Добро пожаловать!
    
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
Приветствую всех пользователей и Добро Пожаловать на сайт посвященному Дальнему Востоку России прошлое и настоящее

Неутомимый препаратор

В этом замечательном человеке, подлинном труженикеподвижнике науки, неутомимом путешественнике и большом ученом, к сожалению, написано очень мало. Имя его известно преимущественно специалистам — зоологам, этнографам, антропологам и мало что говорит неискушенному читателю.

Многочисленные промышленные экспедиций русских мореходов и купцов привели к образованию Российско-Американской компании, наделенной исключительными правами, в частности правом нанимать на службу офицеров военно-морского флота. В Русскую Америку началось паломничество: офицеры бредили кругосветными плаваниями, службой в Америке. Туда собирался великий Гоголь, о ней мечтал Пушкин, писал Некрасов.

Естественно, что и ученые учреждения России заинтересовались огромными территориями, совершенно неизученными в естественнонаучном отношении. Гидрографическими исследованиями занимался преимущественно Гидрографический департамент. Росснйско-Американскую компанию интересовала наряду с изучением морен и морских подходов к Русской Америке еще и география внутренних частей Аляски, куда она одного за другим посылала своих чиновников и офицеров! Физико-географическими исследованиями, изучением животного и растительного мира, полезных ископаемых призвана была заниматься Академия наук. Она посылала своих представителей, крупных ученых в кругосветные и полукругосветные плавания, во время которых можно было увидеть природу Русской Америки.

Такие посещения учеными русских владений в Америке были полезны в научном отношении, но кратковременность их не позволяла накопить достаточно большое число наблюдений и материалов, нужных для научных обобщений.

В мае 1840 года в Русской Америке появился препаратор Зоологического музея Академии наук Илья Гаврилович Вознесенский и пробыл там безвыездно целых восемь лет. Годом раньше на Аляску прибыл прославленный «Юконский Ворон» — Лаврентий Алексеевич Загоскин. ПУТИ их не раз перекрещивались на просторах Тихого океана, в ленте Алеутских островов и на побережье Северной Америки.

И. Г, Вознесенский родился 19 июля 1816 года в Петербурге, □ семье отставного унтер-офицера, инвалида. По словам академика А. А. Штрауха, «он получил, соответственно общественному положению своих родителей, самое элементарное образование»[1]. Пятилетним ребенком его определили в типографию Академии наук для обучения наборному делу, а когда мальчику исполнилось одиннадцать лет, то, учитывая его рано проявившиеся склонности к естественным наукам, перевели его учеником в Зоологический музей. Вознесенский попал к известному зоологу Э. П. Менетрие, незадолго перед тем возвратившемуся из Бразилии, где он участвовал в экспедиции Г. И. Лангсдорфа.

Отличные способности и трудолюбие мальчик проявил во время экспедиции на Кавказ (1829—1830 гг.) под руководством А. Купфера, в которой сопровождал сначала одного Менетрие, а затем—в поездке к берегам Каспийского моря — К. А. Мейера и Э. П. Менетрие.

 

И.Г. Вознесенский

Успехи и усердие его были замечены, ив 1831 году он стал получать жалование, а в 1834 году юношу назначили первым в истории музея помощником препаратора. Работал он у известного тогда консерватора Шрадера. Оклад ему положили 400 рублей в год. Когда в Академии наук в 1839 году встал вопрос о сборе коллекций животных и растений, то единодушно было принято предложение академика Ф. Ф. Брандта направить для этой цели в Русскую Америку Вознесенского. 2 августа это решение было утверждено конференцией Академии наук. Вознесенский отправлялся на три года с двойным окладом жалования, и на приобретение коллекций ему выделялось ] 200 рублей в год. Все расходы по доставке Вознесенского в Русскую Америку, а также по перевозке грузов, переездам правление Российско-Американской компании взяло на себя. По ботанике его инструктировал академик Ф, Фишер, обративший особое внимание на флору Снтхи. «Флора самого острова Ситхи мне совершенно известна... Флора Калифорнии в окрестности колонии Росс чрезвычайно богата и любопытна во всех отношениях»,— писал он и наказывал «собирать флору Российско-американских владений, и каждый вид, сколько возможно в многочисленных экземплярах»[2]. По этнографии Вознесенский получил указания от Шрадера. Директор Зоологического музея АН Ф. Ф. Брандт в первом пункте инструкции обязанности Вознесенского изложил да к: «1) Собирать и приобретать покупкою для музея Академии наук предметы естественной истории, как животного, так и растительного царства, кои имеет надлежащим образом приготовлять и сохранять и 2) научать способных в колонии людей собиранию, приуготовлению и сохранению животных и растений, дабы можно было отправлять таковых в разныя места колонии, так как Вознесенскому не удастся самому на всех быть»[3]. Подчиняться он должен был непосредственно главному правителю Русской Америки.

