Добро пожаловать!
    
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
Приветствую всех пользователей и Добро Пожаловать на сайт посвященному Дальнему Востоку России прошлое и настоящее

Андреяновские острова

Сибирский генерал-губернатор Д.И. Чичеринв день именин Екатерины II в качестве подарка преподнес ей вновь открытые острова Алеутской гряды: Аяг, Канага, Чахтииа, Тагалак, Атха, Амля. В реляции от 24 ноября 1765 года он приносил императрице поздравление «приведенными в подданство вашего императорского величества и в платежь ясака, неизвестными доныне шестью Алеутскими островами. Что учинено селенгинским купцом Андреяном Толстых и камчатскими казаками Петром Васютинским и Максимом Лазаревым бывшими на собственном ево Толстых судне, святых Андреяна и Наталии в морском вояже, которые в прошлом 1764 году благополучно возвратились»[1].

После того как Берингом и Чирнковым были открыты Командорские и Алеутские острова, туда устремились русские мореходцы, купцы, промышленные люди, казаки. Басов, Трапезников, Неводчиков и многие другие удачно пробовали свои силы в промысле морского и пушного зверя, в «приискании» новых островов. Среди этих многих появился на Камчатке и молодой селенгинский купец Андреян Толстых.

Где-нибудь лежат в архивах Нерчинска или Иркутска, а может быть и Якутска, материалы о ранних годах морехода Толстых, который, по словам историка В.Н. Берха, «в истории первых путешествий к Алеутским островам заслуживает предпочтительное внимание»[2]. Пока пе удалось разыскать его послужного списка. Автор не может сообщить читателям даже отчества Андрея и а Толстых, не знает точно, когда он родился. Зато хорошо известны обстоятельства его походов и открытий.

Для плаваний к Алеутским островам в Охотске и на Камчатке организовывались компании купцов, на средства которых строились суда, нанимались мореходы и промышленные люди. Суда строили в Охотске, в Ураке, а чаще всего на реке Камчатке верстах в ста от ее устья «из листвиничного лесу наподобие корабельных палубных ботов. И оспаска вся такая ж длиною по килю семь сажен трех аршинных»[3]. Такие суда очень хорошо приспособлены для подхода к неизвестным местам. Когда требуется поставить судно на зимовку, то оно под парусами входит на мель, затягивается как можно дальше и так стоит с подпорами всю зиму. А весной с помощью завоза якорей и шпиля (ворота) на кат-ках его спускают на воду.

Лодки, или шлюпки, мореходы делали также не совсем обычно. Они обходились без обшивочных досок. Заготавливался набор шлюпки: к килю прикрепляли продольные к поперечные доски, вплоть до бортового бруска и кормы. А затем все это обтягивали кожами морских животных. Получалась удобная легкая шлюпка, которую могли тащить четверо и которая поднимала двадцать человек. Такая лодка не боится прибрежных бурунов на отмели, с нее легко высаживаться на берег.

Строили такие суда и лодки «от прежних бывших тамо казенных строениев {имеются в виду судоверфи — плотбища экспедиции Беринга,—Л. А.) оставшияся работники, и вновь пришедшия и приходящия от города Архангелского и с Олонца и из протчих мест такия ж люди, которыя при судовом строении в работах бывали»[4]. Профессии плотников, конопатчиков, кузнецов, канатчиков успешно осваивали камчадалы. Все вооружение для таких судов привозили из Охотска.

Для похода из Охотска давали якоря с канатами, парусное снаряжение, некоторые, мелочи в запас. Из мореходных инструментов — только компас и лот (для измерения глубин при подходе к берегу). Провиант, выдаваемый от казны, включал сушеное, соленое мясс и рыб на два- три месяца, муку по два пуда на человека, и все. Поэтому промышленники, остающиеся на островах на зимовку, прежде всего начинали готовить себе провизию, «которая по большей части состоит в том, чтоб больше получить морских коров, которых мясо сколь сыты, но не меньше и здоровая пнща высушенная, служит и вместо хлеба. А как много в такой скотине жиру, то оной так же заготовляют в боченкп и употребляется в пищу вместо хорошего масла, что и пить ево можно, как бы лучшее деревянное масло без вреда; да и для зажжения огня в лампадах, вместо свечь служит. А кожи таковых коров употребляют вместо досок на обшивки лодок»[5]. Вот почему так быстро были истреблены превосходные животные — морские коровы, описанные Г. Стелл ер ом впервые. Для промысла зимовщикам давали охотничьи ружья и другое.

