Добро пожаловать!
    
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
Приветствую всех пользователей и Добро Пожаловать на сайт посвященному Дальнему Востоку России прошлое и настоящее

2. Начальник Чукотки

Известно, что в жизни человека немало происходит по воле случайности. Для одних она — божий промысел, для других — благоприятное стечение обстоятельств, круто меняющее течение жизни, часто определяющее ее характер и содержание. Обыкновенная случайность свела в одном московском доме недавно назначенного генерал- губернатором Приамурского края С. М. Духовского и подающего большие надежды ученого-этнографа, заядлого путешественника Н. JI. Гондатти. Духовской предложил ученому на два года стать начальником Анадырского округа, где проживал малоизвестный науке народ, который, по всей вероятности, может заинтересовать ученого. При этом генерал поведал о суровых условиях тамошней жизни, которые не вынес первый начальник Чукотки доктор Гриневецкий, заболевший тяжелым нервным расстройством и там погибший. Любознательность исследователя, желание испытать себя на административном поприще подвигли Н. Л. Гондатти на то, чтобы без долгих размышлений согласиться поехать на Чукотку.

Должность начальника Анадырского округа находилась в штатах Министерства внутренних дел (МВД). С 25 мая 1893 г. Н. Л. Гондатти был зачислен в его списки1.

В те времена добраться из центральной России до Приамурского края сухопутным путем можно было так: частично — по железной дороге, частично — на лошадях, от Читы до Благовещенска и Хабаровска — на плотах и хилых суденышках. Существовал и морской путь: из Одессы через Суэцкий канал до Владивостока. По времени этот путь был гораздо короче сухопутного (40—45 дней). Обоими путями на дальневосточную окраину направлялись потоки крестьян-переселенцев преимущественно из украинских и белорусских сел, гонимых безземельем и надеждой на благополучную жизнь на "краю света”. В конце августа 1893 г. Николай Львович стал пассажиром парохода "Москва”, взявшего курс из Одессы на Дальний Восток. Возраст Христа, предвкушение встречи с интересной землей и ее малоизвестными обитателями, прелести морского путешествия — все это настраивало Гондатти на оптимистический лад. Правда, полному ощущению того, что он в очередной раз отправился в путешествие с научными целями, мешали встречи на палубе с озабоченными крестьянами-переселенцами, с их кое-как одетыми детьми. Разумеется, Н. Л. Гондатти не мог даже предположить, что он плывет навстречу своей удачливой судьбе. В октябре 1893 г. пароход вошел во владивостокскую гавань Золотой Рог. Поскольку к месту своей службы Н. Л. Гондатти мог попасть только в навигацию следующего года, у него оказалось немало свободного времени, которым он, как всегда, разумно распорядился: собрал необходимую информацию о Чукотской земле, привел в порядок заметки о своих путешествиях. В Хабаровске Н.Л. Гондатти выполнял поручения генерал-губернатора С. М. Духовского и его заместителя Н. И. Гродекова, связанные с созданием Приамурского отдела Императорского Русского географического общества (ИРГО). Как нельзя кстати пригодился его опыт работы ученым секретарем научного общества при Московском университете. В 1894 г. Приамурский отдел Географического общества, почетным предсе-дателем которого стал С. М. Духовской, руководителем — Н. И. Гродеков, одним из членов-основателей — Н.Л. Гондатти, начал свое славное существование. Более чем за сто лет он внес крупный вклад в изучение, освоение и развитие российского Дальнего Востока.

В начале июня 1894 г. из Владивостока отправился пароход "Космополит”, который взял курс на Чукотку и должен был доставить к месту службы начальника округа Н.Л. Гондатти и его "аппарат”, состоявший из заместителя В. В. Анкудинова и девяти казаков. Некоторые казаки ехали с женами и детьми.