16 августа 1839 года на транспорте «Николай», принадлежавшем Российско-Американской компании, которым командовал капитан-лейтенант. Николай Кондратьевич Кадников, Вознесенский направился в далекое плавание. На транспорте шел также новый главный правитель Русской Америки капитан 2-го ранга Адольф Карлович Этолип.

Во время плавания судно посетило Копенгаген и Плимут. Затем со 2 октября по 29 ноября длился безостановочный переход по Атлантическому океану до берегов Бразилии. Здесь Вознесенскому просто повезло. Этолин и Кадников были заняты переговорами с бразильскими судостроителями о приобретении судна для компании. Непредвиденную трехнедельную остановку успешно использовал Вознесенский. Как раз прошли дожди и распустившаяся пышная растительность на каждом шагу поражала воображение молодого натуралиста. Все эти быстро пролетевшие недели Вознесенский проводил на берегу, собирая коллекции растений и животных в окрестностях Рио-де-Жанейро. А тем временем было куплено второе судно — бриг «Константин» для компании. Оно также направлялось в Русскую Америку.

22 декабря «Николай» вышел в дальнейший путь. Моряки испытали все трудности перехода вокруг мыса Горн, и 16 января 1840 года прибыли в порт Вальпараисо. Здесь Вознесенский также воспользовался стоянкой и совершил десятидневную поездку по окрестностям города.

Затем снова переход, большой переход через весь Тихий океан. Начался он 22 февраля, а окончился 1 мая, когда «Николай» отдал якорь на Ситхинском рейде, в столице Русской Америки — Ново-Архангельске. Иван Антонович Куприянов, правитель колоний, капитан 1-го ранга радушно встретил Вознесенского и обещал ему всяческое содействие.

Илья Гаврилович начал с того, что обучил нескольких молодых местных жителей — креолов препарированию животных и птиц. Лучшим из них оказался креол Филат Дружинин, сопровождавший Вознесенского почти во всех его поездках по стране, по просторам Русской Америки.

7 июля он отправился на корабле «Елена» к берегам Калифорнии и 20-го числа высадился в форте Росс, основанном сподвижником А. А. Баранова Иваном Александровичем Кусковым.

В Северной Калифорнии Вознесенский провел больше года. Он уехал отсюда 5 сентября 1841 года в связи с ликвидацией русских поселений в Калифорнии, свидетелем которой он стал, и вернулся в Ново-Архангельск 4 октября.

Даже только перечень маршрутов натуралиста дает наглядное представление о той поистине титанической работе, о том величайшем служении науке, которой проникнута была вся деятельность Вознесенского во время длительных путешествий.

С 23 ноября 1841 года в течение почти четырех месяцев Вознесенский плавал на судне, направлявшемся в Южную Калифорнию за солью. Он посетил окрестности Лоретто, порт Эскондадо и остров Кармел. «Из беспрестанных частых поездок, которых я сделал много до отъезда моего в порт С. Франциско, заслуживает быть упомянутою та, которая простиралась от Росса на север к мысу Мендосино; там в горах провел я несколько дней между дремучих лесов, исполинских сосен, чаг и величественных кедров. Таковые-то леса укрывают дикие племена индийцев Нового Альбиона, которыя скрываются подобно зверям за защитою непроницаемых трущоб, удаляясь от порабощения испанцев»[4].