Теперь несколько слов о том, как набиралась команда судна. Существовало два вида найма. Первый —в зависимости от успеха промысла. В этом случае договаривались, что половина добычи идет на уплату промышленникам, а другая половина составляет собственность купцов-предпринимателей. Причем мореход и передовщик получали по два пая. Второй — оплата деньгами по договоренности. Промышленные работники получали от 50 до 200 рублей в год, независимо от продовольствия и прочих издержек. Передовщик и мореход договаривались особо. На неизвестные острова шли по общему согласию, но приносили клятву слушаться во всем передовщика или морехода.

Повышенные требования предъявляли к мореходам и передовщи-кам. Мореход должен был знать судовождение, а также места, в которых придется плавать, передовщик — уметь организовать правильно промысел. В старом документе требования к мореходу и передовщику сформулированы так: «Управителей же {то есть морехода, или кормщика, и передовщика, или носовщика.— А. А.) нанимают такова, о котором узнают, что уже в море и на известных островах бывал и ход до нем и многия на море приключения, и компас знает, и на неизвестные иттить пожелает»[6].

Всем этим качествам висл не удовлетворял Андреян Толстых. Он появился на Камчатке сразу же, наверное, после окончания экспедиции Беринга. Во всяком случае в 1746 году он состоял уже в компании, в которую, кроме него, входили тотемский купец Федор Холодилов, камчатский купец.Никифор Трапезников, иркутский купец Василий Балин и ярославский купец Федор Жуков. Сам Андреян Толстых был селенгинским купцом[7].

В 1747 году компания построила и спустила на воду судно-шитик «Св. Иоанн» на реке Камчатке. В этом же году судно вышло в море к Командорским островам, имея на борту 46 промышленников и 6 казаков. Передовщиком был Андреян Толстых, а мореходом — Евтифей Санников. Промышленники благополучно провели зиму на островах, добыли 300 бобров и 1500 песцов и выручили за них 50 020 рублей! После зимовки Толстых и Санников ходили к югу от острова Медного, рассчитывая отыскать новые земли, но ничего не нашли и возвратились в августе 1748 года в Нижнекамчатск.

Лиха беда начало! И на следующий год Толстых и Санников снова в пути. На том же судне, почти той же командой, но только теперь курс был на Ближние Алеутские острова, открытые Михаилом Васильевичем Неводчиковым. Были они и на Командорских островах. 20 ноября 1749 года судно ушло в плавание, а вернулось в Нижнекамчатск только в 1752 году,л промыслив 1700 морских бобров и 700 песцов. В этом походе команда лишилась двух своих товарищей—камчадалов, которые были убиты островитянами.

Только год передышки потребовался Толстых для приведения в порядок своих дел и для организации следующей промысловой экспедиции. На том же судне он выходит 17 августа 1753-года к Алеутским островам с командой из 34 человек. Мореходом на сей раз был Федор Жуков — также один из компаньонов. Вернулись они в сентябре 1755 года. О подробностях этого похода автор не нашел известий. Но, видимо, он не был таким же удачным, как и первые два, да и судно пришло уже в негодность. По приходе в Нижнекамчатск «Со Иоанн» вышел из строп.

Вместо него удачливый, молодой, но уже опытный мореход и богатый теперь купец Андреян Толстых все с той же компанией построил другое судно «Св. Андреян и Наталия». Как и прежнее судно, оно строилось на реке Камчатке, было спущено на воду в 1756 году и в этом же году ушло в море. Команды на нем было 38 человек, передовщиком шел Толстых, а мореходом Жуков. Мореходы направили судно прямо к Командорским островам, где встали на зимовку. По примеру прошлых лет Толстых собирался заготовить здесь впрок провизию для будущих промыслов, а также промышлять бобров. Если в первом мореходы преуспевали, то бобры даже и не показывались в ту зиму у берегов Командорских островов. Ни одного зверя не довелось убить промышленникам.

Тогда 13 июля 1757 года пошел Толстых к острову Атту в группе Алеутских островов. На подходе к острову мореходы-промышленники повстречали бот «Св. Николай», направлявшийся на Камчатку. От встречных узнали все подробности промысловых дел на острове. Кро^е того, Толстых добросовестно исполнял обязанности, возложенные на него камчатскими властями, о приведении в подданство России алеутов и собирал с них ясак. Когда в 1759 году он собрался с богатой добычей уходить в Камчатку, то настойчиво приглашал тойона острова Атту отправиться вместе с ним, но тойон никак и ни за что не согла-шался. Во время плавания и промыслов на островах из числа команды погибло 8 человек. В трюме «Андреяна и Наталии» на Камчатку было доставлено 5 360 бобров и 1 190 песцов.

