Добро пожаловать!
    
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
Приветствую всех пользователей и Добро Пожаловать на сайт посвященному Дальнему Востоку России прошлое и настоящее

Двое из многих

Вести о новых исследованиях в Тихом океане, о Командорских и Алеутских островах, открытых Берингом и Чириковым быстро распространились среди жителей Сибири. Многим захотелось попытать счастья в неведомых краях. Одним из таких смельчаков был крестьянский сын, уроженец деревни Ярковой Тобольского уезда Емельян Софронович Басов.

Известно, что в службу он вступил в 1726 году, когда был записан в казаки, в партию казачьего головы А. Ф. Шестакова, ходившего к чукчам. Намереваясь организозать исследование Охотско-Чукотского края и Камчатки, Шестаков из Якутска отправил вниз по Лене судно «Эверс» к морю «для проведывания пути в Камчатку», тот самый «Эаерс», на котором пытал счастье неугомонный монах Игнатий Козыревский. Вот с ним то судьба и свела Емельяна Басова.

После того как судно во время плавания было разбито, пришлось построить три шитика и продолжать путь иа них. До моря не дошли и плыть дальше не решились. «Остановившись, не доходя устьев Лены, при урочище Быков мыс, они проведывали оттуда,— передает А. Полонский,— куда возможно впредь большими морскими судами иметь плавание»[1].

Басов возвратился в Якутск и был назначен в 1733 году в строящийся Охотский порт, где первым командиром был сподвижник Петра I Г.Г. Скорняков-Писарев, сосланный в Сибирь за ссоры с всесильным Меншиковым. При Скорнякове-Писареве «Басов находился постоянно, пять лет, для разных поручений и произведен им в сержанты»[2].

В 1737 году Басов совершил переход морем на Камчатку, где занимался сбором ясака и основательно познакомился с полуостровом, побывав там во многих населенных пунктах. В 1738 году сержант охотской нерегулярной команды Емельян Басов был послан в Якутск для наблюдения за доставкой оттуда в Охотск провианта.

Якутские власти в этом же году отправили Басова «с соболями и лисицами» в Москву в Сибирский приказ. Басов поехал с твердым намерением добиться разрешения на экспедицию на «Курильские и прочие незнаемые острова». Пребывание на Камчатке, где не прекращались разговоры о Курильских островах, встречи с Игнатием Козыревеким и, наконец, договоренность с якутскими служивыми Суховым и Хабаровым помогли созреть такому решению.

И в Москве, после того как были улажены ясачные дела, Басов подал челобитную о разрешении ему с компанией ходить на острова «для привода в подданство живущих там». Такое разрешение последовало от Сибирского приказа 5 февраля 1739 года. Указ был послан и в Иркутск, и Басов, прибыв туда, принял от иркутских властей «для подарков неясачным 20 медных котлов, 3 половинки сукна, 2 тюня китайки и 2 пуда шары (китайский табак,— А. А), бисер, корольки, иглы и для обережи {охраны,— А. А.) 15-ть ружей и 1 п. пороху»[3].

Новый начальник Охотского порта, бывший петербургский полицеймейстер, так же как и Скорняков-Писарев, отбывавший здесь ссылку, Антон Эммануилович Девиер, не одобрил затеи Басова, помощи ему не оказывал, но все-таки отпустил с расчетом, чтобы тот все делал за свой счет, а не за счет государства.

Осенью 1741 года из Охотска в Большерецк па казенном галиоте «Охотск» были доставлены важные государственные преступники (в числе их был и князь Александр Долгорукий). Конвоировал их сержант Басов. Сдав арестантов, он вплотную занялся своими делами.

В 1/42 году в Большерецке находился М.П. Шпанберг. К нему и обратился Басов с просьбой дать байдару для плавания к Курильским островам. Видимо, много интересного наговорил ему Козыревский, если Басов решил начать именно с Курильских островов. Шпанберг дал одну такую байдару, но плыть Басову на ней дальше первого острова не пришлось. Шпанберг распорядился возвратить байдару в Болыиерецкий острог.

