Добро пожаловать!
    
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
Приветствую всех пользователей и Добро Пожаловать на сайт посвященному Дальнему Востоку России прошлое и настоящее

Они были первыми

 

Иван Федоров и Михаил Гвоздев были первыми русскими людьми, которые своими глазами увидели Северную Америку с запада, со стороны Тихого океана. Ни Семен Дежнев, ни Федот Алексеев, ни даже Витус Беринг с Алексеем Чириковым и Мартыном Шланбергом, плававшие ранее в этих водах, не смогли увидеть таинственной американской земли. А Федоров п Гвоздев не только высаживались на острова, получившие впоследствии наименование островов Гвоздева, по и вплотную приближались в нескольких местах к берегам Аляски. И только плохая погода помешала Гвоздеву ступить на землю Северной Америки.

Все началось с чукчей. В течение-XVII и первой половины XVIII столетия русские правительственные власти неоднократно предпринимали попытки уговорить «немирных чукчей» платить ясак. Иногда это частично удавалось, но основная масса чукчей оставалась «незамиренной». И тогда появился якутский казачий голова Афанасий Федотович Шестаков[1].

Афанасии Шестаков не раз предлагал свои услуги для открытия новых земель и приведения в подданство новых народов. В 1726 году он отправился в Петербург и представил там карту Северо-Восточной Сибири. Карта эта была составлена по его указаниям. Интересная деталь: Шестаков был неграмотен, но очень хорошо разбирался в географическом положении края. С его слов на карту были нанесены Большая Земля против теперешнего мыса Дежнева, Курильские острова по описи И. Еврениова н Ф. Лужина, показаны многие детали, говорящие о том, что крайнюю восточную окраину России казачий голова знал превосходно. Вместе с картой был представлен проект организации экспедиции, которым предусматривалось приведение в подданство царя жителей Чукотки и Камчатки, открытие новых земель и островов, а также намечалось плавание к берегам Большом Земли.

Шестаков добился организации такой экспедиции, В марте 1727 года последовал указ сенату, были отпущены значительные средства. Руководителем экспедиции поставили А. Ф, Шестакова. По прибытии в Тобольск он получил 400 казаков. Командовал ими капитан Сибирского драгунского полка Дмитрии Иванович Павлуцкий. Всем сибирским властям были даны распоряжения не чинить ему на пути следования никаких препятствии. 27 ноября 1727 года на основании царского указа был послан якутскому воеводе Ивану Полуехтову указ из Тобольска об отправлении «для призыву в подданство российского владения немирных иноземцев, которые прилегли к Сибирской стороне»[2]А, Ф. Шестакова и Д. И. Павлуцкого.

По пути в Якутск оба начальника не поделили власть между собой, перессорились, и даже вмешательство якутского воеводы делу не помогло. Тобольские власти предписывали обоим все вопросы решать сообща, по Шестаков, ссылаясь на царский указ, совершенно не желал с кем-либо делиться властью.

В 1729 году Шестаков прибыл в Охотск, где уже были построены суда «Восточный Гавриил» и «Лев», Он использовал для нужд экспедиции также суда экспедиции В. Беринга «Гавриил» и «Фортуна». Первоначально план Шестакова был таков. «Фортуна» и «Гавриил» под водительством 24-летнего племянника Ивана "Григорьевича Шестакова и 14-летнего сына Василия Афанасьевича Шестакова должны были отправиться исследовать Шантарские, Курильские острова и южное побережье Камчатки. А сам Афанасий Шестаков хотел летом 1730 года па боте «Восточный Гавриил» в сопровождении бота «Лев» идти к устью реки Пенжнны и, высадившись там, двигаться на север в страну чукчей. Но вскоре план переменился, н уже осенью 1729 года морем на «Восточном Гаврииле» Шестаков перешел к Тауйской губе, откуда с небольшим отрядом в 150 человек направился по берегу.

В двух днях пути от устья Пенжины, при реке Егаче Шестаков 14 марта 1730 года встретил множество чукчей, шедших войной против коряков. Шестаков опрометчиво вступил в бон. Отряд его был разбит, оставшиеся в живых разбежались, а сам якутский голова был убит: стрела пронзила ему горло. Бот «Лев», вышедший в сентябре 1729 года для поддержки партии Шестакова, достиг устья реки Ямы в Тауйской губе и здесь во время зимовки был сожжен коряками. Удалось спастись только пяти членам команды.

Гвоздев был послан в экспедицию указом сената, а Федоров, штурман Яков Гене и ботовый подмастерье Иван Спешнев отправлены из Адмиралтейств-коллегии, причем Спешнев приехал из Казани. В Охотске он строил «Восточного Гавриила» и «Льва». Гвоздев, Гене и Федоров прибыли в Охотск в 1729 году.