Что же представляла собой Чукотка в конце XIX века? Почему только упоминание о ней вызывало головную боль у Приамурского генерал-губернатора? Формально территория крайнего северо-востока евроазиатского материка была присоединена к России еще в середине XVII века, благодаря экспедиции казака Семена Дежнева. Проплыв по проливу, отделяющему Азию от Америки, С. Дежнев высадился со своими казаками на материке в районе реки Анадырь. Постройкой здесь Анадырского острога и было положено основание русскому владычеству. В 1775 г. кре-пость "Анадырский острог”, вооруженная пушками, имела гарнизон свыше 700 человек. Однако огромные затраты на его содержание, чрезмерные труды и лишения русских служилых людей, неподдававшийся военной силе коренной народ — чукчи — побудили правительство вывести из Анадырской земли русскую военную силу, и край, обильно орошенный потом и кровью казаков, по существу, утратил российскую принадлежность. Началось усиливавшееся от десятилетия к десятилетию проникновение на эту землю предприимчивых соседей-американцев. Воды Берингова моря и Ледовитого океана, омывающие Чукотку, славились чрезвычайным множеством морских зверей: китов, моржей, лахтаков, нерп. Это послужило основанием к китобойному промыслу, производившемуся в самых широких размерах американцами, имевшими с этого промысла колоссальные барыши. Сложилась довольно странная ситуация: на крайнем северо-востоке российских владений американцы забрали в свои руки не только морские промыслы, но и всю торговлю с чукчами, "народом довольно зажиточным и, в некоторых случаях, богатым, ибо оленьи стада у чукчей-оленеводов, у некоторых хозяев, доходили иногда до десяти и более тысяч голов”2.

С началом русской колонизации на Амуре и Уссури в середине XIX века, естественно, все внимание правительственных кругов России было обращено на юг Приамурья, а север его — Охотск, Гижига, Камчатка и Анадырь — по-прежнему оставались в забвении. Образование в 1884 г. Приамурского края позволило обратить внимание и на северо-восточные земли России. В 1889 г. они были административно объединены в Анадырский округ и было признано необходимым исследовать этот край и определить его роЛь в политической и экономической жизни России. Доктор Гриневецкий — первый начальник Анадырского округа — из-за болезни, а потом и смерти, оставил вопрос о Чукотской земле открытым. Сможет ли новый "начальствующий десант” утвердить власть России на этих землях, собрать всесторонние данные о народе, населяющем их с незапамятных времен?

25 сентября 1894 г. "Приамурские ведомости” проинформировали своих читателей о благополучном прибытии начальника Анадырской округи к месту назначения. При высадке же на землю прибывшим крупно не повезло: река Анадырь показала свой норов и перевернула баркас, на котором плыл Н. Л. Гондатти. Многие его вещи — различные научные инструменты, фотографические принадлежности, деньги — погибли. Погибли и его заметки о путешествиях на Новую Землю, в устье Оби, на остров Цейлон, в Индию, Китай, Японию и Америку, которые он собирался подготовить к изданию. Пробыв несколько дней в мокрой одежде, сменить которую было нечем, Николай Львович сильно заболел и, как он потом рассказывал, был готов "отправиться за доктором Гриневецким”. Но судьба была милостива к нему, и он выздоровел.

Опыт общения и изучения аборигенов, живших на севере Урала и Сибири, во многом помог Гондатти быстро адаптироваться к суровым условиям жизни в приполярье среди чукчей. Ученый рассматривал аборигенные общества как полигон для изучения ранних стадий развития человечества, как опыт организации жизни людей в единстве и. гармонии с природой. Ему было чуждо высокомерное отношение к чукчам, он не воспринимал их как дикарей, достойных сожаления за свою отсталость. Наоборот, он видел в них сильный, смелый, свободолюбивый народ, хранящий славу предков. Чукчи производили прекрасное впечатление. Это был "красивый народ, высокий, стройный, с умными, выразительными глазами, с гордо поднятой головой, прекрасно развитый физически. Среди женщин было немало красавиц”3.