Тогда Басов отправился в Нижнекамчатск, где уже было хорошо известно от участников экспедиции Беринга и Чирикова о существовании к востоку от Камчатки большой гряды неизвестных ранее островов, богатых звериными промыслами. На них-то и задумал побывать Емельян Басов.

В Нижнекамчатске он сумел заинтересовать своим планом богатого камчатского купца Никифора Трапезникова и московского купца Андрея Серебренникова. На свои сбережения и на капиталы купцов Басов построил шитик «Петр» (с «гребями (веслами.— А. Л.) и парусами длиною по килю, от корга (носа судна,—.4, Л.) до корга, в сажень, шириною внутри 7 аршин и вышиною внутри же 3 аршина»[4]. На таком утлом суденышке Басов, сам за морехода, отправился летом 1743 года из Нижне- камчатска на восток.

На пятые сутки шитик выбросило на остров. По свидетельству одного из участников экспедиции Беринга Петра Верхотурова, участвовавшего в плавапии Басова, шитик оказался недалеко от того места, где потерпел крушение Беринг, то есть на острове Беринга. Во время зимовки промышленники добывали котиков и бобров, которых повсюду было множество. Промысел был удачным, и «Петр» возвратился на следующий год в Нижнекамчатск, имея на борту 1 200 бобров и 4 ООО котиков. По тогдашним ценам добыча была реализована на 64 тысячи рублей[5].

Басов не оставался без дела. Едва закончив расчеты по первому плаванию, он собрался во второе (1745—1746 годы). По-прежнему компаньоном Басова оставался Трапезников. Только мореходом на этот раз был Евтихей Санников. Во время промысла шитик Басова побывал у острова Беринга. Был открыт остров Медный, названный так потому, что на нем были найдены месторождения меди.

В следующую кампанию (1747—1748 годы) Басов снова был на Командорских островах, сосредоточив все внимание на острове Медном, С ним были Н. Трапезников и недавно появившийся в Нижнекамчатске купец Андреян Толстых, будущий первооткрыватель группы островов Алеутской гряды, названных по его имени Андреяновскими. Мореходом шел Дмитрий Наквасин. Как и первые два, этот поход увенчался большим успехом: на шитике было привезено в Нижнекамчатск драгоценных звериных шкур на 50 тысяч рублей.

Серьезно увлекся Басов идеей добывания медной руды на острове Медном и использовал третье путешествие для тщательного осмотра месторождений. А Б четвертое плавание он сам не пошел, В 1749—1750 годах шитик «Петр» возглавил мореход Д. Паквасин. И это плавание закончилось благополучно.

Басов не думал больше о промыслах. Он стал добиваться организации специальной экспедиции по разведке и добыче меди: обивал пороги камчатских властей, писал челобитные в Иркутск и Петербург, не жалел своих денег. Но вышло так, что показания Басова о богатстве медных месторождений на острове Медном не подтвердились. Затраченные на исследования деньги были взысканы с Басова, и вскоре он, один из богатейших люден Камчатки, превратился в нищего.

Басов по-прежнему был уверен, что на острове много меди, и пошел на преступление. Чтобы раздобыть денег, он занялся изготовлением фальшивых монет, но вскоре же был па этом поймай. 11 февраля 1756 года его арестовали и отправили в Иркутск, После долгого следствия и суда Басов был приговорен к публичному наказанию — битью кнутом к вечной каторге, 20 июля 1763 года он был отправлен на Нерчинские заводы, где 4 сентября над ним учинили публичное наказание. По некоторым данным, умер он в 1765 году.

Значение плаваний Басова велико и состоит в том, что они положили начало исследованию островов к востоку от Камчатки, их освоению и присоединению к России. Из небольшой компании Басова выросла впоследствии знаменитая Российско-Американская компания.