Михаил Спиридонович Гвоздев был одним из первых русских геодезистов воспитанников Морской академии, которым Петр I поручил исследование Камчатки, Чукотки и Большой Земли. Евреинов и Лужин действовали самостоятельно, Петр Скобельцын, Дмитрий Баскаков, Иван Свистунов и Василий Шатилов были в составе экспедиции Беринга, а Михаил Гвоздев попал в экспедицию Шестакова. О нем известно очень немного, и то только благодаря челобитной Гвоздева, отправленной императрице Елизавете.

М. С. Гвоздев в 1716 году поступил в Московскую академию, из которой переведен в 1719 году в С.-Петербургскую Морскую академию, где он учился морским наукам и геодезии. В 1721 году он был направлен в Новгород под начальство Михаила Волкова для для съёмки и описи местности предназначенной для поселения штабных офицеров. Практическая деятельность Гвоздева продолжалась здесь четыре года. В сентябре 1725 года Гвоздев возвратился в академию, где проучился еще два года.

В 1727 году Гвоздев подал челобитную о допуске к экзаменам на звание геодезиста. Экзаменовал его профессор А. Фарварсон, известный ученый, математик, преподававший в академии свыше тридцати лет. Успешно выдержав экзамен, Гвоздев получил чнн прапорщика и попал в команду Павлуцкого и Шестакова. Таким образом он очутился сперва в Тобольске, а затем в 1729 году в Охотске.

Здесь он получил приказание от Шестакова идти вместе со Спешневым в Тауйск и там встретиться с командой Шестакова, Но это распоряжение, к счастью, осталось невыполненным, хотя Гвоздев и Спешнев прибыли в Тауйск. Частые метели и сильные ветры преградили дорогу Гвоздеву, вышедшему с командой на помощь Шестакову, и он возвратился в Тауйск.

25 апреля 1730 года Павлуцкий получил известие о смерти Шестакова. Он приказал Я. Генсу, И. Федорову, И. Спешневу и М. Гвоздеву взять в Охотске, если «имеетца, оставшее судно от капитана Беринга и на том судне из Охотска идти со служилыми людьми на Камчатку, а с Камчатки морем быть к нам в Анадырской острог в немедленном времени»[3].

Во исполнение этого приказа бот «Гавриил» под командой штурмана Я. Генса 19 сентября 1730 года вышел из Охотска на Камчатку. Среди начальствующего состава на боте находились подштурман Иван Федоров и геодезист Михаил Гвоздев. Переход завершился благополучно, и 25 сентября «Гавриил» вошел,в Большерецк. где встал на зимовку. Благодаря наблюдательности ссыльного офицера Василия Ивановича Казанцева до нашего времени сохранился чертеж Большерецка тех времен с примечательной легендой: «Чертеж Болшая реки в Камчадалки, в которую реку переходят морския суды (суда,—Л. А.), из Охоцкова острога, или из Охоты реки. А вышла река устьем в Пенжинское море (так раньше называли Охотское.— А. Л.), да в туж реку пала устьем другая река называется Быстрая, да речка или ручей, в котором зимой стоял бот Гавриил. И на тон Большой реке жилище и острог тамошних обывателей. И тот острог построен был издавна, прежде меня, по их тамошнему обыкновению. В реке и в речке подписано цыфирем глубина футы, а не сажени. У ручья на устье полерег семь сажен, а у Болышия реки на устье поперег шездесят сажен, а вдаль выше по препорции. Текут те реки по разсыпному камешнику, а не по мяхкой земле и берега у тех рек такня ж разсыпной камешник вышыною от воды на четыре фута, а вдаль на берег ниже того вблизости и вдаль никакого лесу нет, все тундра и по местам мокрая кочкарник пли болота. У моря на устье лесок или байк в упалую воду бывает сух, а в прнбылую покрывает водою, а тою речку, в которой зимою стоял бот Гавриил морская пол нов а я вода топит, а та речка малая и мелкая, а глубина в той речке подписана футы, а не сажени. Пристани быть нельзя и гавани зделать негде. В летнее время от острогу по обеим сторонам реки до моря ходу два дня. Делал лей чертеж Василей Иванов сын Казанцов. А лежит в ширине 53°00»[4]. На чертеже нанесены дома обывателей и острог, а также вся речная сеть. У одного из ручьев надпись: «Речка или ручей, в котором зимой стоял бот Гавриил».

4 Во время зимовки подремонтировали бот, и в июле следующего года при хорошей погоде благополучно обогнугли мыс Лопатку и перешли в устье реки Камчатки. Описи побережья во время этого плавания не вели, несмотря па то, что оно было плохо изучено. Причиной такого безразличия к исполнению важнейших обязанностей мореплавателя отчасти была болезнь Генса и Федорова: у одного болели глаза, а у другого отказали ноги, и он с трудом мог передвигаться по палубе Михаилу Спиридоновичу пришлось потрудиться: фактически он вел «Гавриил» на Камчатку.

