Добро пожаловать!
    
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
Приветствую всех пользователей и Добро Пожаловать на сайт посвященному Дальнему Востоку России прошлое и настоящее

Герои Петропавловской обороны

После исследований Г.И. Невельского и затем возглавляемой им Амурской экспедиции, да и в ходе этих исследований международная обстановка в северной части Тихого океана изменилась в пользу России. Трудами русских моряков были созданы необходимые условия для того, чтобы восторжествовала историческая справедливостъ и были окончательно воссоединены с Россией богатейшие районы Приамурья, Приморья и Сахалина.

Это, естественно, не могло не задеть французов, американцев и особенно англичан, претендовавших на роль владык морей. Американцы не зря посылали в Японию эскадру коммодора Перри и затем экспедицию Рингольда, а англичане были не прочь устроить иа устье Амура второй Сингапур и диктовать свои условия Китаю и России. Крымская война развязала военные действия и на Тихом океане, которые давно и тщательно готовились англо-французами.

В ходе Крымской войны замечательными подвигами русских моряков прославилась героическая оборона Севастополя и Петропавловска. К этому времени окончательно решилась судьба Охотского порта, первого порта России на Тихом океане. В 1849 году последовал указ о переносе Охотского порта в Петропавловск. Принимая это решение, правительство, по представлению генерал-губернатора Восточной Сибири Н. Н. Муравьева, исходило из тех соображений, что самый отдаленный край русской земли — Камчатка мог, по выражению того же Муравьева, быть захвачен «одним шлюпом или шхуною». Кроме того, по своим физико-географическим особенностям устройство порта в Петропавловской гавани было целесообразнее, чем в устье Охоты и Кухтуя.

На Камчатке образовалось военное губернаторство. Первым ее губернатором стал капитан 1-го ранга Василий Степанович Завойко, до этого служивший в Российско-Американской компании. Правление компании прочило его на пост главного правителя, но Н. Н. Муравьев, угадав в Завойко хорошего организатора, уговорил его принять пост военного губернатора. Завойко был присвоен чин генерал-майора.

В.С. Завойко в отрывках из автобиографических записок называет датой своего рождения 15 июля 1810 года. Но во всех документах, в том числе и в послужном списке за 1861 год указывается дата 15 июля 1809 года. Выходец из небогатой дворянской семьи Полтавской губернии, В. С. Завойко получил образование в Николаевских черноморских юнкерских классах. После их окончания мичман В. С. Завойко в 1827 году перешел на корабле «Александр Невский» на Балтийский флот. Там он попал в эскадру контр-адмирала Л. П. Гейдена, отправлявшуюся в Средиземное море, где ему довелось принять участие в известном Наваринском сражении под руководством М. П. Лазарева и совместно с молодым П. С. Нахимовым. За отличие в бою В. С. Завойко получил первый свой орден.

В 1828—1830 годах на том же корабле и затем на корвете «Наварин» В.С. Завойко продолжал находиться в составе Средиземноморской эскадры, после чего (1831 —1833 гг.) служил на различных кораблях и судах Балтийского флота. В 1834—1836 годах в чине лейтенанта он совершил кругосветное плавание на транспорте «Америка», который доставил на Камчатку 25 000 пудов груза. Путешествия по просторам Тихого океана, по самым отдаленным местам России укрепили решение

В. С. Завойко перейти на службу Российски-Американской компании на должность начальника Аянского порта и правителя конторы Аяиского порта Российско-Американской компании.

 


В.С. Завойко

Он энергично примялся за исполнение возложенных на него важных поручений. Прежде всего предстояло перевезти все оборудование, имущество, продовольствие и боевые запасы из Охотска в Петропавловск.

В течение 1850—1851 годов эта задача была успешно решена. Одновременно в Петропавловске сооружались порт и оборонительные укрепления. Начали строить жилища и бороться с болезнями и особенно с цингой. В 1850—1851 годах заготовили в окрестностях Петропавловска и доставили туда 15886 деревьев, 57210 штук кирпича, 924 сумы глины, 927 сум песку, 10 315 снопов травы. Из этих материалов построили две казармы с одиннадцатью флигелями и магазин.

В самой гавани и на реке Камчатке под руководством поручика К. Я. Гезехуса были построены шхуна, бот, плашкоут, датский ботик н 12-весельный катер; отремонтированы транспорты «Байкал» и «Иртыш», тендер «Камчадал». В Петропавловской гавани была устроена пристань, от которой до селения Авачн сделали просеку.

Чтобы как-нибудь разнообразить питание нижних чинов и тем препятствовать цинготным заболеваниям, были устроены н засажены картофелем, луком п капустой большие огороды.

Удачно и энергично начатое дело с неменьшим успехом продолжало развиваться и дальше. Так, в 1853 году для женатых нижних чинов была устроена отдельная казарма. Хлеб выпекали уже две пекарни. В порту был свой небольшой литейный завод, а в Тарьинской губе продолжал работать кирпичный завод.

Одновременно с этим В. С. Завойко самое большое внимание уделял строительству оборонительных укреплений, батарей, боевой выучке матросов и солдат 46-го флотского экипажа, составленного из бывшего Охотского флотского экипажа, Охотской нестроевой роты и Петропавловской роты.