А теперь несколько слов о другом смельчаке, открывшем путь промышленным людям к Алеутским островам. В Архиве внешней политики России хранится документ о Михаиле Васильевиче Неводчикове. На документе размашистым почерком известного деятеля Охотско-Чукотско- Камчатского края Тимофея Ивановича Шмалева написано: «От роду 67 лет уроженец города Тоболска в штрафах и наказаниях не бывал»[6]. Этот документ, оказавшийся послужным списком Неводчикова, а также другие документы, встреченные в различных хранилищах страны, дали возможность более полно рассказать о его жизни и деятельности. Приписка Т. И. Шмалева, относящаяся к 1775 году, позволила считать годом рождения М. В. Неводчикова— 1708-й.

Богатая добыча, привезенная Е. Басовым с островов, растревожила охотских и особенно камчатских купцов. Чтобы легче было осуществить далекое плавание на шитиках, купцы, мореходы и все желающие принять в нем участие объединялись в компании. Каждый вносил свой пай, в соответствии с которым распределяли потом добычу.

В 1745 году купцы Никифор Трапезников и Афанасий Чебаевский попытались организовать такой поход на Алеутские острова, где еще не бывал Басов. Для этого на реке Камчатке построили судно «Св. Евдоким» и набрали 45 добровольцев. Передовщиком, то есть ответственным за промыслы, был поставлен Яков Чупров, а мореходом — тобольский посадский, один из опытнейших мореходов Охотской флотилии Михаил Неводчиков. С. Н. Марков без ссылок на источники пишет, что Неводчиков пришел в Сибирь из Великого Устюга, где «был сначала мастером чернения по серебру»[7]. Не имея возможности ни подтвердить, ни опровергнуть последнее утверждение автора, можно с уверенностью сказать, что в Сибирь приходить Неводчикову не нужно было, так как родился он в Тобольске, и, следовательно, утверждение С. Н. Маркова ошибочно.


Карта Камчатки, составленная М. В. Неводчиковым.

В 30—40-е годы XVIII века — годы камчатских экспедиций и организации порта на Тихом океане —многие из жителей Тобольска и в числе их Михаил Неводчиков попали на берега Тихого океана. Неводчикову довелось участвовать в работе, проводимой Берингом. Известно, что Шпанберг взял его в 1742 году в экспедицию. Там он занимался гидрографическими работами, снимал побережье Охотского моря вместе с Хметевским, рисовал карты,

А в 1743 году «по знанию моему,— пишет сам Неводчиков,— взят был из Большерецка бывшим тогда мичманом, а ныне капитан-лейтенантом Хметевским, вместо умершего штюрмана Шаганова для таковой же описи Пензинской (Пенжинской.— А, Л.) губы от Харьюзовоп к Тигилю и Камтаны; и от толь до Большей реки {Большерецка.— А. А.) устьев»[8]. Здесь речь идет о гидрографических работах В. А. Хметевского в 1743—1744 годах.

Когда встал вопрос о плавании к Алеутским островам, то вполне естественно оказалось, что мореходом должен в такой ответственный путь идти опытный моряк и весьма искусный картосоставитель Михаил Неводчиков. 19 сентября 1745 года «Св. Евдоким» ушел в море из Ниж- некамчатска и, довольно быстро двигаясь в юго-восточном направлении, достиг Ближних островов Алеутской гряды. Это были острова Атту и Агатту. На Агатту Неводчиков высадился и затем перешел на Атту, где промышляли морского зверя до осени 1746 года. Первая зимовка русских на Алеутских островах унесла несколько человек, по промысел был удачен и обещал но возвращении на Камчатку всем пайщикам богатый выдел, или пай. Промыслом больше занимался Яков Чупров, а Неводчиков трудился над географическими картами и описанием островов.

Именно он составил первую карту островов Агатту, Атту и Семнчн, впоследствии представленную в сенат, поэтому он считается первооткрывателем этой группы островов. С его именем связано начало колонизации русскими Алеутских островов и Северной Америки, колонизации, получившей полную поддержку правительства при Шелихове и Баранове в конце XVIII века.