Гене, Федоров и Гвоздев принимали самые энергичные меры к тому, чтобы уже летом 1731 года выйти в море. Но этого так и не удалось сделать. Опоздало распоряжение Павлуцкого о дальнейших действиях, возникли немалые трудности с продовольствием, с назначением на судно толмачей (переводчиков.— А. А.). И все же на 20 июля был намечен выход в море к Анадырскому заливу, поближе к Павлуцкому. Но непредвиденное обстоятельство задержало выход: восстали камчадалы. На устье реки Камчатки они сожгли острог и убили русских. Гвоздеву было приказано вместе со всеми остальными принять все меры к ликвидации последствий этого печального события. Этим делом он занимался с перерывом в 1732 году до 1735 года.

Весной 1732 года в распоряжении Павлуцкого от 1 мая, присланном из Анадырского острога, в частности, говорилось, что «велено нам обще со штюрманом и подштюрманом... (т. е. Гвоздеву, Генсу й Федорову—,4. А.) на боте Гавриле кругом Камчацкому носу к Анадырскому устью и против Анадырского носу, которая называется Большая земля проведаны острова кол и кое число оные и па тех островах люди какие имеютсяль осмотреть и вновь приискивать и ясак брать с таких с которых ясаку в сборе не бывали»[5].

Ввиду болезни Я- Генса в экспедиции остались Иван Федоров, Михаил Гвоздев и опытный мореход Кондратий Мотков, плававший с Берингом в первой его экспедиции. Подштурман Федоров, несмотря на тяжелую болезнь, все-таки пошел в плавание. Кроме них, в плавание отправились три матроса, толмач и 32 служилых-морехода.

Из Нижнекамчатска вышли 23 июля 1732 года. Плыли вдоль берегов Камчатки, а затем Чукотки. 27 июля обошли Камчатский нос, а 3 августа «Гавриил» оказался в устье реки Анадырь. Отсюда следовали по указаниям морехода Мошкова, так как он здесь уже бывал. Сначала перебрались к Чукотскому носу, до которого пути было двое суток, где и стали на якорь. Гвоздев с несколькими служилыми отправился на берег. В устье небольшой речки наполнили пресной водой две бочки. На берегу служилые видели оленьи стада. Моряку Ефиму Пермякову удалось застрелить двух оленей, и их привезли на «Гавриил». Свежая пища была весьма кстати.

На другой день к «Гавриилу» приблизились две байдары, но, несмотря на призывы толмача Егора Буслаева, чукчи побоялись подойти к боту. Тогда было решено на следующий день сходить на шлюпке к тому месту, откуда показались байдары. Гвоздев, матрос Леонтий Петров со служилыми ходили туда и «осмотрели две юрты пустые деланы в земле китовыми костьми старе и разрыты и возвратились от того места к боту и отошли от того места и увидели на берегу два человека, которые увидели нас побежали на камень»[6]. В юртах видели только китовое да моржовое мясо. Так и не удалось мореплавателям вступить в переговоры с жителями тех азиатских мест.

Все это время «Гавриил» стоял на якоре, ожидая попутного ветра. Наконец восьмого числа мореход Мошков направил бот на восток, к виденным им при плавании с Берингом островам. Но это у'далось не сразу. Шли под берегом, а 13-го опять пришлось стать на якорь. Неутомимый Гвоздев, воспользовавшись штилевой погодой, отправился вместе с матросом Петровым снова на берег. Увидев, что чукчи угшли из селения на байдарах, Гвоздев со служилыми побывал в шести юртах-землянках. В это время они заметили, что одна из байдар возвращается к селению. Боясь нападения, Гвоздев поспешил на бот с тем, чтобы возвратиться на берег, но уже с двадцатью служилыми. Для переговоров с чукчами Гвоздев послал служилого Петра Куклина с толмачом. На уговоры Куклина перейти в подданство русского царя и платить ясак чукчи ответили отказом: «мы де ясаку не знаем и не платим и не промышляем»[7].