Совсем окреп Андреян Толстых, стал одним из самых богатых людей не только на Камчатке, но и во всем Охотско-Камчатско-Чукотском крае. Теперь он уж сам и передовщик и мореход. Перезимовав в Ниж- некамчатске, вышел Толстых на собственном судне «Андреян и Наталия» 27 сентября 1760 года в очередное плавание. Провожал мореходов в далекий поход прапорщик Василий Шмалев[8], начальник Нижнекамчатского острога. Он же утвердил выбор здешних казаков отправить в качестве представителя власти в «товарищество» Толстых казака Максима Лазарева.

'Толстых готовил свою экспедицию не только для промысла, но и «ко изысканию в море состоящих знаемых и незнаемых островов и призыве не состоящих (кроме довольно и уже объясаченных и в знаемость от части находящих России с каго народа и обычая по обхождению дружества на Алеутских островах ясашных алеут) таковых же по обыска- нии морских островов и на них живущих неясашных народов в подданство под высокую самодержавную ея императорскаго величества приведению»[9].

Как и всегда, первоначальный курс судна был проложен к Командорским островам, где Толстых намеревался хорошо подготовиться к дальнейшему плаванию, заготовить провизию, сшить обувь, а при удаче и добыть бобров. Судно 29 сентября благополучно подошло к острову^ Беринга и встало в привычной бухте на два якоря. Однако усилившийся ветер выбросил судно на берег, правда, без всякого ущерба, если не считать, что у одного якоря оторвало лапу. «Андреям и Наталия» поставлен был на зимовку на балках, а команда перебралась в землянки и начала заниматься знакомым делом.

На этот раз, как и всегда, морского зверя было вдоволь. Были наполнены жиром все бочки, заготовлено мяса на две-три зимовки, выдублено множество кож, пригодных па одежду, обувь и на обтяжку байдар. Сумели мореходы исправить и небольшие повреждения, которые получило судно. Даже лапу к якорю сумели сделать новую. Одним словом, зимовка прошла великолепно.

24 июня 1761 года, закончив все приготовления и исправления, судно докинуло остров Беринга, миновало остров Медный и после продолжительного плавания по океану, затруднявшегося то штилевой погодой, то противным ветром, подошло к одному из Ближних островов — острову Атту, на котором Андреян Толстых уже бывал и где хорошо знал тойона и некоторых жителей.

Обстановка для Толстых сложилась не совсем благоприятная. На острове же оказались три судна: лальского купца Афанасия Чебаёвского, шуйского купца Степана Постникова и иркутского посадского Никифора Трапезникова. На каждом судне, как и на «Андреяне и Наталии», находилось от Камчатского острога по казаку для сбора ясака. Каждый казак был снабжен шнуровой книгой для этой цели. Разумеется, экипажи этих трех судов уже постарались сделать все, от них зависящее: ясак собрали, в подданство привели кого можно было, да и напромышляли порядочно. Но и в этих условиях Толстых не Забывал об обязанностях русского купца и морехода, облеченного властью. Оказалось, правда, что старый его знакомый, тойон Ближних островов Ту- нунгасин, умер. Тогда Толстых в знак дружбы с алеутами одарил «тамошнего лутчего мужика», замещавшего умершего Тупунгасина, тойона Бакутана «с ево командою алеутами, которых довод но знает он Толстых, одаря ево Бакутана с командою до семи человек, как компанейски так и собственными вещами, аднем котлом заводским фунтов в восемь, на всю ему Бакутану с теми людми артель правиантом арженьш пятнадцатью фунтами всем с тоеном восми человеком, каждому по одной дабинной и холшовой рубашке, холстом и иглами, четырми камзолами теплыми подоои мерлушечьи, каждому по однем перчаткам замшевым теплым и холодным, да по кушаку краноборским, да тоену Бакутану адне сапоги козловые без всякаго от них истребования»[10].

