Добро пожаловать!
    
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
Приветствую всех пользователей и Добро Пожаловать на сайт посвященному Дальнему Востоку России прошлое и настоящее
 Учреждения науки на Дальнем Востоке во второй половине 20-х годов 6-10-2013, 06:14 |

Пикалов Ю.В. Учреждения науки на Дальнем Востоке

во второй половине 20-х годов //  Вопросы истории Дальнего Востока:

межвуз. cб. науч. тр. / Хабар. гос. пед. ун-т. - Хабаровск, 1999. - С. 123-130

 

Восстановительный период, начавшийся на Дальнем Востоке после окончания гражданской войны и интервенции, распространился и на учреждения науки..

Прежде всего это коснулось восстановления деятельности отделений Русского географического общества. Они возобновляли свою деятельность на базе Императорского Русского Географического общества. Таковыми явились Хабаровское, Владивостокское и Никольское. Благовещенское отделение возникло на основе старого Амурского научно-экономического общества

В отсутствие достаточного финансирования и целенаправленной политики центра, дальневосточные отделения географического общества представляли собой замкнутые организации, где формально числилось 100- 200 членов, а на деле работало всего 10-20 человек. При этом каждый из них работал самостоятельно в русле своих научных интересов.

О характере научных задач, решаемых этими отделениями, можно судить по перспективному плану научных исследований на 1925-1930 гг. В плане предусматривались следующие направления работы. В области этнографии: изучение языков, наречий и быта туземных народов. В области зоологии: изучение морских и речных тюленей и мелких грызунов. В области палеонтологии: учет всех сведений о местах нахождения ископаемых; проведение раскопок с целью обнаружения полного скелета мамонта1.

Как видим, круг их научных интересов был узок, а кроме того, в плане не были обозначены задачи в области экономических исследований региона. Этот пробел должен был восполнить Государственный Дальневосточный краевой научно-исследовательский институт (ГДВКНИИ). Он возник в конце 1923 г. при Дальневосточном государственном университете. Первоначально его существование было узаконено постановлением Научно-Технической Секции Государственного Ученого Совета от 27 июня 1924 г. Однако в 1925 г. было принято решение сделать ГДВКНИИ самостоятельным научным учреждением в ведении Главного Управления научными учреждениями Наркомпроса (Главнауки). Это было закреплено в 1926 г. постановлением Совета Народных Комиссаров. В “Положении о Дальневосточном краевом научно-исследовательском институте” 1926 г. было сказано, что он имеет своей целью организацию на русском Дальнем Востоке научных исследований в различных областях знаний для разработки вопросов экономики края и его колонизации2.

Структурно институт строил свою работу по трем отделам. Естественно-исторический отдел состоял из 28 человек, 10 из которых являлись профессорами. Культурно-исторический отдел насчитывал 16 человек, среди которых было 5 профессоров. В промышленно¬экономическом отделе работало 24 человека, в числе которых было 9 профессоров3.

Таким образом, в стенах ГДВКНИИ были собраны лучшие по тем временам научные силы Дальнего Востока.

В целом к 1926 г. система научных учреждений и организаций Дальнего Востока была представлена:

1. Отделами Государственного Русского Географического общества в Хабаровске, Владивостоке и Никольск-Уссурийске;

2. ГДВКНИИ в г. Владивостоке;

3. Краеведческими музеями в гг. Благовещенске, Владивостоке и Хабаровске;

4. Краеведческими кружками в гг. Александровске-на-Сахалине и Петропавловске-Камчатском;

5. Метеорологической обсерваторией в г. Владивостоке.

С 1926 г. работа вышеперечисленных научных учреждений начинает координироваться со стороны уполномоченного Главнауки на Дальнем Востоке. Им стал К.Я. Луке, который одновременно исполнял обязанности заведующего Хабаровским краеведческим музеем. В силу этого, его основное внимание уделялось именно этому учреждению.

Хабаровский музей, хотя и являлся одним из самых богатых по количеству экспонатов и их ценности, находился в тяжелом положении. Он располагался в небольшом здании, которое не ремонтировалось 30 лет. При этом нужда в музее была огромная. По словам К.Я. Лукса, только в один из дней июня 1926 Г. в музее побывало более 2 тыс. посетителей4. В отчетах Уполномоченного отмечалось, что ни один из декретов о содействии музеям на Дальнем Востоке не проводился в жизнь. Помощь музеям со стороны местных органов власти была крайне недостаточна5.