С этого места 15-го числа отправились через пролив. И 17 августа увидели остров, но близко к нему подойти, а тем более высадиться мешал сильный противный ветер. Пришлось повернуть обратно, и угже ночью «Гавриил» был у Чукотского носа. Тут в затишье Гвоздев с Петровым и десятью служилыми опять отправился на берег. Как и прежде, чукчи ушли из селения за утес. Тогда Гвоздев поплыл туда и увидел, что чукчи «поют согласно и один у них прыгает и скачет»[8]. По-видимому, шаман вызывал духов, чтобы обрушить на головы пришельцев всю капу божью,

Но вскоре к шлюпке стали приближаться две чукотские байдары. В каждой было человек по двадцать. Гвоздев приказал толмачу спросить у них, чтобы они рассказали о себе и о Большой Земле, Чукчи ответили, что они де чукчи зубатые и живут иа самом Чукотском носу. Гвоздев возвратился к «Гавриилу» и, пользуясь установившейся погодой бот снова направился к острову. ’

Вскоре мореплаватели оказались около северной оконечности его. Вероятнее всего, это был остров Ратманова, самый большой из группы островов Гвоздева, или Диомидовых[9]. Спустили шлюпку, и Гвоздев снова направился к берегу. Но едва путешественники приблизились к нему, как из-за утеса, а затем и из-за юрт их встретили стрелы. Для устрашения Гвоздев приказал выстрелить из трех фузей[10], после чего стрельба из луков прекратилась.

На вопросы толмача жители острова ответили, что они чукчи и что ч их родственники пошли драться с капитаном Павлуцким. Отсюда стало ясно, почему они так неприветливо встретили Гвоздева и его товарищей. Про Большую Землю они ничего Гвоздеву не рассказали, только сообщили, что там тоже живут чукчи (на самом деле эскимосы. — А. А.): Когда Гвоздев высадился, чукчи ушли из горт, оставив их совершенно пустыми. Юрт всего было две. Это были по существу землянки, стены которых обложены деревом. На острове росли ель и сосна. В восточном направлении Гвоздев разглядел на горизонте очертания Большой Земли.

Возвратившись на бот, Гвоздев рассказал обо всем Федорову, и они решили идти вдоль берега острова к южному его мысу. Переход совершили вполне успешно, и вскоре «Гавриил» стоял на якоре с южной стороны острова. Гвоздев и Петров с большим числом служителей снова пошли к берегу по направлению к большому селению, в котором можно было насчитать до двадцати юрт. Берег был совсем близко, когда услышали громкие крики: чукчи были настроены воинственно и не подпускали пришельцев. Тогда на берег вышел только один толмач. К нему подошел один чукча, который ничего не сказал ни про Большую Землю, ни про них самих. Отказался он также и ясак платить («мы де ясаку не знаем и не плачивали»), Гвоздеву ничего не оставалось делать, как возвращаться на «Гавриил». По счислению пути судна Гвоздев определил примерные размеры острова: 2,5 версты на одну.

20- августа в час пополуночи снялись с якоря и в ту же ночь в седьмом часу подошли ко второму острову и встали на якорь. Расчеты показали, что от первого острова до второго версты полторы. Второй остров поменьше размерами. Ездивший на берег служилый Ефим Пермяков вскоре возвратился ни с чем. Ему не дали даже ступить на землю встретили стрелами.

В три часа пополудни 21 августа снялись с якоря и пошли от неприветливого острова дальше на восток, к Большой Земле. Приблизившись к ней версты на четыре, встали на якорь. Вероятно, предполагалось по примеру прошлых стоянок посещение Большой Земли Гвоздевым. Но тут случилось непредвиденное, чему нет объяснений в сохранившихся архивных документах. Вскоре находившийся на вахте подштурман Иван Федоров «поднял якорь на своей вахте без общего согласия и пошел подле земли к южному концу»[11]. А от этого мыса Федоров направил бот к западу, высматривая подходящее место для стоянки. На протяжении полутора верст были видны на берегу юрты, но подойти к земле не удавалось: мешал противный ветер. Тогда повернули снова к южному мысу (имеется в виду мыс Принца Уэльского.— А. Л.), измеряя глубины. Они оказались малыми — шесть-семь саженей. А северо-северо-западный ветер все усиливался. Держаться вблизи берега не удавалось. Сильный ветер заставил переменить курс и продвигаться на юго-запад. Судно понесло

 

 


 

 Карта Камчатки и Курильских островов, сочиненная 
штурманом экспедиции Федорова— Гвоздева Я. Я. Геисом.

 

 

Вэтом направлении, и «Гавриил» оказался у другого острова, который Гвоздев называет в своих докладах четвертым островом. Здесь нет никаких неясностей. Вполне правильно объяснил это А. В. Ефимов, убедительно доказавший, что Большая Земля в представлении Гвоздева" и была третьим островом[12]. К острову подойти не удалось, ветер становился все жестче, все порывистее. Но зато с острова к боту сумел на одноместной байдаре-кухте добраться местный житель. Он подплыл на шесть саженей к «Гавриилу», н Гвоздев через толмача довольно обстоятельно спрашивал его о Большой Земле, ее жителях, природе, животных. Приплывшим отвечал, что на Большой Земле живут также чукчи (то есть эскимосы), на ней растет большой лес, текут реки, а из зверей водятся олени, лисицы, куницы, бобры. Чукча сообщил, что остров, с которого он приплыл, также большой. Выяснилось, что величиной он версты четыре на четыре.