Посовещавшись, Толстых, Лазарев и еще один казак Петр Васютинский решили отправиться далее на восток для приискания новых островов и земель. Бакутан выделил на судно двух алеутов, немного знающих русский язык. 19 августа «Андреян и Наталия» взяло курс норд- ост, навстречу неизвестному, навстречу открытиям. Сразу же с погодой не повезло: дул встречный ветер, а затем разразился «великий шторм», И так носило мореходов до 28 августа, когда «тем хождением нашли на остров незнаемой, к которому приближившись встали на якорь»[11].

День шел на убыль. И, переночевав на якоре, утром 29-го байдара с Толстых, Лазаревым, Васютинским и семью промышленниками отправилась к острову. До позднего вечера промышленники обследовали остров, разыскивая удобное место для стоянки и зимовки. Это также нужно было предусмотреть, так как время было уже осеннее. При осмотре с моря и на суше выяснилось, что на этом острове уже ранее бывал Лазарев, плававший с мореходом Петром Башмаковым на судне московского купца Андрея Серебренникова. Он опознал одну из бухт, в которую впадала небольшая речка. Здесь Толстых и решил заночевать. Наутро 30 августа к берегу подошла еще байдара с кормщиком кях- тннским цеховым Семеном Новоселовым за пресной водой. Все вместе, посовещавшись, постановили, «что во усмотренную ими способную к заведению и в отстой постановлению судна бухту можно судно ввесть»[12]. В тот же день судно было поставлено в бухте на два якоря и простояло так до 1 октября.

За это время произошли важные события. Началось с того, что Толстых снарядил две байдары для осмотра побережья и поисков выкидного леса, годного для подъема судна на берег и установки его там. Одна байдара шла к северному побережью с кормщиком Новоселовым, у которого был переводчик алеут с Ближних островов Ишака Кининин, или по-русски Никита. Во второй байдаре кормщиком был назначен Ннжне- камчатского острога ясашный новокрещеный камчадал Андреян Евдокимов Колегов. На каждой байдаре, помимо них, было по восемь человек гребцов — камчадалов и русских.

Некоторое время спустя Толстых для этих же целей и для разведки промысла отправил вдоль берега острова еще две байдары с кормщиками казаком Лазаревым и Паратунского острожка ясашным новокрещеным камчадалом Федором Левашевым. У Лазарева толмачом шел сын тойона Ближних островов Бакутана — Угуятак Бакутаев.

Поход байдар был удачным. Правда, наносного леса сумели обнаружить немного, зато на западной стороне острова нашли туши двух выброшенных китов, «с которых две байдары нарезав ко употреблению всем будущим при судне людям пристойнаго числа без недостатка мяса и жиру»[13]. Нарезали мяса столько, сколько хотели, создав значнтель-

ный запас. Лазарев с двумя полными мясом и жиром бай-дарами возвратился к судну, а Новоселов с оставшимися двумя байдарами также запасся провиантом и продолжал осмотр острова.

На обратном пути Лазарев увидел в проливе между островом Аяг, на котором находились промышленники, и другим островом, лежащим от первого верст на двадцать, две малых байдары. Когда они подошли ближе,- то выяснилось, что один из находящихся в байдаре алеутов был знаком Лазареву. Да и алеут вскоре узнал казака-морехода. Алеут оказался Угасином Китека Ачишевым, зятем тойона соседнего острова. Лазарев угостил своего знакомого китовым мясом и жиром. Выяснилось, что Лазарев бывал и на этом острове — Канаге все во время того же плавания в 1754 году вместе с Петром Башмаковым. Лазарев пообещал еще приплыть на остров.

Когда он возвратился к судну. Толстых одобрил его замысел. Лазарев на одной байдаре поплыл к острову Канаге, повстречался там с тойоном Аягитнином Каюсунковым, обменялся подарками и пригласил тойона побывать на острове Аяг в гостях у мореходов. Тот согласился. С такими добрыми вестями Лазарев возвратился на судно.

Толстых же не терял времени и готовил запасы на зиму. Он отправил байдару во главе с тотемским посадским Алексеем Чулошниковым[14]на реку для ловлн рыбы. Лазарев плавал к нему и привез полные байдары свежей рыбы. Теперь мореплаватели-промышленники хорошо изучили свой небольшой остров Аяг. По их описаниям и подсчетам, он в окружности имеет примерно сто пятьдесят верст. На острове есть высокие горы, каменистые, без растительности. На низинах — тундра. Передвигаться по острову плохо, лучше всего — по побережью. Растительность такая же, как на Камчатке: высокая трава, много голубики; кута- гарнику. В небольшой реке в изобилии водились различные породы рыб. В августе больше всего было камчатского кижуча, а весной —- красного гольца и морской камбалы. Сама река выходит из небольшого озера, окружностью в две или три версты, «от вершины течение имеет устьем в море на полдень, а вершиною лежит на ветер, опой речки длина состоит по примеру с вершины даже до устья в семь или восемь . верст, а шириною в десять—пятнадцать, а местами и в двадцать сажен, глубины ее во время убыли в море морской воды в полтора, а в прибыли в два с половиною аршина»[15]. По берегам реки никакого леса нет — одна высокая трава. О жителях острова говорить и судить промышленникам было очень трудно, так как «они из острова на остров со всеми домами в болших байдарах переезжая за морския проливы, где похотят по намерениям своим тут и живут»[16].