На госбюджетной основе финансировался только Хабаровский музей. Благовещенский содержался на местные средства, а Владивостокский - на средства отдела географического общества.

Таково было положение краеведческих музеев в областных и краевом центрах. В Петропавловск-Камчатском же фонды краеведческого музея размещались частью в одной комнате школы, частью на чердаке6.

Не лучше обстояли дела с работой отделений географического общества. Они продолжали существовать в рамках случайных научных интересов, оторванных от нужд края. Все говорило о том, что традиции старого “императорского” периода тяготеют над ними. С начала своей работы И до 1927 г. они так и остались замкнутыми, немногочисленными организациями; далекими от широких масс населения. Более того, Никольск-Уссурийское отделение и вовсе отошло от научной работы, превратившись в коммерческое предприятие. Оно имело фабрику со 110 рабочими и годовым оборотом в 200 тыс. руб., ферму с оборотом 30 тыс. руб., промышленное садоводство, пасеку, тутовую плантацию и т.д.7

Очень скоро тот уровень, на котором существовала дальневосточная наука, перестал удовлетворять потребностям времени. В связи с развертывающейся ускоренной социалистической реконструкцией народного хозяйства СССР перед Дальневосточным краем встали очень ответственные задачи. Необходимо было резко увеличить производство валютной продукции и добычу сырья. Требовалось ускоренными темпами развивать промышленность и собственное сельское хозяйство, поднимать производительные силы региона. Ставилась задача за 10 лет (1926-1935 гг.) удвоить население края.

Помимо того, что Дальний Восток являлся малонаселенной территорией, он еще был и слабо исследованным. На его просторах были обследованы: недра - на 3%, леса - на 4%, сельхозугодия - на 10 %8.

Вполне rroifrrao, что быстрый рост производительных сил требовал соответствующего научного обеспечения. Отдаленность края от центра диктовала необходимость опереться, в основном, на собственные научные силы.

1928 г. явился рубежным для дальневосточной науки. С этого времени в ее учреждениях начинают происходить кардинальные изменения.

Отделения Государственного Русского Географического общества начинают превращаться в массовые научно-исследовательские организации. Сюда привлекались лучшие научные силы, которые расширяли круг действительных членов общества. Однако более важной новой их чертой являлось появление широкого круга энтузиастов-любителей изучения родного края. В их число входили учителя, врачи, инженеры, просто заинтересованные лица. Их усилия по изучению родного края объединялись в рамках обществ изучения края.

Члены этих обществ, проживавшие в самых отдаленных уголках Дальнего Востока, присылали в отделения географического общества свои наблюдения, находки, экспонаты. За счет этого возможности и территория исследования края значительно расширились.

Другой новой чертой в работе отделений Географического общества явилось расширение круга научных интересов и задач. Научные исследования прежде всего направлялись на изучение месторождений полезных ископаемых и запасов сырья, лесных и водных ресурсов, гидрологии рек и морей. Иными словами, на все то, что способствовало более глубокой научной проработке планов социально-экономического развития региона.

В свете вышеозначенного, вполне закономерным явлением стала перестройка в организации работы самих отделений. В целях более планомерной и целенаправленной их деятельности, а также для того, чтобы избежать дублирования как по исследуемым территориям, так по научной тематике, в 1928 г. при Уполномоченном Главнауки было проведено соответствующее совещание. На нем выступил известный исследователь края В.К. Арсеньев. По его докладу была принята резолюция “Организация и план научно-исследовательской работы на Дальнем Востоке”. Совещание постановило в целях планомерного и всестороннего охвата территории Дальнего Востока краеведческой работой распределить сферы влияния организаций русского географического общества.

Сделано это было следующим образом. В сферу ответственности Владивостокского отдела РГО попадали: Посьетский район бассейны рек, впадавших в Японское море вплоть до залива Де-Кастри. Южно-Уссурийский отдел РГО обязывался проводить исследования на территории бассейнов озера Ханка и правых притоков реки Уссури до Бикина включительно. Дальневосточный краевой отдел РГО (Хабаровский) предназначался для изучения бассейнов реки Хор, левых притоков Верхнего и Среднего Амура и всех притоков Нижнего Амура, рек Уды и Тугура, островов Охотского моря, а также острова Сахалина.