От этого, четвертого острова «Гавриил» неумолимо относило все дальше и дальше на юг, в неизвестность. А с провизией было плохо, пресная вода кончалась, команда устала. Служилые стали заводить разговоры о возвращении. А затем представитель команды Лаврентий Сметанин подошел к Гвоздеву и, выражая общее ее мнение, предложил возвращаться на Камчатку. Михаил Спиридонович отвечал им, что он самостоятельно такого дела решить не может, так как «имеется подштурман, с которым с ним поступать по ордеру обще понеже он в морском хождении один имеет власть и ему предлагайте, а мне без его согласия возвратиться нельзя»[13]. Спустя некоторое время к Гвоздеву снова пришли служилые. Ефим Пермяков, Федор Паранчин, Лаврентий Поляков, Алексей Малышев и другие заявили, что еле успевают откачивать воду с бота, да и продовольствия осталось совсем немного, поэтому надо мол возвращаться на Камчатку. Гвоздев повторил им, что он один ничего не может делать. Тогда служилые во главе с мореходом Мошковым подали Гвоздеву и Федорову прошение, «которым объявя многие свои нужды просили, чтоб для тех их нужд и поздности времени из того вояжа возвратиться на Камчатку»[14]. Посовещавшись, Гвоздев и Федоров направились к Камчатке, куда и прибыли благополучно 28 сентября.

К сожалению, подробности беспримерного, выдающегося плавания остались неизвестными. И мало надежды разыскать другие документы об этом плавании. Известно только совершенно точно, что во время плавания велся журнал, или «лагбух». По прибытии в Пижнекамчатск Гвоздев доложил о плавании рапортом, который Павлуцкий получил 23 декабря 1733 года. Ранее, 19 декабря, Гвоздев вместе с рапортом отослал Павлуцкому и «лагбух». Ни один из этих документов до нас не дошел. Сохранились лишь позднне, 1740-х годов документы, написанные по памяти или с черновиков: это рапорт М. С, Гвоздева М. Шпанбергу от 1 сентября 1743 года, промемория командира Охотского порта А. Зыбина от 20 апреля 1743 года, челобитная М. С. Гвоздева от августа 1743 года, показания М. С. Гвоздева от 13 июня 1738 года и доиошения Ф. И. Соймонова от 23 декабря 1758 года. Интересно, что сказку Ильи Скурихина, участника плавания на «Гаврииле», видел еще в 1775 году Т. И. Шмалев. В письме Г. Ф, Миллеру 12 декабря 1775 года'из Охотска он сообщал, что после 30 ноября «нашел я из архивы Охоцкой канцелярии о следовании в 732 году к Америке и о найденни против Чукоцкого носа земли геодезиста Гвоздева взятую 741 годов якобы бывшаго с ним казака Скурихина получил я со скаски копию»[15]. И послал эту копию Миллеру. Так это известие стало достоянием центральных архивов. Перечисленными документами автор и пользовался, излагая обстоятельства плавания Гвоздева и Федорова к берегам Америки.

Руководящая роль М. С. Гвоздева в этой экспедиции очевидна. Несмотря на то, что командиром «Гавриила» был Иван Федоров, Гвоздев обладал, видимо, неменышми правами. Не случайно Илья Скурихин назвал Гвоздева командиром: «а на том де боте был командиром геодезист Михаило Гвоздев»[16]. Можно также смело предполагать, что отношения между Гвоздевым и Федоровым сложились плохие. Если Федоров лишь выполнял приказание, идя в плавание, то Гвоздев, человек еще молодой, с большой охотой отправлялся к берегам Америки. Он не упускал случая осмотреть места, у которых останавливался «Гавриил». Если бы отношения между руководителями были нормальными, то вряд ли потребовалось бы, находясь на одном небольшом судне, писать друг другу письма, как это было сделано 9 августа[17],— вполне можно было бы обойтись беседой. О плохих отношениях свидетельствует и тот факт, что Федоров при отправлении с Камчатки двое суток не допускал Гвоздева к ведению судового журнала. Он же не допустил Гвоздева к составлению ланд-карты, несмотря па письмо последнего к Федорову, отправленное вскоре по прибытии на Камчатку, 10 ноября 1732 года, «в котором писано, чтоб ему обще со мною объявленной журнал и лан-карту в каких местах были и что видели исправить»[18].

По всей вероятности, воспитанник петровской академии Михаил Гвоздев считал своим долгом вмешиваться во все дела экспедиции, чем и заслужил такое недоверие Федорова, а впоследствии по ложному доносу матроса Леонтия Петрова и более тяжкое незаслуженное наказание. Нельзя забывать, что Федоров был, видимо, значительно старше Гвоздева, был болен, страдал «ножною болезнию» и во время плавания не мог быть таким активным, как Гвоздев. Вскоре по прибытии в Нижне-камчатск, где оба вместе с командой «жили при том камчацком устье в юртах, для примирения достальных иноземцев», Федоров в 1733 году умер[19].