Еще когда Лазарев был на реке и с Чулошниковым грузил рыбу, к судну уже подплыла целая флотилия алеутов во главе с тойоном Аигитнином, которого пригласил Лазарев. Пятнадцать малых байдар пригребли к судну «Андреян и Наталия» и встречены были Толстых с отменным радушием и гостеприимством. Умный купец и мореход прекрасно понимал, что лаской и добротой сделать можно все. И он в полной мере использовал лучшие человеческие побуждения. Никто не остался неодаренным: все получили по рубашке, по мотку ниток и игле, байдары были набиты китовым мясом, да сверх того алеуты получили двадцать кож для обтягивания байдар. Поистине бесценные подарки! Не были забыты и жены: им дали материи белой.

Все алеуты выразили полнейшую готовность быть в подданстве Российского государства и поклялись в этом. Здесь же они заплатили ясак и обязались «познавать Российскаго государства людей совершенными себе приятелями»[17]. Толстых и Аигитнин договорились также о том, чтобы часть промышленников зимовала на острове Канаге. Тойон рассказал, как они сами промышляют рыбу и что больше всего употребляют в пищу треску и палтуса морского, а из морских зверей предпочтение отдают нерпе, используя ее мясо, жир и кожу. Занимаются они также промыслом морской капусты, из которой делают пряжу, употребляемую при ловле рыбы.

Перед самым отъездом Толстых еще раз одарил алеутов китайскими н немецкими камлеями. А вслед за ними на Канагу стали собираться и промышленники. Как раз к этому времени подошли байдары Новоселова, Колегова, Чулошникова с лесом, собранным по крохам. Его все же хватило, чтобы поднять «Андреяна и Наталию» на киль-блоки и подпереть судно с бортов. После этого на Канагу под предводительством Лазарева и Васютинекого отплыли четыре байдары. Казакам наказано было разведать и дальше о всех иезнаваемых островах и, если возможно будет, то попытаться и туда перебросить промышленннков-морепла- вателей. Вскоре от Лазарева пришло письмо, в котором тот сообщал Толстых, что с острова Канаги он плавал к небольшому острову Танак- гину. Там он встретил такой же благожелательный прием и готовность быть в подданстве России и платить ясак. Слышал он также и о других островах, где живут алеуты и где, по рассказам, водится немало морского зверя: бобров, котов, сивучей.

Тогда Андреян Толстых отписал Лазареву, чтобы все четыре байдары возвращались к Аягу и, когда они прибыли, распорядился очень умело. Были выделены на каждый остров зимовщики «для увещеваний жителствующих народов, к платежу в казну е. и. в. ясаков и промыслу зверей»[18]. На острове Тагалаке главным выделялся Алексей Чулошников, из Лтхе— суздальский крестьянин Иван Кокин и камчадал Федор Левашов, а сами казаки Лазарев и Васютинский, высадив с байдар на. мтих островах «пристойное число» проыьгшлеиников, отправились от Атхи к острову Амля. Так па этих островах и образовались отдельные промысловые группы, которые, кстати, не ограничивались только данным островом, а бывали и на других близлежащих. Они же оставили первые описания вновь приобретенных островов.

На острове Канате, например, примечательна «сопка горелая, с той сопки в летнее время берут тамошиия народы серу горючую, на подножие тое сопки имеются ключи горячил, в которых тамошняя народы рыбу и мясо парят». Остров имеет около двухсот верст в окружности и на нем постоянно проживает до двухсот человек.

Остров Чахтнна — небольшой, около восьмидесяти верст в окружности, весь каменистый с горячими ключами, рек нет. Еще меньше — острой Тагалак — до сорока верст в окружности, на нем условия жизни очень трудные, он весь каменистый.