Вместе с тем и правительство приняло меры к укреплению обороноспособности наших границ на Дальнем Востоке. Каждому было ясно, что Охотская, переименованная затем в Сибирскую, флотилия обладает малыми средствами борьбы с неприятелем. Царское правительство для укрепления Сибирской флотилии отправило туда из Кронштадта 21—22 августа 1853 года фрегат «Аврора», корвет «Наварин», яхту «Рогнеда» и транспорт «Неман». Прибыл в Петропавловск вполне благополучно только фрегат «Аврора» под командованием капитан-лейтенанта Р1вана Николаевича Изыльметьева[1]. В пути Изыльметьев получил сведения о начавшихся военных действиях между Англией, Францией и Россией. Искусно управляя фрегатом и используя слабую организацию и бдительность вражеских судов, Изыльметьев сумел довести до Петропавловска «Аврору» целой и невредимой.

Перед приходом «Авроры» в Петропавловске побывал корвет «Оливу ца», от членов экипажа которого стало известно о начале войны и возможном нападении на Петропавловск. Узнали также петропавловцы и о доблестном Синопском сражении. Имя Нахимова было у всех на устах. Оно вдохновляло матросов, солдат и жителей города и порта на подвиги во славу Родины. Издав приказ, в котором были прославлены подвиги участников Синопского боя, Завойко вместе с тем писал: «Делая вместе с сим распоряжение к благонадежнейшей обороне Петропавловского порта на случай нападения на оный английских и французских судов, остаюсь уверенным, что гг. штаб и обер-офицеры и нижние чины исполнят свой долг как следует русскому и как требует слава нашего оружия, покрывшаяся недавно новым блеском чрез знаменитую победу над турецким флотом»[2]. Это было 29 мая 1854 года.

 

И.Н. Изыльметьев

Вскоре прибыл бот «Камчатка», доставивший продукты для порта, Завойко принимал все меры к возможному отражению нападения неприятеля и поэтому 18 июля докладывал генерал-губернатору Восточной Сибири Н. Н. Муравьеву и генерал-адмиралу великому князю Константину, что «приведен Петропавловский порт в оборонительное положение, сколько позволяли средства», и выражал надежду «при воодушевлении храбраго войска и всех защитников Петропавловского порта отражать неприятеля, пребывая впрочем в твердой решимости как бы ни многочисленным он был, сделать для защиты порта и чести русского оружия все, что в силах человеческих возможно и драться до последней капли крови...»[3].

Завойко обратился с воодушевляющим призывом к населению Петропавловска. Он заверил, что «чиновники гражданский и морского ведомства, равно и другие жители, в случае нападения неприятеля, не будут оставаться праздными зрителями боя, и готовы с бодростью, не щадя жизни, противостоять неприятелю и наносить ему всевозможный вред и что обыватели окрестных селений в случае надобности присоединятся к городским жителям»[4].

25 июля в Петропавловский порт прибыл под командованием Васильева транспорт «Двина», доставивший подкрепление из Де-Кастри. Под командованием капитана 1-го ранга Александра Павловича Арбузова[5]в Петропавловск прибыли 342 человека нижних чинов, несколько флотских офицеров, инженер К.О. Мровинский, принявший с этого дня руководство оборонительными сооружениями. Прибыло также несколько орудий. С транспортом было получено официальное извещение об объявлении войны.

В.С. Завойко еще раз обратился с призывом к воинам гарнизона и к жителям Петропавловска всем встать, как одному, на защиту далекого края родной земли, «сражаться до последней крайности; если же вражеская сила будет неодолима, то умереть, не думая об отступлении». Обращение нашло горячий отклик: все выразили готовность скорее умереть, чем отступить.

Мал и стар, женщины и дети вышли на строительство укреплений. Душой работы были В. С. Завойко и И. Н. Изыльметьев. Приходили и жители соседних селений. Одну за другой возводили батареи. В гарнизоне шла усиленная подготовка к бою. Все способные носить оружие обучались стрельбе, штыковому бою. Ждать врага пришлось недолго.

...17 августа в Авачинской бухте появился трехмачтовый пароход под американским флагом. Не доходя трех миль до Сигнального мыса, он остановился, и ему навстречу был выслан вельбот со штурманским офицером Семеном Петровичем Самохваловым[6]. Но пароход и не думал воспользоваться услугами лоцмана. Он имел совсем иные намерения. Как пират, он прикрывал свои действия флагом другой страны.

На следующий день неприятель раскрыл свои карты. В Авачинскую губу вошли английский пароход «Вираго», французский 18-пушечный бриг «Облигадо», английский адмиральский 52-иушечный фрегат «Президент», английский 44-пушечный фрегат «Пик», французский адмиральский 60-пушечный фрегат «Ла-Форт», французский 32-пушечный фрегат «Евридика».

Русские батареи сделали по эскадре несколько выстрелов, и она, выйдя из зоны обстрела, стала на якорь. Стало ясно, что неприятель готовится к решительному нападению. Готовились к бою и защитники Петропавловска. На батареях все были на своих местах. Часовые зорко следили за эскадрой. Фрегат «Аврора» и транспорт «Двина» расположились так, что их орудия защищали вход в гавань.