В том же 1733 году от командира Охотского порта Г. Г. Скорнякова- Писарева пришел приказ: всем участникам плавания возвратиться в Охотск, а Гвоздеву оставаться на устье Камчатки и строить новый Нижнекамчатский острог, сожженный камчадалами. Этим делом Гвоздев занимался до 1735 года, когда в Нижнекамчатск прибыл Д. И. Павлуцкий производить следствие по делу «изменников»-каычадалов. Именно в это время матрос Леонтий Петров подал Павлуцкому донос на Гвоздева. Документы, из которых можно выяснить суть доноса, должны сохраниться в Тобольском архиве, но пока не обнаружены, В результате доноса Гвоздев был выслан в Тобольск «и по тому делу содержался в Сибирской губернской канцелярии 738 году цо июль месяц и по решении оттого дела явился прав»[20].

После того как обвиненный по ложному доносу Гвоздев был оправдан, он в 1738 году снова отправился в Иркутск, а оттуда в Охотск, где некоторое время находился в составе команды Охотского порта под начальством Г. Г. Скорнякова-Писарева. Летом 1741 года Гвоздев выполнял очень интересную работу: по поручению лейтенанта В. Вальтока, участника экспедиции В. Беринга, он произвел опись побережья Охотского моря от Охотского порта к югу на двести верст. Обычно эта работа Гвоздева нигде не упоминается.

Вслед за тем Гвоздев принимал самое деятельное участие в плаваниях отряда М. П. Шпанберга на судне «Надежда» под командованием мичмана А. Е. Шельтинга. В 1741 году «Надежда» должна была выполнить опись западного побережья Охотского моря вплоть до устья Амура. С 4 сентября по 9 октября, когда «Надежда» пришла в Большерецк, Шельтинг, Гвоздев и Ртищев произвели опись устья реки Уды и части Шантарских островов.

Во время плавания Шельтинг и Гвоздев побывали в Удском остроге, а Ртищев описал устье реки Уды.

В навигацию 1742 года после зимней подготовки в Большерецке команда «Надежды» участвовала в походе отряда Шпанберга к берегам Японии. Сначала под командованием боцманмата Козина, а затем мичмана Шельтннга при участии Гвоздева и Ртищева дубель-шлюпка «Наде лада» побывала у Курильских островов, в результате чего Ртищевым п Гвоздевым была составлена карта от Большерецка до Курильских островов[21], достигла острова Сахалин в широте 50°10 северной и на обратном пути описала восточное побережье этого острова. Немалая заслуга в успехах исследований принадлежит геодезисту Гвоздеву, который производил вместе со Ртищевым съемку берегов, вел судовой журнал, нес наравне с другими офицерами корабельную вахту.

В 1743 году Михаил Гвоздев находился по-прежнему в составе отряда Шпанберга, возглавлявшего в это время всю Камчатскую экспедицию, и выполнил ряд его поручений по геодезическим (топографическим) работам. .Командование Охотским портом не раз требовало отпустить Гвоздева, по Шпанберг пропускал все эти реляции мимо глаз своих. Гвоздев на долгие годы остался связанным с Камчатской экспедицией.

Когда снова встал вопрос о переносе Охотского порта на другое место, в частности на Мальчпкан, то туда были посланы на разведку Гвоздев и Ртищев. Они пришли к выводу, что от устья Охоты до Мальчикам а проводить морские суда «никак невозможно за течением разных и мелководным местам»[22]. В результате этих исследований появились «Два плана удобным к поселению местам при Охоцке», составленные Гвоздевым и Ртищевым[23].

Вероятно, что во время этих работ Гвоздев серьезно заболел, так как со второй половины 1743 года и по 14 марта 1744 года он находился в госпитале[24]. К августу 1743 года относится и челобитная М. С. Гвоздева императрице Елизавете, из которой становятся ясными многие моменты его биографии, а также и тот факт, что ему было на долгое время задержано присвоение звания подпоручика. С горечью пишет Гвоздев, что его товарищам Петру Скобельцыну, Дмитрию Баскакову, Ивану Свистунову и Василию Шатилову даны «ранги подпоруческие», а он Гвоздев, «нижайший раб ваш, в таком отдаленном и беспокойном месте и поныне против вышеописанных своей братии геодезистов повышением чина не пожалован, о чем и прошлого 740 году, в июле месяце в.и.в, я бил челом»[25]. Видимо, донос Леонтия Петрова и высылка Гвоздева в Тобольск с передачей дела в розыскную канцелярию возымели свое действие.