Возвратившись 19 марта 1842 года в Ново-Архангельск, он стал сразу же собираться в новое путешествие. С наступлением лета он отправился на остров Кадьяк, откуда совершил плавание в Кеиайский залив. Всю зиму 1842/43 года он провел в Павловской гавани на Кадьяке, а в марте возвратился в Ново-Лрхангельск, но ненадолго. Результатом этой зимовки была посылка в Академию наук, в которой был 21 вид растений с острова Ситхи и 71 вид — с Кадьяка. Несколько ранее он отправил посылку, в которой было 113 видов в 360 образцах растений из Калифорнии. Последнюю посылку доставлял в Охотск Л. А. Загоскин, с которым Вознесенскому приходилось часто плавать и которого он научил искусству препарирования.

Уже в начале мая 1843 года Вознесенский снова в пути. Теперь предметом его исследований были растения и животные бассейна Берингова и Чукотского морей и Алеутских островов. Сначала он побывал на островах Унге и Уналашке, затем перебрался на острова Прибылова и на остров Св. Лаврентия. Илья Гаврилович использовал малейшую возможность для того, чтобы как можно дольше пробыть на берегу и посетить как можно больше мест.

С острова Св. Лаврентия Вознесенский попал в залив Нортона, в Михайловский редут. Из редута ему удалось совершить плавание через Берингов пролив до залива Коцебу, Сплошные льды помешали натуралисту высадиться здссь. Он ограничился осмотром мыса Эспенберга и отправился в Мсчигменскую губу на Чукотке, где с удовольствием знакомился со скудной, но редкостной флорой и фауной Крайнего Севера.

Вид селения Ново-Архангельска.

На обратном пути Вознесенский вторично побывал в заливе Нортона, куда нужно было зайти капитану, и на островах Прибылова и Упалашке в селении Иллюлюк. Только 11 октября Вознесенский прибыл на свою базу, где всю зиму приводил в порядок коллекции, готовил их к отправке, обучал местных жителей препарированию и строил планы на 1844 год.

Академик Ф. Ф. Брандт, которому отправлял свои краткие отчеты и письма Вознесенский, на одном из заседаний конференции Академии наук в 1843 году сообщил, что срок командировки Вознесенского истек в 1842 году. Он рассказал, что от путешественника поступают в огромном количестве исключительно ценные материалы. Поэтому он предложил продлить срок командировки Вознесенскому еще на три года, с тем чтобы натуралист мог посетить Камчатку и Курильские острова. Возражений не последовало.

Ранней весной, 25 апреля 18.44 года, Вознесенский на попутном корабле вышел в плавание к Курильским островам. Более двух месяцев он потратил на исследование островов Уруп, Симушир, Парамушир и Шумшу. Охота была исключительно успешной, и натуралист вывез богатейшие коллекции животного мира. А уезжая оттуда, он оставил на Урупе ученика Филата Дружнина до следующего года.

Через неделю Вознесенский уже перебрался на другое судно, отправлявшееся в Русскую Америку с заходом на ряд островов Алеутской гряды, Таким образом, Илье Гавриловичу представилась возможность пополнить свои коллекции материалами с острова Беринга и с островов Ат - ту и Атхи. 11 сентября 1946 года Ф. Ф. Брандт сообщил в Академию наук, что от Вознесенского получено 27 ящиков с зоологическими предметами. Наиболее ценными приобретениями для музея оказались найденные Вознесенским на острове Беринга остатки морской коровы (целый череп, первый позвонок, куски ребер и другие кости). В этом же рейсе он снова побывал на островах Прибылова. 29 сентября Вознесенский возвратился в Ситху, Всю осень он бродил по побережью проливов архипелага Александра и только с наступлением зимы возвратился в Ново-Архангельск.