19 августа неприятель после некоторой рекогносцировки открыл стрельбу с парохода «Вираго», но его снаряды не достигали порта, п огонь вскоре был прекращен. В тот же день неприятелю удалось захватить безоружную шлюпку с плашкоутом, шедшую с кирпичом из Тарь- ннской губы в Петропавловскую гавань. Приняв эскадру неприятеля за русскую эскадру вице-адмирала Е. В. Путятина, а выстрелы — за салюты, матросы приблизились к ним, а когда разобрались, кто это, было уже поздно. Неприятельские вельботы преградили путь шлюпке с плашкоутом и увели их с собой. Вместе с шестью матросами попал в плен и квартирмейстер Павел Васильевич Усов с женой и двумя детьми. Через некоторое время Усов с семьей в сопровождении дпух матросов- гребцов был освобожден, а четверо матросов оставлены в плену у французов и среди них матрос Семен Удалой.

Собственно, на этом боевые действия 19 августа и закончились. Было что-то непонятное в такой медлительности англо-французской эскадры. Впоследствии все стало ясно. В самый ответственный момент, когда велись последние приготовления к наступлению на русские батареи, застрелился английский адмирал Прайс. Смерть эта была полной неожиданностью для неприятеля и расстроила его планы. Адмирал Прайс, вероятно, хорошо понимал трудности взятия Петропавловска и боялся ответственности за неудачи. Прайса похоронили на берегу Тарышской бухты.

Главное командование неприятельской эскадрой принял на себя фран-цузский адмирал Де-Пуант. С утра 20 августа было видно, что готовится нападение. Беспрестанно менялись сигналы, от корабля к кораблю сновали шлюпки, заполненные матросами. В 8 часов утра пароход «Вираго» повел на буксире корабли эскадры. Противник медленно приближался.

Вскоре неприятельские корабли подтянулись ближе к Сигнальному мысу и один за другим стали на якорь, причем так, что русский фрегат «Аврора» и транспорт «Двина», а также батарея N3 2 под командованием Дмитрия Петровича Максутова[7]не могли вести по ним огонь. Неприятельские корабли беспрерывно обстреливали батареи русских. Первый и самый сильный удар во много раз превосходящего врага пришлось вынести батареям № 1 и № 4> возглавляемым лейтенантом Петром Федоровичем Гавриловым[8]и мичманом Василием Ивановичем Поповым[9].

Всю мощь своих кораблей неприятель обрушил на этот клочок земли, защищаемый отважными русскими храбрецами. Но силы были слишком неравны. Вторая батарея под командованием Д. П. Максутова не могла успешно помогать им, так как ядра от нее не долетали до неприятеля и она действовала только тогда, когда непрерывно менявшие свое место фрегат «Евридпка» и бриг «Облигадо» приближались к ней.

На батарее мичмана Попова потерь не было. Несмотря на ураганный огонь, батарея отвечала успешно. На первой же батарее постепенно выходили из строя орудия, все больше становилось раненых и убитых, а около девяти часов Гаврилов был ранен осколком в йогу и контужен в голову. Но он продолжал руководить артиллерийским огнем. И только после того как все орудия оказались повреждены, дула их по приказу прибывшего на место бол В.С. Завойко были заклепаны, бесстрашного лейтенанта увели в госпиталь. А личный состав и первый стрелковый отряд отправили на батарею № 4.

Такая мера была крайне необходима, так как противник в это время на тринадцати десантных судах и двух ботах приближался к мысу Кислая Яма, расположенному южнее этой батареи. Одновременно Завойко приказал командирам 3-й (командир Александр Петрович Максутов), б-й {командир поручик Карл Яковлевич Гезехус) и 7-й (командир капитан-лейтенант Василий Кондратьевич Кораллов)[10]батарей в случае высадки неприятельского десанта у батареи № 2 или в городе оставить у пушек по два человека, а всем остальным устремиться на помощь защитникам батареи № 2 и города. Кроме того, командир фрегата «Аврора» капитан 2-го ранга И. Н. Изыльметьев по приказанию В. С. Завойко выделил отряд из 32 матросов с мичманом Николаем Алексеевичем Фесуном[11], которые вместе с третьим стрелковым отрядом направились к батарее № 2.

При приближении к берегу вражеского десанта командир батареи № 4 мичман Попов спрятал в заранее приготовленное место все заряды, заклепал орудия и с горсткой храбрецов (28 человек) вступил в бой с высадившимся врагом. Некоторое время успех был на стороне неприятеля, и, ободренный этим, он поднял над батареей № 4 свой флаг. Но ликование было преждевременным. В бой вступили фрегат «Аврора» и транспорт «Двина», которые наконец-то получили возможность с пользой применять свою артиллерию. В рядах противника произошло замешательство. Оно усилилось еще больше, когда одно удачно выпущенное ядро угодило прямо в толпу неприятеля на батарее. Противник в панике побежал к берегу. А здесь уже были первый и третий стрелковый отряды и матросы с «Авроры». Враги спасались от преследования бегством на десантных судах.