Было решено, что изучение Охотско-Камчатского края будет делится, в соответствии с имеющимися средствами, между Владивостокским и Хабаровским отделами РГО9.

Все эти перемены способствовали тому, что дальневосточные отделения Русского Географического Общества стали в большей степени чем раньше отвечать современному уровню требований, предъявляемых интересами социально-экономических преобразований в СССР.

Во второй половине 20-х годов, в связи с коренной ломкой старого экономического и социального уклада общества, обостряется внутрипартийная борьба в рядах ВКП(б). Основным фронтом этой борьбы стала идеология. И.В. Сталин и его соратники понимали, что важным инструментом внедренной новой идеологии в сознание масс является историческая наука. Следствием этого стала развернувшиеся критика школы М.Н. Покровского. Шла борьба за создание новой “марксистско-ленинской” исторической науки в СССР. Итогом этого стал вышедший в свет в 1938 г. учебник “История Всесоюзной коммунистической партии (большевиков). Краткий курс”. Он, по сути, определил концепцию и методологию исторической науки на все последующие десятилетия “советского периода”.

Процесс становления новой, советской исторической науки на Дальнем Всотоке был связан с именем Н.Н. Билибина, являвшимся в то время уполномоченным Главнауки на Дальнем Востоке.

В 1929 г. на заседании объединенной историко-революционной секции Общества политкаторжан и краеведения были распространены тезисы доклада Н.Н. Билибина под названием “Задачи организации изучения истории Дальневосточного края”10. В них он поднимал вопросы перестройки исторической науки. В весьма эмоциональной манере он привел примеры бережного отношения музеев к “вещественным памятникам господства враждебных пролетариату классов” и варварского отношения к “реликвиям революционной борьбы”, когда “тюрьмы политкаторжан превратились в случайные убежища для скота”11. Н.Н. Билибин отмечал массовую историческую безграмотность среди населения. В подтверждение этого приводилась статья, опубликованная в “Экране ТОЗа” № 12 под заголовком “Декабрист Штейнгель на Дальнем Востоке”. В этой статье Ерофей Хабаров был представлен как современник декабристов и основатель г. Хабаровска12.

Однако сама по себе эта безграмотность, по мнению Н.Н. Билибина, была еще не главным злом. Хуже всего, как он считал, являлось то, что революционная история описывалась с точки зрения “либерально-буржуазных” позиций. Для того чтобы успешно бороться с этим “злом”, предполагалось взять в свои руки и под свой контроль все краеведческие организации. Перед историками-краеведами ставилась задача овладения “единственно научным методом” - методом марксизма.

Н.Н. Билибин привел высказывание М.Н. Покровского на Всесоюзной конференции историков-марксистов 1929г. о том, что перевелись наивные люди, верившие в оторванность исторической науки от политики. Он с ним не согласился и подчеркнул, что “в Дальневосточном крае такие люди есть в большом количестве”13.

По итогам совещания была принята резолюция, которая возвела объединенную историко-революционную секцию Общества политкаторжан и краеведения в ранг идейного руководителя краевого уровня разработкой вопросов Истории края, музеями и отделами общества краеведения. Секция определяла классовый заказ на освещение всех событий в истории края с точки зрения марксистско-ленинской идеологии14.

С этого времени центр тяжести в работе краеведческих музеев переносится на сохранение и изучение памятников истории революционной борьбы на Дальнем Востоке с точки зрения классовой борьбы пролетариата. Краеведы должны были переходить на позиции бескомпромиссной идеологической борьбы с буржуазной идеологией. Наряду с этим; важнейшей задачей в работе музеев стала пропаганда революционной истории в среде широких масс населения.

В 1927 г. газета “Правда” опубликовала материал, посвященный анализу существовавшего порядка в организации научно-исследовательской работы. В нем подчеркивалось, что существовало две системы научных исследований: университетская и институтская. Первая была господствующей в дореволюционное время и соединяла в себе научную и педагогическую работу. Институтская система характеризовалась тем, что научные исследования в ней были отделены от преподавания в ВУЗе. И самое главное - она действовала йод руководством органов советской власти15.