Как писал Илья Гаврилович в докладной записке академику Ф. Ф. Брандту, «с 16 мая 1845 г. кончилось мое путешествие по СевероАмериканским колониям»[5]. Этого числа он отправился в Охотск, куда и прибыл без всяких заходов в другие места 29 июня. Отсюда Вознесенский перебрался в порт Аяи, где Василий Степанович Завойко н Дмитрий Иванович Орлов оборудовали порт и факторию Российско-Американской компании. Избрав это место споей базой, Вознесенский в течение года совершал многочисленные путешествия по побережью Охотского моря, как писал он, «с 13 июля 1845 по 31 июня 1846 г. прокочевал я на берегах Восточной Сибири». Вознесенский в 1846 году отправил из Охотска 160 видов растений с островов Павла, Ситхи, Уналашки, Кадьяка и из окрестностей Охотска — всего 550 экземпляров. К этому прибавились 220 образцов полезных ископаемых и пород из Америки,

Пришло разрешение и на второе продление трехгодичного срока за-тянувшейся командировки. В письме от Академии наук было выражено пожелание предпринять исследование Камчатки. Исполнением этого пожелания-распоряжения Вознесенский и занялся. 14 августа он был уже в Петропавловске-Камчатском, а 30-го начал свои экскурсии. На боте «Камчадал» он перешел в Нижнекамчатск и далее вдоль восточного побережья на север Камчатки до Караги[6], откуда перебрался снова в Нижнекамчатск. В конце марта 1847 года Вознесенский возвратился в Петропавловск, пересек полуостров и из Болынерецка начал обследовать западное побережье Камчатки.

Он поехал сначала на север до реки Облуковины, затем вернулся в Большерецк и оттуда в Петропавловск. Но уже через месяц он снова покинул Петропавловск и отправился в Большерецк, чтобы предпринять еще одну поездку на юг, до мыса Лопатка. Это ему удалось осуществить без особого труда. С южной оконечности полуострова Илья Гаврилович возвратился уже глубокой осенью.

Вознесенский перебрался в верховья реки Камчатки, откуда приехал в Ключевское селение. С этого места он пересек полуостров через горы и вышел к Тигильской крепости. После краткого в ней пребывания Илья Гаврилович направился в верховья Пенжинской губы и к устью реки Лесной. Здесь в юртах кочующих коряков он собрал большой и ценный этнографический материал, здесь же он встретил 1848 год. Перебравшись снова через горы и следуя вдоль восточного берега Камчатки, Вознесенский прибыл в Нижнекамчатск, откуда продолжал свои экскурсии вплоть до 15 августа, когда он возвратился в Петропавловск и решил пакоиещто закончить свои путешествия. Помимо зоологических, ботанических и этнографических коллекций Илья Гаврилович собрал на Камчатке 350 названий горных пород[7]. Но не только этнография, зоология и ботаника интересовали Вознесенского. Он оставил много интересных физико-географических описаний, геологических характеристик, произвел перепись населения посещенных им на Камчатке 53 острожков и селений[8].

Еще весной начальник Камчатки капитан Гго ранга Ростислав Григорьевич Машин рекомендовал Вознесенскому возвращаться обратно через Сибирь, гарантируя сохранность всех коллекций и доставку их и Петербург. Илья Гаврилович ответил ему 10 июня письмом (приводится здесь полностью), которое характеризует его как истинного ученого: «Разстроенпое мое здоровье долголетним путешествием, которое в последнее время еще более ослабло от зимних странствований в северной части Камчатки, лишает меня теперь способности приготовиться к отходу отсюда на транспорте в Охотск для следования оттуда в Санктпе- тербург. По советам врачей для поправления здоровья мне нужно воспользоваться покойпым состоянием на берегу некоторое время лета. Тяжелый н неблагоприятный климат Охотска нисколько не представляет выгод моему здоровью, а трудной верховой путь от Охотска до Якутска должен еще усугубить мой недуг. Вследствие чего, я решился пробыть здесь в Камчатке до прихода колониального судна из Аяпскаго порта, на котором желательно мне отправиться в Ново-Архангельск с тем, чтобы на корабле, принадлежащем Российско-Американской компании, достигнуть до Петербурга водою, т. е. вокруг света. Между тем, имея ввиду, что такое обратное мое путешествие будет выгодно Академии и полезно для ея Музеумов: выгодно потому что на издержки этаго путешествия, по соображению моему, требуется меньше денег, чем на береговой путь от Петропавловского порта через Охотск до Санктпетер- бурга; в разсуждении пользы для Музеумов — ка кия могу я еще сделать в кругосветное плавание это состоят в приобретении тех естественных предметов, которыми тропическия страны так разнообразны в своих произведениях — что обещают... (оборван лист документа — А. А.), К этому следует присоединить и то... (оборван лист документа.— А. А.) даст случаи взять с собою почти все многочисленные коллекции, собранныя в Камчатке,— хранить их во время пути под личным надзором и доставить Академии без всякой за провоз платы, — в надежде на это, потому что в шестилетнее мое пребывание в владениях Российско-Американской компании, Главное правление, приняв меня, по просьбе Академии, под особое свое покровительство — оказывало все пособия и средства.