Упорные бон шли на батарее № 2, которая перекрывала французам и англичанам путь к русским кораблям, к порту и городу. Защитники батареи во главе с Д. П. Максутовым более шести часов вели беспрерывный бой с наступающими кораблями. Мужественно сражались русские люди. На место убитых и раненых тотчас же вставали добровольцы: солдаты нестроевой команды, штатские чины и местные жители. Все, как один, поднялись на защиту Петропавловска, ключом к которому была батарея Дмитрия Максутова.

Дважды командование вражеской эскадры пыталось высадить десант на перешеек между Никольской и Сигнальной сопками, но батарея N9 3 Александра Максутова не позволяла десантным судам даже подойти к берегу.

Ночью 24 августа на неприятельской эскадре было заметно оживление. В эту же ночь на батареях славных защитников Петропавловска не спали. В. С, Завойко лично обошел батареи, побывал на «Авроре» и на «Двине».

На этот раз противник решил нанести основной удар со стороны перешейка. Превосходство неприятеля было очевидным: против 5 орудий батареи № 3 действовало 30 орудий фрегата «Ла Форта», а 26 орудий «Президента» громили крытую батарею № 7, которая могла действовать только тремя 24-фунтовыми пушками.

Артиллеристы батареи № 3 первыми открыли огонь. На «Президенте» был сбит флаг. Затем без промаха одно за другим ядра с батареи обрушились на фрегат «Ла Форт», где появились убитые и раненые. Нелегко было и на батарее. Находившаяся на низком месте и совершенно открытая, она служила отличной мишенью для артиллеристов фрегата. Только тогда, когда пал командир лейтенант Александр Максутов, батарея замолчала.

Геройски держалась и батарея № 7 у озера Култушного, оборонявшая подходы к городу. Когда' орудия батареи были полностью выведены из строя, Завойко приказал ее защитникам присоединиться к стрелковым отрядам, расположившимся в районе порохового погреба, где скорее всего можно было ожидать неприятельского десанта.

Убедившись в том, что все батареи выведены из строя, противник начал высадку. К батарее № 7 направились 23 гребных судна и два десантных бота. Сам французский контр-адмирал Де-Пуант решил возглавить десант и двигался позади него на отдельной шлюпке, размахивая французским флагом. Высадившись на песчаной кошке, авангард неприятельского десанта направился к батарее N° 6, прикрывавшей вместе с батареей № 7 подступы к городу. Но встреченный огнем орудий, противник отступил, потеряв несколько человек убитыми и ранеными. Вторая попытка также не имела успеха. Тогда основные силы десанта (до 900 человек) направились к Никольской горе и перевалили через нее на северную сторону, откуда был открыт оружейный огонь по коман-дам русских кораблей.

Завойко все три отряда с приданными им командами батарей сосредоточил на отражении вражеского десанта на Никольской горе. В дополнение к трем стрелковым отрядам с фрегата «Аврора» и транспорта «Двина» были посланы отряды матросов во главе с лейтенантом Константином Пилкииым и мичманом Николаем Фесуном. Отряды начали наступление при поддержке орудий батарей. Но когда отряды лейтенанта Евграфа Анкудинова и мичмана Дмитрия Михайлова[12]стали приближаться к неприятелю, орудийная стрельба была прекращена. На помощь наступающим Завойко выделил нз резерва еще два отряда под командованием капитана 1-го ранга Арбузова и лейтенанта Иосифа Скандракова.

Но такая мера оказалась уже излишней. Самое большое скопление неприятеля было на северной оконечности Никольской горы, которая чуть ли пе от самого гребня круто обрывается к морю. Несмотря на отчаянное сопротивление, русские отряды, ведя систематический огонь, неуклонно продвигались вперед, тесия противника к гребню горы. Когда же расстояние сократилось настолько, что можно было идти в атаку, дружное матросское и солдатское «ура» потрясло воздух. Русские пошли в штыки. Недолго держались англо-французы против штыковой атаки.

Матросы и солдаты проявляли чудеса героизма. Артиллерист Александр Иванович Соленов, 24-летний матрос 1-й статьи с батареи Кораллова, первым открыл огонь по неприятельским кораблям и стрелял из своей пушки до тех пор, пока не разорвало ствол орудия. Во время атаки и штурма Никольской горы отличился ветеран Петропавловска 43-летний боцман Степан Васильевич Спылихин, одним из первых среди охотников ворвавшийся на самую вершину горы и оттуда буквально скатившийся на спины врагов, не считая п не разглядывая, сколько было внизу неприятеля[13].

Развязка битвы наступила вскоре. Вот как писал об этом В. С. Завойко в донесении: «Отступление неприятеля с северной оконечности горы и около перешейка совершалось в беспорядке, но не с таким уроном, ибо покатость горы в этих местах давала возможность скоро добраться до берега; спустившись с горы, неприятель с обеих сторон бежал к шлюпкам, унося трупы товарищей. Отступление на гребных судах было еще бедственнее для врага: отряды наши, заняв высоты, стреляли по сплоченной массе людей, убитые и раненые падали в воду пли в шлюпки, оттуда раздавались стоны, один фрегатский баркас ушел только под восьми веслами, на другом люди подымали руки, как бы прося пощады; несколько человек брели по горло в воде, стараясь догнать удаляющиеся гребные суда, и пускались вплавь: немногие находили спасение»[14]. В половине двенадцатого дня все было кончено.