К. этому же времени относится и сбор Шпанбергом материалов о плавании Федорова и Гвоздева к берегам Северной Америки в 1732 году на «Гаврииле». Иркутская провинциальная канцелярия предполагала направить к Большой Земле экспедицию, и канцелярия Охотского порта рекомендовала послать Гвоздева, «понеже он... на помянутых островах у Большой Земли был и ежели впредь туда посылать будем, надлежит послать его, Гвоздева»[26]. И хотя экспедиция не состоялась (стало известно о плаваниях Беринга и Чирикова), но в процессе подготовки были собраны документы о плавании Федорова и Гвоздева в 1732 году, составлена М. Гвоздевым, В. Ртищевым и X. Юшиным карта, известная как карта М. Шпанберга 1743 года[27]. На этой карте, хотя и не нанесен маршрут.плавания «Гавриила», но зато довольно верно нанесена береговая черта от Камчатки до Чукотки, а у берегов Северной Америки проставлена надпись: «Здесь был геодезист Гвоздев 1732 года». Вот легенда к данной карте: «Карта мелкоторская {меркатор ска я,- А. Д.) от Охоцка до Лопатки и до Чукоцкаго носу положениям прежним описанием 1725 году на боту Гаврииле под командою бывшаго господина капитана командора Беринга, а приобщенныя острова, и часть Земли против того носу по журналу бывшаго подштурмана Ивана Федорова в 1732 году на том же боту, а между рекой Камчаткой и Лопаткой к востоку до длины 35 00 приобщенное с карты сочиненной на пакет боте С. Петра под командою помянутаго г-дина капитана (Беринга.—Л. Л.) видимы места 1741 м году Подлинной за рукою капитана Шпанберха»[28].

 Карта, составленная М. П. Шпапбергох по материалам экспедиции

Гвоздева—Федорова, с указанием, что у берега Аляски был Гвоздев.


После того как в 1744 году действия Камчатской экспедиции были прекращены, большая часть ее личного состава отправилась в Томск.

С отрядом А. И. Чирикова в Томск уехал и М.С. Гвоздев. На 1 сентября 1749 года он числился в команде, которая должна была направиться в Петербург[29]. Мы не знаем, побывал ли Гвоздев в Петербурге или нет, но уже в делах за 1 декабря 1753 года он значится снова в Томске в составе Камчатской экспедиции под командой своего товарища В. А. Ртищева[30].

12 января 1754 года последовало решение Адмиралтейств-коллеги и о том, чтобы «бывших в Камчатцкой экспедиции офицеров и служителей, которые ныне в Сибири имеютца» передать Сибирскому губернатору, адмиралу В. А. Мятлеву[31]. В июле Ртищев передал команду над остатками Камчатской экспедиции известному гидрографу и государственному деятелю, пережившему во времена бироновщины страшную опалу, ссылку на каторгу, а теперь полностью реабилитированному Федору Ивановичу Соймонову[32]. Вместе с Гвоздевым были Никифор Чекин, ходивший с С. И. Челюскиным на опись Таймыра, И. Синдт, В. А. Хметевский, сыновья Соймонова Михаил и Афанасий, штурманы Михаил Татаринов и Василий Карпов, геодезисты Иван Барашов и Василий Сойнов и другие.

Вскоре Гвоздев и Чекин были посланы «из Томска декабря 9 числа 1754 года для некоторой надобности в Ыркуцк к его превосходительству господину генерал маэру тамошнему вице губернатору Вулфу»[33].

Обстоятельства этой командировки хорошо видны из донесения Ф.И. Соймонова от 23 декабря 1758 года. Соймонов в это время был уже сибирским губернатором, сменив на посту своего товарища по флоту В. А. Мятлева. Гвоздев вместе с другими геодезистами принял непосредственное участие в определении пахотных и сенокосных угодий Иркутской губернии, «а именно от Иркутска по Московской дороге в учрежденных станциях. Також в Уриковской, Кудинской и Оецкой слободах учинено за ево болезньми с крайним изнеможением, а сочинение планов за глазной болезнию и слабостню его остановились и впредь он Гвоздев, от тех болезней болше к геодезическим делам безнадежен»[34]. Далее в донесении Соймонов просит в соответствии с челобитной Гвоздева, которую он препровождает в сенат, «не соизволеноль будет оного Гвоздева, что он за его болезньми, старостню и за долговременною службою более уже той геодезической должности с несть не может, отставить вовсе и по отставке определить в Сибире к делам к каким он по здешнему усмотрению еще способен явитца»[35].