Буквально с самых первых шагов по анадырской земле Н.Л. Гондатти начал изучать язык аборигенов и делал это с присущими ему настойчивостью и педантичностью. Вскоре к знанию английского, французского, немецкого он присоединил и чукотский язык, что помогло ему завоевать признание жителей тундры. Этому же в немалой степени содействовал и демократизм поведения начальника округа, его цивилизованное отношение к аборигенам или, как тогда говорили, инородцам. По распоряжению Гондатти всякого чукчу, по какому-либо случаю прибывшего к нему, следовало непременно накормить, напоить чаем, дать какой-либо подарок. Как правило, все связанные с этим расходы записывались на личный счет начальника. Превыше всего ценившие ласку и оказываемое уважение, чукчи тем же платили начальнику. Мариинский пост и село Марково стали популярными. Оленные (т. е. кочевые) чукчи во время своих зимних перекочевок хоть на несколько дней разбивали близ них свой лагерь. Все, от мала до велика, наведывались в казарму, где жил Гондатти. Сколько бы их ни приходило, здесь заваривался в котле чай, каждый гость получал по юколе, куску хлеба и кружке чая.

Одно из первых распоряжений начальника касалось торговли, которая играла в жизни чукчей огромную роль. Он увидел изъяны в сложившейся торговой практике, когда торговец приезжал в становище с товаром и диктовал свою цену. Гондатти под страхом строжайшей ответственности запретил торговцам выезжать для торга в одиночку. Для торговли назначалось место и время, приуроченное к обычному становищу чукчей. Первый Торжок, на который съехались торговцы, был проведен в ближайшем от с. Марково становище. Поднявшись на нарты, Н.Л.

Гондатти объявил по-чукотски, что с этого дня торговцы будут приезжать не в одиночку, а все сразу и выставлять все привезенные ими товары, что чукчи могут торговаться о цене, но если торговец и покупатель обменялись товарами, то дело кончено, и назад брать отданную за товар пушнину нельзя. Был поднят российский флаг, сделаны три ружейных выстрела, и торг начался. От обилия товаров, от возможности их все видеть, чукчи пришли в восторг, нововведение пришлось им по сердцу, и известие о торжках быстро распространилось по тундре. Всю зиму

1894 г. Гондатти провел в разъездах по торжкам, наблюдая за торговлей. Усилия начальника по достоинству были оценены, по всей тундре о нем пошла добрая молва. Ключом к установлению фактической власти России на северовосточной территории Гондатти считал снабжение ее товарами. С этой целью он предложил губернским властям устроить на Анадыре склад российских товаров по типу американского, который мог бы дать хорошую прибыль и стать надежным средством распространения среди аборигенов русского влияния.

Начальник края, территория которого равнялась среднему европейскому государству, изъездил его из конца в конец, преодолев свыше восьми тысяч верст, в основном на нартах. Как естественник, Гондатти ознакомился с чукотской медициной. Многие лекарственные средства он признал вполне рациональными и принял их для применения, дополнив своими учеными познаниями и средствами, выработанными медицинской наукой и практикой. Так, свято соблюдая все чукотские обряды при лечении, Николай Львович стал главным лекарем тундры. А началась эта деятельность с такого случая. В одном становище собирались убить безнадежно больного старика, что было в обычае чукчей. Хорошо изучив их верования и представления, согласно которым все болезни происходили от действия рассердившихся на чукчу злых богов, Гондатти убедил чукчей в том, что бог, который обычно покро-вительствовал душе убиваемого, в данный момент нахо-дился в отлучке и что убить больного следует через четыре дня. Доводы его показались родственникам основательными. Гондатти же, пользуясь своей аптекой и дорожной фляжкой коньяка, начал лечить старика. К его величайшей радости, больной почувствовал облегчение, и уже на третий день родственникам было заявлено, что больной не может быть убитым. Старик выздоровел и с этого времени "слава Гондатти окрепла и его сверхъестественная сила была признана чукчами”4.