27 августа вечером неприятельская эскадра, не предпринимая больше попыток к наступлению, ушла из Авачинекой бухты. Потери союзников составили свыше 350 человек; защитники Петропавловска за оба сражения потеряли 37 человек убитыми и около 80 ранеными. Интересный случай произошел на подступах к Авачи некой бухте. 26 августа1854 года бот № 1 под командованием боцмана Харитона Ивановича Повограбленного, шедший с полным грузом леса из Пижнекамчатска и ничего не знавший о событиях в Петропавловске, «пришел на вид Дальнего маячного мыса, но за туманной погодой самого маяка видеть не мог; придержавшись немного к северу, рассмотрел па мысу людей, стрелявших в море из ружей и увидевши в то же время сильную эскадру, стоявшую на якоре во внутренности губы, понял, что этой пальбой предупреждают его о неприятеле. Несмотря на очевидную опасность, боцман Новограблеиный, зная, что за ним идет шхуна «Анадырь» также с грузом леса из Нижнекамчатска, не теряя присутствия духа, всю ночь крейсировал перед входом в губу и хотя не нашел того судна, которого желал предупредить о неприятеле, но оказал услугу не менее важнейшую, встретив и уведомя о блокаде порта винтовую шхуну «Восток», командир которой лейтенант Римский-Корсаков, передав на бот бумагу для доставления в порт, немедленно поворотил в море и отправился в Большерецк. После этого, несмотря на чрезвычайно сильные ветры, форсируя парусами, боцман Новограблеиный все еще продолжал крейсировать перед входом, надеясь дождаться «Анадырь»-; утром 27-го не видя его и заметив, что неприятель снимается с якоря, решился сам искать спасения в Вилюченской бухте, куда и укрылся»[15].

Насколько значителен был подвиг Новограбленного, можно представить из того, что у Римского-Корсакова были весьма важные бумаги от Н. Н. Муравьева к В. С, Завойко, а шхуна не была вооружена. В свою очередь и шхуна «Восток» по пути в Большерецк, в 4-м Курильском проливе встретила шедший в Петропавловск с продовольственными запасами транспорт «Байкал» под командой Никиты Ильича Шарыпова. «Байкал» также ушел в Большерецк. Таким образом, благодаря боцману Новограбленному двум русским кораблям удалось избежать неожиданной встречи с неприятелем. Сам же Новограбленный с места своей стоянки послал сухопутным путем к Завойко известие о шхуне «Восток» и передал ему письма от Римского-Корсакова. 1 сентября, после ухода англо-французской эскадры, Новограбленный благополучно привел свой бот в Петропавловск[16].

Вся Россия отпраздновала победу доблестных защитников Петропавловска, Умелые действия В. С. Завойко и командира фрегата «Аврора» И. Н. Изыльметьева получили заслуженную оценку даже иностранцев. С уходом соединенной эскадры В, С. Завойко стал укреплять город, так как неприятель мог повторить свою авантюру. Но в этом году он не решился пойти на подобный шаг. Зато на следующий год задумана была большая экспедиция, в которой предполагалось участие 56 вымпелов. К осени в Петропавловском порту собралась целая эскадра русских су дов: корвет «Оливуца», транспорты «Байкал» и «Иртыш», боты «Кадьяк» и № 1. Все они вместе с «Авророй» и «Двиной» остались зимовать здесь.

Между тем, узнав о готовящемся в следующем году англо-французском нападении на Дальний Восток, генерал-губернатор Н. Н, Муравьев, выполняя распоряжение правительства, исходя из реальной обстановки и используя открытия Амурской экспедиции, приказал ранней весной до прихода неприятеля в Петропавловск вывести оттуда все наши силы и корабли, перенести порт в устье Амура, сосредоточив главное управление в Николаевском порту.

Приказание привез есаул Николай Мартынов, и Завойко тотчас же приступил к его выполнению. Надо было предусмотреть и успеть все сделать до прихода неприятеля. Ценности грузили на корабли и суда. В городе оставалось несколько человек во главе с Мартыновым. Весна только еще наступала, когда начали трудный переход. Во льду пропиливали фарватер, по которому один за другим корабли выходили в открытое море. Первым 29 марта вышел бот «Кадьяк», последними 6 апреля 1855 года — «Аврора», «Оливуца» и «Двина». Все они благополучно 5 мая 1855 года прибыли на место сбора в залив Чихачева (Де-Кастри). Вел корабли В. С. Завойко.

...18 мая в Петропавловскую гавань вошли первые корабли неприятельской эскадры под командованием адмирала Брюсса. Придя в Петропавловск, неприятель застал его пустым, А на подходе на неприятельской эскадре произошло следующее. Четыре русских матроса, попавшие в плен еще перед началом сражения, среди которых был Семен Удалой, находились на борту французского фрегата «Да Форт». Он после капитального ремонта в Калифорнии перешел к островам Таити, где русских матросов заставляли работать на строительстве военных сооружений. «Удалой не хотел работать крепости и сказал... против своих крепость делать не буду. Его заковали в железа и посадили на хлеб и воду; и мы сиживали за то, что не хотели крепости работать, но нам нездоровилось сидеть, — стали пухнуть»[17]— рассказывали впоследствии Завойко товарищи Удалого.