Изложив причины и последствия, я обращаюсь к Вашему Высокоблагородию с всепокорнейшею прозьбою — оказать мне содействие Ваше в исполнении предпринятаго мною намерения поправить свое весьма разстроепное здоровье и принести посильныя труды той цели, для которой Академия сделала мне честь своим избранием и поручением»[9].

Такое содействие было, конечно, оказано Вознесенскому. Он был снабжен деньгами на проезд и определен со всем багажом на судно компании «Атха», которое заходило в Ново-Архангельск. Там Илья Гаврилович окончательно попрощался с многочисленными друзьями и учениками, попрощался с краем, который стал ему родным. В октябре «Атха» покинула Ситхннский рейд. И снова Тихий океан. Судно побывало на Сандвичевых островах, островах Оаху, обогнуло мыс Горн, стояло на якоре и прекрасном Рио-де-Жанейро, плыло Атлантическим океаном и 21 июня 1849 года доставило И. Г. Вознесенского с большим багажом коллекций совершенно благополучно на Родину, в Кронштадт[10].

Исключительное по своему героизму, замыслам и исполнению десятилетнее путешествие Ильи Гавриловича Вознесенского — подлинно научный подвиг. Обозрение маршрутов путешественника позволяет судить о большом размахе его деятельности, о напряженной работе, связанной с невероятными трудностями и беспрерывными лишениями. Академия наук, представляя его к награде, дала такой отзыв о его деятельности во время этой выдающейся экспедиции:

«Ученые плоды этой замечательной экспедиции богатством, разнообразием и важностью превзошли все ожидания Академии. Собранные их предметы из трех царств природы и по части этнографии заключались в 150 ящиках, доставивших богатейший материал нашим ученым- естествонспытателям. Множество новых видов и животных и растений уже описаны, число их дойдет до 400 и более. Горнокаменные породы, поступившие в Минералогический музеум, дали возможность консерватору Академии К.И. Гревингу в 1850 г. издать орографический и геогностическнй очерк северо-западного берега Америки и соседних с оными островами. Кроме этой материальной пользы, принесенной Вознесенским Академии, особенно заслуживают внимания, собранныя им многочисленных заметки и большой запас верных рисунков. Сверх этого он обучал искусству препарирования многих лиц, проживающих к тех краях, которыя продолжают ныне по его наставлениям, собирать для Академии естественные произведения»[11].

Еще до возвращения Вознесенского в Петербург в Академии паук в 1846 году было принято решение вместо ушедшего в отставку Менетрие назначить Илью Гавриловича консерватором музея. И когда он прибыл, то на его плечи легло все техническое руководство работами, которое он успешно осуществлял в течение 22 лет, вплоть до самой своей смерти. Одни только Вознесенский мог разобраться в огромном коллекционном собрании музея. По словам академика А. А. Штрауха, «по крайней мере, Вознесенский был в состоянии во всякое время ориентироваться среди накопившегося материала»[12].

Занять должность консерватора Вознесенскому было нельзя, хотя он и исполнял ее, так как «ни происхождение, ни воспитание не давали ему права на занятие классной должности»[13]. Только в 1852 году с разрешения царя ему — человеку, владеющему немецким и французским языками, выдающемуся исследователю и путешественнику, дали чин коллежского регистратора, а в 1853-м — губернского секретаря.