Возвращение «Св. Евдокима» на Камчатку было неудачным. Осенью 1746 года более полутора месяцев носило его по бурному морю, а йотом судно было выброшено на берег Карагинского острова. Погибло все с таким трудом приобретенное на Алеутах богатство. Зимовали на острове. Во время зимовки часть промышленников погибла от цинги и голода.

Оставшиеся в живых на самодельных байдарах возвратились 20 июля 1747 года в Нижнекамчатск.

Началось массовое паломничество русских мореходов, казаков, про-мышленников на Алеутские острова. По пути Неводчикова отправлялись в разные годы Алексей Воробьев, Тимофей Перевалов, Степан Глотов, Потап Зайков, Андреян Толстых, Петр Башмаков и другие.

А Неводчиков возвратился в Охотский порт я по 1770 год, не пропуская ни одной навигации, плавал из Охотска в Большерецк и обратно. Дубель-шлюпка «Елизавета», бригантина «Михаил», пакетбот «Св. Иоанн», галиот «Св. Павел», бот «Св. Гавриил» и многие другие суда Охотской флотилии прошли через руки Михаила Васильевича Неводчикова. Неводчиков был штурманом на боте «Св. Гавриил», одном из четырех судов экспедиции Петра Кузьмича Креннцыиа, и находился в это время в подчинении у прапорщика Афанасия Дудина Большого. В 1767 году он сдал в Большерецке бот П.К. Креницыну, а сам на боте купца Засыпкина возвратился в Охотск.

В 1768 году Неводчиков строил суда на Охотских верфях, а на следующий год ему пришлось совершить еще один рейс на Камчатку. На галиоте «Св. Павел» он доставил в Большерецк комиссию, возглавляемую полковником Зубрицким, и через год возвратился в Охотск. Это было его последнее плавание.

С 1771 года Неводчиков был определен в Охотскую навигацкую школу, где «обучал школьников рисованию карт»[9]. Ему также была поручена проверка журналов плаваний судов. К голосу опытного штурмана флотилии прислушивались все мореходы. Не случайно Т. И. Шмалев в одном из своих «примечаний» сообщал, что при написании его пользовался различными сведениями, а «особливо от подштурмана Михаила Неводчикова и началного компанейщика Камчацкого купца Никифора Трапезникова»[10].

В 1775 году Неводчиков участвовал в работе по проектированию переноса Охотского порта на устье реки Ульи: сделал промер устьевой части реки и составил ее план. Ему же принадлежит и план Охотского порта, подписанный Т. И, Шмалевым в 1775 году, и многие другие карты и планы Охотского моря и Камчатки[11].

Михаил Неводчиков прожил большую и трудную жизнь, отдав всю ее развитию мореплавания на Тихом океане, делу освоения Дальневос точного края. Походы мореходов в XVIII веке на Алеутские острова и в Северную Америку — это славный период истории русского народа, период массовых открытий, за которым последовало изучение, освоение и заселение далеких островов.



[1] Архив Всесоюзного Географического общества, разряд 60, оп. I, д. 2, л. 2.

[2] Там же.

[3] Там же, л. 2 об.

[4] Архив Всесоюзного Географического общества, разряд 60. оп. I, д. 2, л. 4.

[5] Р. В. Макарова. Экспедиции русских промышленных людей с Тихом океане в XVIII веке. «Вопросы географии», сб. 17, 1950, стр. 35.

[6] АВПР, ф 339, оп. 888, д. 7, л, 282 об.

[7] С.Н. Марков. Летопись Аляски. М., 1948, стр. 30.

[8] АВПР, ф. 339, оп. 888, д. 6, л. 15.

[9] АВПР, ф. 339, ОП. 888, д. 538, л. 288.

[10] Там же, д. 5, л. 1об.

[11] А. И. Алексеев. Братья Шмалевы. Магадан, 1958, стр. 54, 55.