Когда французы собрались снова идти в Петропавловск, русских матросов перевели на бриг «Облигадо». Командование бригом, видимо, решило, что русские моряки уже покорились своей незавидной участи, и рассчитывало заставить их стрелять по своим. Но что из этого получилось, читатель может узнать из рассказа товарищей Семена Удалого. «При входе в Авачинскуго губу забили тревогу: Удалой был поставлен у пушки, а мы у подачи ядер. Удалой не пошел к своей пушке, а стал у грот-мачты и сказал нам: «Ребята! Грех на своих руки поднимать! Уж лучше смерть! Помните приказание начальства — чему нас учили!» Сказавши эти слова, он скрестил руки на груди и закричал во весь голос: «Слышь вы, французы!» И к этому прибавил, как тут, Василий Степанович, сказать, да вы изволите знать крутой нрав Удалого, он то есть, так сказать, попросту выругал их, а потом сказал: «Слышите ли, французы? У русских руки не подымаются на своих, я к пушке не иду». А польша (переводчик-поляк, служивший у французов.— А. А.) сейчас слово в слово и переведи старшему лейтенанту. Лейтенант затопал ногами и закричал на него: ежели не пойдешь к пушке, то сейчас повешу! — и приказал гордень готовить. Это перевели Удалому. Он в ответ закричал сердито:

— Врешь, такой-сякой француз, ты меня не повесишь, а я к пушке не пойду! — И с этими словами бросился по снастям вверх по мачте, поднявшись, перепрыгнул с них на ванты и закричал нам:

— Ребята! Не подымайте рук на своих, не сделайте сраму на сем свете... Прощайте! Видите, я принимаю смерть![18]Удалой прыгнул с мачты, и родные авачинские воды поглотили героя.

Пробыв больше месяца в Петропавловске, командование англофранцузской эскадры пыталось выяснить местопребывание русской эскадры, по ничего не добилось. Перед ее уходом В, С. Завойко принял все меры к тому, чтобы сохранить в тайне пункт назначения. Интервенты рыскали по всему пустынному городу, поджигали дома, взрывали батареи, подожгли старый полузатопленный транспорт «Аян» и 18 июня ушли на поиски русской эскадры.

Одна часть неприятельских кораблей направилась в Русскую Америку, а большая часть ушла в Охотское море в надежде встретить русскую эскадру в порту Аян. Англо-французскому командованию и в голову не приходило искать ее в Татарском проливе, тем более в Амурском лимане, вход с юга в который не был никому известен.

Но когда в А я не они ничего не обнаружили, то все-таки направились к устью Амура. В Татарском проливе появилась английская эскадра. До этого времени она наводила ужас на китайские порты, расправлялась с беззащитным населением. Когда командующий эскадрой адмирал Стирлинг получил известие о войне с Россией, он послал отряд командора Эллиота в крейсерство вдоль побережья Татарского пролива к единственному известному англичанам заливу Чихачева.

Обнаружив там русскую эскадру и сделав несколько выстрелов по корвету «Оливуца», Эллиот не отважился на решительные действия. Позже выяснилось, что Эллиот опасался русских береговых батарей, которые, как он думал, были мощными. 8 и 9 мая отряд держался у входа в залив вблизи мыса Орлова (Клостеркамп), ожидая подхода главных сил под командованием адмирала Стирлинга, а затем ушел в открытое море.

На военном совете 13 мая, на котором был прибывший в Де-Кастри Г.И. Невельской, В.С. Завойко решил воспользоваться вскрытием льда у мыса Лазарева и идти в лиман реки Амура. В полночь, принимая все меры предосторожности, русская эскадра, ведомая хорошо знающими местные условия Г. И. Невельским, снялась с якоря и благополучно почти под носом неприятельской эскадры ушла в лиман. Вскоре корабли были в безопасности.

Буквально через несколько часов в. заливе Чихачева появилась английская эскадра.

Велико было разочарование неприятеля, решившего взять реванш за бесславное петропавловское сражение в прошлом году, когда он не застал русских кораблей.

 

 

Подвиг матроса Удалого.

 

Все суда и корабли русской эскадры были сосредоточены в Николаевске-на-Амуре. Не удалось ввести в лиман только устаревший фрегат «Паллада», на котором держал свой флаг вице-адмирал Е. В. Путятин, полномочный посол России в Японии. Она была оставлена в Советской (Императорской) гавани.

Английские корабли искали по всем дальневосточным морям исчезнувшие русские корабли. Были они и в Аяне, где больше месяца ожидали их прихода, были и в Охотске. Наконец, барражируя в Татарском проливе, капитан Никольсон на фрегате «Ппк» зашел в Императорскую гавань, сжег там постройку Константиновского поста, но захватить фрегат «Паллада» в качестве почетного трофея все же не успел: по приказанию В. С. Завойко команда поста затопила его. С тех пор бухта Постовая в Советской гавани стала вечным памятником прославленному фрегату.