Это последнее упоминание о Гвоздеве, найденное в архивах. Мы не знаем точных дат его рождения и смерти, не знаем подробностей его жизни, но нам хорошо известна его выдающаяся роль во время первого плавания русских к берегам Америки, его исследования в составе Камчатской экспедиции. И по праву именем одного из первых петровских геодезистов, одного из двух первооткрывателей Северной Америки со стороны Тихого океана называются острова в Беринговом проливе.



[1] Интересны данные о семье А. Ф. Шестакова, взятые из переписной книги населения Якутского острога за 1720 год. В ней говорится, чго А. Ф. Шестакову было в эго время 43 года, то есть родился он в 1677 году. Вместе с ним проживали: сын Василин — 5 лет, родной брат Алексей Федотович — также 43 лет, племянники Петр Григорьевич — 20 лет, Иван Григорьевич — 15 лет, Лаврентий Алексеевич — 14 лет и Петр Алексеевич — 2 лет. Кроме того, с ним проживал родственник Степан Герасимович Парамонов — 13 лет. Женская половина семьи в переписной кииге не указана. (Центральный Государственный архив древних актов — в дальнейшем ЦГАДА, ф. 214, оп. 18, д. 2361, лл, 2—2 об.). Эти сведения имеют значение при рассмотрении вопроса об организации экспедиции А, Ф. Шестакова, Своих малолетних родственником Шестаков назначал командирами судов, как это будет видно дальше.

[2] ЦГАДА, ф. 214, оп. 18, д. 2725, л. 93.

[3] В.А. Дивин К берегам Америки. Географгиз, М., 1956, стр. 18.

[4] ЦГАДА, ф. 192, карты Иркутской губернии, № 30

[5] Рапорт М. Гвоздева М. Шпанбергу от 1 сентября 1743 года. В книге: А.В. Ефимов. Из истории русских экспедиций на Тихом океане. Воениздат, М., 1948, стр. 245.

[6] Рапорт М. Гвоздева М. Шпанбергу от 1 сентября 1743 года. В книге: А.В. Ефимов. Из истории русских экспедиций на Тихом океане. Воениздат, М., 1948, стр. 245.

[7] Промемория А. Зыбина от 20 апреля 1743 года М. П. Шпанбергу. В книге А.В. Ефимов Из истории русских экспедиций на Тихом океане. Воениздат, М., 1948 стр. 239

[8] Там же, стр. 240.

[9][9]Второе название дано Берингом, а первое — Г. Ф. Миллером

[10] Фузея — кремневое ручное ружье.

[11] Промемория А. Зыбина от 20 апреля 1743 года М, П. Шпанбергу. В книге: А. В. Ефимов. Из истории русских экспедиций на Тихом океане. Воениздат, М., 1948, стр. 241.

[12] А. В. Ефимов. Из истории русских экспедиций на Тихом океане. М, Воениз- дат, 1948, стр. 168.

[13] Рапорт М. С. Гвоздева М. П. Шпанбергу от 1 сентября 1743 года. В книге: А. В. Ефимов. Из истории русских экспедиций на Тихо.м океане Воеииздат М .1948, стр, 248.

[14] Там же.

[15] ЦГАДА, ф. 199, тегр. 539, ч. 1, д. 1-а, л. 40.

[16] Рапорт М. С. Гвоздева от 1 сентября 1743 года М. П. Шпанбергу, В книге: А. В. Ефимов. Из истории русских экспедиции на Тилом океане. М., Воениздат, 1948, стр, 236

[17] Там же, стр. 245

[18] Там же, стр. 249

[19] В. А. Дивин К берегам Америки. М., 1956, стр. 46

[20] Центральный Государственный архив Военно-Морского Флота (в дальнейшем ИГА ВМФ), ф. 216, оп. 1, д. 56, Л. 996.

[21] ЦГАВМФ, ф. 216, д. 73, л, 114

[22] Там же, оп. 1, д. 56, лл. 60—61.

[23] Там же, д. 73, л. 115.

[24] Там же, д. 57, л. 560

[25] Там же, 56, л. 967.

[26] В.А. Дивин. К берегам Америки. М., 1956, стр. 38

[27] А. В. Ефямов. Из истории русских экспедиций ка Тихом океане. М., Воениздат 1948 стр. 168

[28] Центральный Государственный Военно-Исторический архив (в дальнейшем- ЦГИВИА), ф. ВУА, № 23431. Впервые изучена А. В. Ефимовым.

[29] ЦГАВМФ, ф. 214, оп. I, д. 67, л, 569.

[30] Там же, д. 73, л. 4.

[31] Там же, лл. 17—18.

[32] О нем: Л. А. Голъденберг. Федор Иванович Соймонов. М. 1966

[33] ЦГА ВМ Ф , ф. 214, оп. I, д. 73, л, 227 об.

[34] В.А. Дивин. К берегам Америки. М., 1956, стр. 47.

[35] В.А. Дивин. К берегам Америки. М., 1956, стр. 47.