Наибольшие из всей этой группы островов — острова Атха и Амля. Оба они размером, по определению промышленников, до трехсот верст в окружности. На них высокие горы, с которых в море вытекает много речек, богатых рыбой, с берегами, поросшими травой. У островов можно найти хорошие пристани. На обоих островах живут семьи алеутов.

Кроме морского и пушного зверя (песцы, лисицы), острова богаты птицами. Здесь в большом количестве встречали промышленники орлов белохвостых, урнлл («перье имеет черное, несколко по бокам белое, а нос долгой, ноги подобно гагарьим, лапы косые»)[19], чаек, глупышей, топор ков, у которых «спины черные, брюхо белое, головы белые, носы красные широкии»[20].

Толстых в описании своего путешествия приводит довольно подробный рассказ о жителях всех островов, об образе их жизни. Он сообщает, что живут они в землянках зимой и летом, которые не протапливают, одеваются в кожи морских зверей и птиц, питаются рыбой в сыром виде, а при голоде—морской капустой. Алеуты, по наблюдениям Толстых, «не толко в летнее, но и в зимнее самое студеное время кроме вышеописанной птичной парки и камлей кишошных {из кишок морского зверя.— А. А.): чулков и торбасов шапок и рукавиц никаких не носят, и выезжая зимою на тех малых своих байдарах на море для промысла палтусины и трески, а согрев, что воз чувствуя себе от стужи холод, то наклав травы и зажжет впустит и с под ног под парку малой жар, и тем согреваются»[21].

В делах, заботах и хлопотах прошло три года. За это долгое время промышленники отлично освоили все острова. Хотели, очень хотели мореходы побывать и на других видимых к востоку островах, но это было отложено на другой раз. «На оных всех гнести островах,— писал Андреян Толстых,— жителствующия народы под власть е. и. в. и в ясашный платеж приведены, с которых в казну е. и. в. и ясаки взяты. Но и сверх оных шести островов в виду были многия лежащия под восток морскля острова, остров от острова не веема в далных за проливами разстояниях, точию на те уже более судном и байдарами не касались»[22].

Промышленниками был собран значительный груз: они увозили на Камчатку 3 036 бобров, кошлоков и медведков, 2 220 бобровых хвостов, 200 бобровых лоскутков, 532 белых и голубых песца. Это — не считая ясака. По подсчетам современных историков, за все это ценное имущество на Камчатке было выручено 120 000 рублей[23].

Перед отъездом Толстых собрал тойонов всех шести острогюа, подарил им оставшиеся компанейские вещи, а также отдал часть провиантских запасов и попросил алеутов высказать свои претензии к промышленникам: «на то все единогласно объявили, что им, как тоенам, так и протчим никаковой обиды, кроме одного сказуемого им всем всякого благосклонного благодеяния и приязни, чинено не было»[24]. Толстых просил тойонов в случае приезда к ним тойонов с других восточных островов рассказать им о Российском государстве и о себе, о дружбе с русскими. «А особливо им тоенам сказано, естли впредь на море Российска- го государства купецких людей таковыя ж суда предусмотрят, чтоб они от тех не отбегали, колми паче выезжали б на море в байдарках, и в приязни б с теми Российскими людми находились»[25].

Проводить русское судно, уже спущенное общими усилиями на воду, до Ближних островов вызвались два алеута: один, прозванный русскими Фомой, был в отряде Ивана Кокина и хорошо обучился русскому язы- <у, а второй — десятилетний мальчик, нареченный по-русски Софроном. Он попал в плен к жителям этих островов и нашел приют у Алексея Чу- лошшжова. На прощание тойоны насыпали Толстых сухой тресковой юколы.

14 июня 1764 года судно «Андреян и Наталия», три года проствявшее на острове Аяг, снова резало носом волны Тихого океана. Неприветливо встретил океан промышленников-морехрдов. Долго носило их, пока они не очутились у небольшого островка Саммии. На нем переночевали, отдохнули, запаслись пресной водой и снова пустились по воле волн. Но судно сразу же прибило сильным буруном к лайде, оно получило серьезные повреждения. Пришлось при малой воде всю кладь сгружать на берег и вытягивать судно. Двое суток длилась починка. И когда все было готово, отправились 19 августа дальше.