Так бесславно для англо-французских интервентов окончилась агрессивная авантюра. В английской газете «Таймс» в 1855 году говорилось, по поводу перехода русской эскадры: «Русская эскадра под командой адмирала Завойко переходом из Петропавловска в Де-Кастри и делом в Де-Кастри нанесла нашему британскому флагу два пятна, которые не могут быть смыты никакими водами океанов вовеки»[19].

В. С. Завойко 17 ноября 1854 года было присвоено звание контрадмирала. После окончания войны иа Дальнем Востоке 10 декабря 1856 года его перевели на Балтику. Завойко провел на Дальнем Востоке 15 лет.

Дальнейшая его служба прошла при морском министерстве. 23 апреля 1861 года В. С. Завойко стал вице-адмиралом, а 1 января 1874 года был произведен в полные адмиралы. Награжденный многими орденами, обеспеченный материально, В. С. Завойко доживал последние годы своей жизни в Подольской губернии. Там он и скончался 27 февраля 1898 года, 89 лет от роду.

Опытный, отважный моряк, кругосветный путешественник, талантливый организатор, герой Петропавловской обороны — таким в памяти русских людей остался адмирал В. С. Завойко.

После Петропавловской обороны одна из иностранных газет опубликовала высказывание французского контр-адмирала Де-Пуанта: «Генерал Завойко защищался храбро и со знанием дела; сожалею, что не мог пожать ему руки; я не ожидал встретить такого сильного сопротивления в ничтожном местечке».

Эта похвала неприятеля относится не только к Василию Степановичу Завойко. Русские морские офицеры героически сражались на краю русской земли, отстаивая честь своей Отчизны.


[1] И.Н. Изыльметьев родился 5 января 1813 года. Воспитание получил в Морском корпусе. Плавал на Балтике, б 1853—1854 годах — командир фрегата «Аврора». Возвратившись в Кронштадт, вскоре стал контр-адмиралом. Умер и 1871 году.

[2] ЦГАДВ, ф. 1055, д. 102, лл. 3—3 об.

[3] ЦГАДВ, ф. 1055, д. 102, л. 13.

[4] Там же, л. 18 об.

[5] А.П. Арбузов — активный участник Петропавловской обороны, заместитель В.С. Завойко, лично возглавил одни из отрядов при отражении десанта. Даты жизни не выяснены,

[6] С.П. Самохвалов родился 27 января 1826 года в Петербургской губернии. Обучался в Штурманском училище. После Петропавловской обороны долгое время служил в Гидрографическом управлении.

[7] Герой Петропавловской обороны командир 2-й батареи Дмитрий Петрович Максутов родился в 1831 году, происходил из древнего княжеского рода Пензенской губернии. Образование получил в Морском корпусе, который окончил в июне 1849 года в чине .мичмана и получил назначение на Черное море. Там плавал на корабле «Варна» у кавказских берегов, а в 1851 году на фрегате «Кагул» перевозил десанты между Севастополем и Очаковым. Переведенный в Камчатскую военную флотилию и произведенный в 1851 году в лейтенанты, Д. П. Максутов в кампанию 1852—1853 годов плавал на «Оливуцс», а в 1854 году был назначен помощником командира над Петропавловским портом. За отличие в бою произведен в капитан-лейтенанты и награжден орденом. Он был послан В. С. Завойко в Иркутск курьером, а затем в Петербург с известиями о блистательной победе. Возвратившись в Николаевск в 1855 году, служил на «Оливу- це». На этом же судне перешел в 1856—1857 годах в Кронштадт. Но там пробыл недолго. Максутов служил главным правителем Российско-Американской компании в звании капитана 1-го ранга. 17 мая 1882 года был уволен от службы в чине контр-адмирала. О дальнейшей его судьбе сведении пока пет. Его брат Александр Петрович Максутов, командир батареи № 3, был смертельно ранен в Петропавловском сражении.

[8] Некоторые исследователи и писатели (как, например, А. М. Борщаговский в «Русском флаге», стр. 278—279) ошибочно смешивают П. Ф. Гаврилова — участника обороны Петропавловска с А. М. Гавриловым. Он родился в 1814 году в семье солдата в Петербургской губернии. Воспитывался с десяти лет в 1-м Штурманском полуэкипаже в Кронштадте. Участвовал в русско-турецкой войне и за блокаду Дарданелльских укреплений был награжден медалью. Затем служил на Балтике штурманом. Б 1846 году он перевелся в Охотскую флотилию подпоручиком и с 1849 года участвовал в Амурск' п экспедиции Г. 11 Невельского. В Петропавловск прибыл- на «Двине» в составе отряда А, П. Арбузова. За отличие в бою был 1 декабря 1854 года произведен в капитан-лейтенанты и награжден орденами. По возвращении на Балтику 2 декабря 1857 года по болезни был уволен в гражданскую службу. Есть сведения, что умер в Петербурге 15 января 1899 году и похоронен па Смоленском кладбище.

[9] Батареей № 4 на Красном Яру командовал мичман В. И. Попов. Он родился 1 августа 1830 года. И происходил из дворян Петербургской губернии. Воспитывался в 1-м Штурманском полуэкипаже п Кронштадте, куда поступил кадетом в мае 1845 года, и окончил его с чином прапорщика в апреле 1848 года.

