «Красный Октябрь» была переименована в ледокол «Борис Давыдов», Его имя присвоено большому судну, именем замечательного моряка названы бухта на острове Врангеля, мыс на острове Большевик Северной Земли, мыс при входе в залив Чихачева в Татарском проливе.



[1] К.С. Старицкий. Несколько измерений больших глубин Охотского и Японского морей. Тихого и Индийского океанов. Грунты. Водоросли «Морской сборник» 1873, № 6, стр. 73—113.

[2] М.П. Онаневич. Заметки во время плавания около берегов Чукотской земли и в Ледовитом океане в 1876 г. «Морской сборник», 1877, № 7, 8

[3] М.Е. Жданко Исследования побережий Берингова и Охотского морей и нужды их по улучшению сообщений. Журнал Министерства путей сообщения, СПб, кн. 6, стр. 163—164.

[4] С.Е. 3ахароа, М.Н. 3ахаров, В.Н. Багров, М.П. Котухов. Тихоокеанский флот. Воениздат, М., 1966, стр, 49.

[5] ЦГА ВМФ, ф. 406, оп. 9, д. 1047, л. 1об.

[6] Там же. л. 4.

[7] Л.М. Старокадомский. Экспедиция па «Таймыре» и «Вайгаче». В кн.: Русские мореплаватели, Воениэдат, М., 1953, стр. 354.

[8] В.Ю. Визе. Моря Советской Арктики, М.—Л,, 1948, стр. 198.

[9] Л.М. Старокадомский. Экспедиция па «Таймыре» и «Вайгаче». В кн.: Русские мореплаватели. Воениздат, М., 1953, стр, 356.

[10] В.В. Ахматов. Б. В. Давыдов. Записки по гидрографии, том 51, 1926, Л., стр. 6.

[11] Б.В. Давыдов. Гидрографические работы на Дальнем Востоке. «Красный флот», 1923, № 4—5, стр. 93.

[12] Записки по гидрографии, том 60, вып. 2, 1916.

[13] В.В. Ахматов. Б. В. Давыдов. Записки по гидрографии, том 51, 1926, Л., стр, 6.

[14] ЦГА РСФСР ДВ, ф. 334, оп. 1, д. 12, л. 1,

[15] Б.В. Давыдов. Гидрографические работы на Дальнем Востоке. «Красный флот», 1923, № 4—5, стр. 93.

[16] «Морской сборник», 1925, № 10, Л., стр. 16.

[17] Из воспоминаний Г.А. Кобылина, племянника Ю.В. Давыдова, присланных автору сыном Б.В. Давыдова Михаилом Борисовичем Давыдовым.

[18] Б.В. Давыдов, Гидрографические работы на Дальнем Востоке. «Красный флот», 1923, № 4—5, Л., стр. 93.

[19] Б.В. Давыдов. В тисках льда. Л., 1925, стр. 8—9.

[20] Канада была доминионом Англии,

[21] Л.А Демин. Экспедиция на остров Врангеля. В кн.: Русские мореплаватели. Воепиздат, М., 1953, стр. 382.

[22] Б.В. Давыдов. В тисках льда. Л., 1925, стр. 19

[23] Там же, стр. 20.

[24] Б.В. Давыдов, В тисках льда. Л., 1925, стр. 23

[25] Тан же, стр. 24—25,

[26] Газета «Красное знамя», 15 октября 1924 г., Владивосток.

[27] Сведения о последних днях Б.В. Давыдова сообщены его сыном — М.Б. Давыдовым и племянником Г. . Кобыл иным.

[28] «Морской сборник», 1925, 10, стр. 16—17.

[29] «Известия», 3 октября 1925 г.

[30] П. Мессер, Н. Евгенов. «Морской сборник», 1925, № 10, стр, 14.

[31] В. Ахматов, Б.В. Давыдов. Записки по гидрографии, том 51, 1926 Л., стр. 8.

К ОГЛАВЛЕНИЮ