Старая университетская научная школа не удовлетворяла новую власть по многим причинам. Основными были: независимость университетской профессуры, самостоятельность ее идейных убеждений, неподконгрольность научных интересов, нежелание ученых работать по указки органов власти. Конечно, эту систему можно было перестроить, что и произошло в последующем. Однако на это требовалось время. Власть пошла по иному пути: создал» новые учреждения - научно- исследовательские инсттуты.

На Дальнем Востоке указанные тенденции в организации науки проявились в деятельности Государственного Дальневосточного университета (ГДУ) и Государственного Дальневосточного краевого научно- исследовательского института (ГДВКНИИ).

Как уже говорилось выше, ГДВКНИИ был создан при университете. Университетское руководство предприняло попытку напрямую подчинить институт Главнауке, минуя Далькрайисполком. Однако непосредственные Переговоры с Главнаукой в Москве без предварительного согласия с краевыми учреждениями потерпели неудачу. С мая 1926 г. институт становится самостоятельным научным учреждением и отделяется от университета.

Структура, штаты и принципы деятельности института строятся на новых началах. Все сотрудники были разделены на действительных членов- корреспондентов, научных сотрудников 1-го разряда и научных сотрудников 2-го разряда. В отличие от университетской выборной системы замещения должностей, все научные сотрудники института назначались и увольнялись с ведома Главнауки. Оплата их труда зависела от должности, а возможность занять должность зависела от властных учреждений, которые могли теперь командовать научными кадрами.

В июле 1928 г. Президиум Далькрайисполкома утверждает новое “Временное положение о ГДВКНИИ”. В нем было прямо сказано, что институт “работает под руководством Далькрайисполкома и является государственным учреждением”. Более того, согласно “Временного положения”, институт обязывался, одновременно с выполнением собственного плана, выполнять отдельные поручения государственных учреждений, ведомств и организаций16. По сути, это превращало его в одно из звеньев бюрократической системы советской власти. В связи с этим научно-исследовательская деятельность института и ее финансирование стали предметом постоянного внимания со стороны краевых властей. В этом смысле институт получил преимущество перед университетом.

Университетская наука, отодвинутая на второй план, предприняла попытку исправить положение. С этой целью в 1928 г. вниманию Далькрайисполкома был предложен “План научно-исследовательской работы Государственного Дальневосточного университета”17. Уже сам факт самостоятельной разработки плана, без соответствующего заказа со стороны властных структур был ошибкой ГДУ. Кроме того, план предлагал восемь различных видов исследовательской деятельности — от индивидуальной работы университетских сотрудников до студенческих научных кружков.

В целом данный план грешил всеми теми недостатками, которые были присущи именно университетской системе организации научной деятельности. В дополнение к этому, он нарушал уже сложившуюся систему взаимоотношений государственных органов и научных учреждений. Далькрайисполкому не нужен был второй краевой центр научной работы в дополнение к уже существующему НИИ. В итоге план ГДУ был подвергнут критике и отвергнут.

Таким образом, во второй половине 20-х годов на Дальнем Востоке шел активный процесс становления учреждений науки на новых, современных началах. В ходе преобразований научной деятельности выявляются и получают дальнейшее развитие характерные черты советской науки”: плановый характер исследований; ориентированный на непосредственные нужды экономики; переход науки на классовые Позиции; идеологизация ее содержания; сосредоточение всей основной научной работы в системе научно-исследовательских институтов.


 Примечания

1 ГАХК. Ф. 871. Оп. 2. Д. 11. Л. 4.
2 Там же. Д. 7. Л. 1.
3 Там же. Л.Л. 9-11.
4 Там же. Л. 16.
5 Там же.
6 Там же.
7 Там же. Л. 19-20.
8 ГАХК. Ф. 353. Oп. 1. Д. 43. Л. 8.
9 ГАХК. Ф. 871. Оп. 2. Д. 34. Л. 1.
10 Там же. Л.Л. 5-10.
11 Там же. Л. 5.
12 Там же. Л. 6.
13 Там же.
14 Там же. Л. 7.
15 Правда - № 138. -1927.
16 ГАХК. Ф. 871. Оп. 2. Д. 7. Л. 13.
17 Там же. Д. 34. Л.Л. 14-16.


 
Разместил: Палыч

Комментарии