Плавал сначала на Балтике. На Камчатку попал в составе фрегата «Аврорад. Ему в полной мерс довелось принять участие в обороне Петропавловска и в переходе к устью Амура в 1854—1855 годах. 1 декабря 1854 года за отличие в бою был произведен в лейтенанты и награжден орденами. На «Авроре» же возвратился в Кронштадт. Дальнейшая жизнь В. И. Попова связана с флотом. В 1883 году Попов произведен в контр-адмиралы, а в январе 1890 года — в вице-адмиралы. С 1886 года состоял младшим флагманом Балтийского флота. 29 июли 1893 года Василий Иванович Попов скончался.

[10] К.Я. Гезехус родился в [818 году в семье иностранца из вольноопределяющихся, в службу вступил в учебный морской рабочий экипаж в 1829 году учеником, прапорщиком стал в 1845 году, в 1847 году переведен в корпус корабельных инженеров, переведен в Петропавловск с чином подпоручика 21 декабря 1849 года. Проявил себя отличным инженером-кораблестроителсм, а во время обороны Петропавловска — бесстрашным офицером-воином. В дальнейшем служил в Петербурге, подробности остались неизвестными, так же, как и дата смерти.

Много хороших слов можно сказать о командире 7-й батареи, располагавшейся у рыбного склада, В. К. Кораллове. Он родился в 1828 году и происходил из дворян Петербургской губернии. Учился в Морском корпусе, до 1854 года служил на Балтике, затем был переведен в Сибирский экипаж и прибыл со сплавом в отряде Д. П. Арбузова. За геройство при обороне Петропавловска награжден орденом с мечами, а за переход в устье Амура —другим орденом. Кораллов до 1859 года оставался на Дальнем Востоке. Был старшим адъютантом штаба командира Сибирской флотилии и портов Восточного океана, 13 мая 1859 года переведен на Балтийский флот. С 1 января 1864 года капитан 2-го ранга. В январе 1868 года Кораллов был уволен со службы с чином коллежского советника. Год смерти пока не установлен.

[11] Участник Петропавловской обороны, оставивший подробные записки о боевых действиях, мичман Н. А Фесуи проявил бесстрашие, перевозя под огнем неприятеля на катере порох на батарею № 2. Н. А. Фесуи родился 7 февраля 1835 года в дворянской семье в Херсонской губернии. Обучался в Морском корпусе. Первым его рейсом в чине офицера было плавание на «Авроре», Затем Петропавловская оборона, переход к устыо Амура и возвращение на «Авроре» в Кронштадт в 1857 году. За участие в сражении и переходе к Амуру он награжден орденами и досрочно получил чин лейтенанта. По возвращении на Балтику служил на многих кораблях в Средиземном море и на Тихом океане. Затем —снова Балтика и служба в министерстве. 19 марта 1894 года Фесун был уволен со службы в чине контр-адмирала. О последних годах его жизни и дате смерти пока сведений нет. Известно, что женат он был на дочери В. С. Завойко—Прасковье Васильевне.

[12] Командиром 1-го стрелкового отряда был мичман Дмитрий Васильевич Михайлов. Малочисленные отряды под его и лейтенанта Анкудинова командованием, воодушевленные своими храбрыми командирами, смело атаковали неприятеля и сбросили его с гребня Никольской горы. О Михайлове есть сведения, что он родился в Ярославской губернии в 1832 году, учился в Морском корпусе и сразу после выпуска попал на «Аврору». За оборону Петропавловска, переход в Де-Кастри он получил чин лейтенанта и был награжден орденами. Затем служил на Балтике, на Севере и на Средиземном море, 1 января был произведен в кагштаны 2-го ранга, а 19 июня того же, 1874 года он скончался.

[13] ЦГАДВ, ф. 1007, оп. 5, д. 6, лл. 29 об —30 и л. 50.

[14] «Морской сборник», 1854, Й 12, часть официальная, стр, 207.

[15] ЦГАДБ, ф. 1055, оп. 1, д. 97, л л. 70—71 об.

[16] X. И. Новограбленный родился в солдатской семье на Камчатке в 1817 году. В 1834 году он поступил матросом 2-й статьи на службу, а в 1849 году стал боцманом. Плавал на многих судах Охотской флотилии, был смотрителем маяков Апачинской гуЗы и лоцманом. В 1851 году — комаидир бота № 1. За находчивость и мужество при защите Петропавловска был 15 декабря 18,т4 года произведен в прапорщики. Участвовал на том же боте в переходе в залив Де-Кастри и в устье Амура, 17 апреля 1862 года произведен в подпоручики и «находился при береге-в портовой комиссии и смотрителем такелажного и парусного мастерства». Последние сведения о нем относятся к 1865 году. Вполне возможно, что последние годы жизни он провел на Камчатке — своей родине.

[17] Цит. по кн.: А. А, Степанов. Петропавловская оборона. Хабаровск, 1950, стр. 133. Из «Морского сборника», 1857, № 7,

[18] Цит. по ки.: А. А. Степанов. Петропавловская оборона. Хабаровск, 1951, стр. 134—135. Из «Морского сборника», 1857, № 7.

[19] Журнал «Нина», 1898, № 16, стр. 198.