К сожалению, Илье Гавриловичу не удалось обработать и издать свои записи, рисунки, коллекции, которые были результатом титанических трудов русского препаратора. Его коллекциями воспользовались все, кому это было нужно: академики видели в Вознесенском талантливого подсобного сотрудника, поставщика материалов для них. Единственный его биограф К.К. Гильзен приводит отзыв Брандта, написанный уже после смерти Вознесенского: «В научном же отношении богатыя коллекции, составленный г. Вознесенским, послужили материалом для новых ученых трудов гг. академиков Бэра, Брандта, Миддендорфа, Шрепка, Штрауха, и нет зоологического труда о Восточной Сибири и наших бывших северо-америкапских колониях, в котором с благодар- чостью не упоминалось бы имя Вознесенского»[14].

Академик А. А. Штраух сожалеет, что Вознесенскому не удалось обработать и издать материалы: «Не ограничиваясь одним только кол- лсктированнем (коллекционированием.— А. А.),— писал он,— Вознесенский собрал также в дневниках своих массу наблюдений относительно образа жизни животных, охоты на них, перелета и гнездования птиц и проч.; к сожалению, неблагоприятный обстоятельства помешали ему обработать эти ценныя заметки»[15].

И пн слова о самих этих обстоятельствах! А они, конечно, были. Постоянная неустроенность в делах, огромная занятость текущей работой и подорванное здоровье-—вот какими были эти обстоятельства. К этому нужно добавить одно, едва ли не самое главное: сожаления и высказывания о нем академиков появились лишь после смерти путешественника. А при жизни никто не хотел помочь ему в обработке, никто не подумал о временном освобождении его от дел для приведения в порядок своих материалов, для издания дневников. Наоборот, всем нужны были его материалы, все писали по ним научные трактаты.

И.Г. Вознесенский женился в 1858 году, но уже через три года овдовел. Умер он после тяжелой болезни в ночь с 17 на 18 мая 1871 года, оставив после себя дочь, судьба которой нам пока неизвестна. С 1852 года он был действительным членом Русского Географического общества и с 1859 года — членом-учредителем Русского Энтомологического общества. В Петербурге он был широко известен как большой знаток по сибирскому меху.

Сейчас имя его знает только узкий круг лиц, занимающихся историей географии, зоологии, этнографии, ботаники. Материалы его больше века лежат нетронутыми в архивах. А жаль...


[1] А.А. Штраух, Зоологический музей Императорской Академии наук, СПб, 1889. Приложение к 1,Х1 тому «Записок АН», № 3, стр. 46.

[2] Архив АН СССР, ф. 53, оп. I, д, 7, л. 1.

[3] Архив АН СССР, ф. 53, оп. 1, д. 8, л. 1.

[4] Архив АН СССР, ф. 2, оп. 1839, № 9, лл. 91—91 об.

[5] К. К. Гильзен. И. Г. Вознесенский, «Сборник музея антропологии и этнографии им. П. Великого», том III, Пгр., 1916, стр. 7.

[6] ЦГА РСФСР ДВ, ф. 1007, оп. 4, д. 15, лл. 17—19,

[7] Очерк истории музеев Императорской Академии наук. СПб, 1865, стр. 67.

[8] Архив АН СССР, ф. 53, д. 18, лл. 1—1 об., д. 24, л л, 8—19.

[9] ЦГА РСФСР ДВ, ф, 1007, оп, 4, д. 15, лл. 35—35 об

[10] Архив АН СССР, ф. 53, д. 31, л. 170.

[11] К. К. Гильзен. И. Г. Вознесенский. «Сборник музея антропологии и этнографии им. П. Великого», том. III, Пгр., 1916, стр. 7.

[12] А. А. Штраух. Зоологический музей Императорской Академии наук. Приложение к 1.Х1 тому .«Записок Имп. АН», № 3, СПб, 1890, стр. 158.

[13] К.К. Гильзен. И. Г. Вознесенский. «Сборник музея антропологии и этнографии им. П. Великого», том III, Пгр., 1916, стр. 12.

[14] К.К. Гильзен. И. Г. Вознесенский. «Сборник музея антропологии и этнографии им. П. Великого», том III, Пгр., 1916, стр. 12.

[15] А.А. Штраус. Зоологический музей Императорской Академии наук. Приложение к LХI тому «Записок Имп. АН», № 3; СПб, 1899, стр. 46.