Назавтра благополучно подошли к острову Атту в группе Ближних островов. Пришлось и тут еще раз заниматься ремонтом, так как вовремя перехода обнаружилась в судне сильная течь. На этом острове остались Фома и Софрон, которые собирались ожидать следующего прихода русских. Но зато здесь же мореплавателям пришлось взять на борт своих камчатских же промышленников: тотемского посадского Ивана Шошева, устюжского посадского Стахея Кладовникова, крестьянина Соли Вычегодской Никифора Шебалина и устюжского крестьянина Кирилла Жезлов а, высаженных для промысла Петром Баш маковым с судна «Св. Петр и Павел», потерпевшего затем крушение.

Погрузив их со всем имуществом и окончательно залечив нанесенные океаном судну раны, судно «Андреян и Наталия» на всех парусах пошло к берегам Камчатки. Это было 24 августа. А 4 сентября увидели берега Камчатки. Выходило, что судно было напротив Чамшинского острожка. Однако подойти к устью реки Камчатки, как ни стремился к этому Толстых, судно не могло. На судне вышла пресная вода, и тогда Толстых отправил к берегу за водой и для доклада в Нижнекамчатский острог Васютниского и Чулошникова с командой. Они благополучно добрались до берега. Васютинский и Чулошников направились в острог, а гребцы, наполнив бочку водой, стали возвращаться на судно «Андреян и Наталия».

Целых две недели Толстых из-за сильных противных ветров не мог ввести в устье реки Камчатки свое судно. Приходилось лавировать на виду камчатских берегов. И как это часто бывает, отжимной сильный ветер сменился не менее сильным прижимным. Судно с утра 18 сентября неумолимо тянуло на берег. Якоря не спасали, а, наоборот, могли повредить — повалить судно. Поэтому Толстых приказал обрубить якорные канаты. Судно выбросилось на берег недалеко от устья реки Камчатки.

При таком ответственном маневре, как выброс на берег, не погиб ни один человек. Немедленно приступили к выгрузке имущества. Все спешили, так как сильным волнением и бурунами наветренный правый борт разломало, одна за другой вылетали обшивочные доски. Уже два часа продолжалась выгрузка. Сумели спасти весь основной груз: тюки с бобрами и песцами, ясак, казенные разные вещи и в их числе ясачную книгу. Не удалось, к сожалению, спасти небольшой ящичек с судовыми документами и с описанием всей экспедиции, островов, жителей и прочим. Ящичек этот находился в каюте и был унесен в море, сразу как разбило правый борт бурунами.

Эта утрата значительна для истории. Вероятно, что там были очень интересные материалы. Об этом можно судить хотя бы по тому, что Толстых принимал все меры к исследованию островов и даже успел снасти вывезенные им оттуда «к знанию об них Российским пародом одну малую оболоченную голою кожею байдарку, на которых они в морс выезжают 3 двумя малыми выкрашенными деревянными веселками, и деревянной их гребень и поводок с костяными удами»[26].

Несмотря на такой неудачный финал, это плавание Андрея на Толстых имело важное значение. Были открыты и, главное, освоены шесть островов Алеутской гряды. Большую роль в таком успешном исходе многолетней промышленной экспедиции сыграли личные качества Андреяна Толстых, категорически исключившего из своего обихода и обихода участников экспедиции грубое обращение с местными жителями. Уже по памяти и по некоторым сохранившимся материалам Толстых сумел описать свое плавание и дать довольно подробное описание шести островов Алеугской гряды. Он страстно хотел побывать на других дальних Алеутских островах, которые были нанесены уже па карту и о которых алеуты с посещенных им островов рассказывали, что «де на тех есть людей много и имеют стрелы с луками, а огненного ружья не сказывают и далее положенного на карте острова Аляски есть великая земля, а какая о том болше в разговорах не объявляли»[27].

Неудача не обескуражила Толстых, хотя он и потерял судно. Он был награжден Екатериной II, а казаки Васютинский и Лазарев получили звание сибирского дворянина[28]. Вероятно, для того, чтобы поправить свои финансовые дела, а может быть, и желая как можно скорее попасть снова на Алеутские острова, Андреян Толстых принял участие в качестве морехода в плавании судов «Петр» и «Павел». Они были построены в Охотске компанией тульского оружейника Афанасия Орехова, соликамского купца Ивана Лапина и устюжского Василия Шилова.

Суда вышли в море из Охотска 1 сентября 1765 года. На «Петре» мореходом шел казак Иван Березкин, который умер в Охотском море, и судно привел в Большерецк Василий Шилов. «Павел» же под водительством морехода Афанасия Очередина благополучно пришел туда же. Во время зимовки Шилов сговорился с Толстых, чтобы тот стал мореходом на «Петре», Толстых согласился[29].

На «Петре» находилось 63 человека, из которых было 49 русских, 12 камчадалов и 2 алеута. Совершенно непредвиденные обстоятельства задержали выход судна в море до начала августа. 2-го числа судно было в море и пошло па юг в поисках новых земель. Кажется, прав В. Н. Берх, который передает, что Толстых хотел славы, искал настоятельно новых земель и островов[30]. Но не следует забывать и того, что он находился долгое время вместе с купцом В. Шиловым, также известным ревнителем географических открытий, тем самым Шиловым, который вскоре составил «Карту плоскую островам, находящимся по Восточному акеану»[31]. Шилов, один из компаньонов, конечно, настаивал на поисках новых земель, и, в частности, земель к югу от Алеутских островов, так называемой таинственной земли да Гама (ее искал еще Беринг при плавании к Америке).

Проплавав в поисках новых островов два месяца. Толстых не рискнул в начале октября идти к Алеутским островам и направил судно к Петропавловской гавани. 2 октября разразился страшный шторм. Находившийся у Шипунского носа «Петр» был сорван с двух якорей и выброшен на каменную скалу. Из 63 человек осталось в живых только три. Погиб и Андреян Толстых.

Если бы не преждевременная смерть, то, может, быть, место Григория Шелихова в истории занял бы на много лет раньше селенгинский купец и мореход Андреян Толстых. Вот почему его именем называются острова в гряде Алеутских островов.



[1] ЦГАДА, Госархив, разряд 24, д. 34, л. 48.

[2] В. Н. Верх, Хронологическая история открытия Алеутских островов, или подвиги российского купечества, С присовокуплением Исторического известия о меховой торговле. СПб, 1823, стр. 12.

[3] ЦГАДА, Госархив, разряд 24, д. 34, л. 86.

[4] ЦГАДА, Госархив, разряд 24, д, 34, л. 84об.

[5] Там же Л. 89об.

[6] ЦГАДА, Госархив, разряд 24, д. 34, л. 87об.

[7] Архив внешней политики России (в дальнейшем — АВПР), ф, РАК, оп. Г, д. 5, л. 8.

[8] О Шмелевых см.: А. И, Алексеев. Братья Шмелевы. Магадан, 1958.

[9] ЦГАДА, Госархие, разряд 24, д. 34, л. 63об.

[10] ЦГАДА, Госархив, разряд-24, д. 34, л. 65

[11] ЦГАДА, Госархив, разряд 24, д, 34, л. 66об.

[12] Там же, л. 67 об.

[13] Там же, л. 68.

[14] В дальнейшем участник побега с Камчатки М. А. Беньовского.

[15] ЦГАДА, Госархив, разряд 24, д. 34, л. 69об.

[16] Там же, л. 74об.

[17][17]ЦГАДА, Госархив, разряд 24, д. 34, л. 71.

[18] Там же, л. 73.

[19][19]ЦГАДА, Госархив, разряд 24, д. 34, л. 51

[20] Там же

[21] Там же, стр 76об.

[22] ЦГАДА, Госархив, разряд 24, д. 34, л. 76

[23] Р. В. Макарова. Экспедиции русских промышленных людей в Тихом окаане в XVI11 веке. «Вопросы географии», 1950, сб. № 17, стр. 35—42.

[24] ЦГАДА, Госархив, разряд 24, д. 34, л. 77об.

[25] Там же, л. 78.

[26] ЦГАДА, Госархив, разряд 24, д. 34, л. 81об.

[27] Там же, л. 98 об.

[28] Екатерина одобрила представленное губернатором Сибири Д. И. Чичериным награждение А. Толстых деньгами 2 марта 1766 года. Вполне возможно, что указ пришел на Камчатку после выхода Толстых а море.

Звание сибирский дворянин присваивалось сибирским губернатором за заслуги и не янлялось потомственным. Дети сибирского дворянина должны были дослуживаться до него самостоятельно.

[29] АВПР, ф. РАК, он. I, Д. 5, лл, 44об.—45.

[30] В.Н. Б е р х . Хронологическая история открытия Алеутских островов, или подвиги

российскаго купечества. СПб, 1823, стр. 77.

[31] Атлас географических открытий в Сибири и в Северо-Западной Америке XVII — XVIII вв., под ред. А. В. Ефимова. М., «Наука », 1964 № 153.