Среди чукчей было введено празднование царского дня, который отмечался с торжественностью насколько это было возможно, с угощением всех приходивших чукчей рыбой, хлебом, кашей, чаем, с устройством атлетических игр, награждением победителей, которыми были не только мужчины, но и женщины.

После двух лет пребывания Н.Л. Гондатти на Чукотке его посетил действительный член Приамурского отдела ИРГО А. П. Сильницкий, совершивший поездку из Вла-дивостока в Анадырь на корабле, доставившем почту, продукты и товары. Личные его впечатления от поездки и знакомства с Н. Л. Гондатти были опубликованы в Записках Приамурского отдела5, благодаря которым имеется возможность и сто лет спустя объемно представить личность начальника Чукотки, условия жизни и характер его деятельности. Не будучи знакомым с Гондатти, А. П. Силь-ницкий слышал, что он человек молодой, полный сил и здоровья, поэтому был немало удивлен, когда увидел перед собою человека с сильною проседью в голове, с морщинистым, землистого цвета лицом. Его поразило, что, пройдя несколько ступенек трапа, Г ондатти так запыхался, что почти не мог говорить. Общаясь с ним в течение 12 дней стоянки корабля, Сильницкий обратил внимание на его выдержанность, неприхотливость, приветливость, даже ласковость, веселость, способность в трудную минуту пошутить. Работая день и ночь, Гондатти успел за это время прочитать многочисленные бумаги, адресованные ему из разных учреждений края, а также письма и телеграммы из Москвы, Петербурга, Парижа, Нью-Йорка, и написать ответы, принять с парохода большой груз, снарядить отправку товаров в с. Марково. Под руководством начальника команда казаков работала дружно и эффективно. Она поразила А. П. Сильницкого, бывшего военного, своей подтянутостью и дисциплинированностью. "...Никогда и нигде не видел столь образцового порядка, столь дисциплинированной и проникнутой сознанием долга команды, каковою я видел маленькую команду анадырских казаков,— писал он.— Думаю, что много труда, таланта и глубокого знания человеческой природы положил Гондатти в дело воспитания своих казаков”6.

В целом личность Николая Львовича произвела на А. П. Сильницкого "неизгладимое впечатление”7. Обстановка, в которой жил начальник округи, не отвечала "самым скромным требованиям самого скромного человека”8. Претерпевая чрезвычайные лишения, он никогда не утрудил губернское начальство никакою просьбой об улучшении его личного существования. "Это обстоятельство показывает,— писал Сильницкий,— что во имя идеи человек может мириться с реальнейшими бедствиями живого существа: холодом, голодом..., что в великой России, во всех случаях, где требуются люди долга, способные на самозабвение, таковые находились повсюду исстари и теперь”9. Жилище, в котором жил и работал Н. JI. Гондатти вместе со своей казачьей командой, называемое казармой, представляло собой деревянный барак, крыша которого была обмазана глиной, а стены обложены дерном. Зимой в 60- градусный мороз, сопровождаемый сильными ветрами, это жилище не могло спасти его обитателей. "Наша пурга в какие-нибудь 6—10 часов заносит всю казарму до окон,— рассказывал Н. JI. Гондатти гостю... — Так мы пургу и сидим, не видя света, не дыша свежим воздухом, в течение 3—4 недель”10.

А какой восторг вызвала у Гондатти и его помощника Анкудинова картошка, которой их угостили на приеме у капитана корабля. "Не ели, батенька, мы картошки вот уже год, а если бы вы знали, как другой раз хочется растительной пищи”11,— признавался Николай Львович.

Пробыв на Чукотке положенных два года, успев за это время немало сделать, Н. Л. Гондатти решил остаться еще на один год. Реакция А. П. Сильницкого за это решение Гондатти была мрачной и одновременно приподнято-торжественной. "...Возвратится ли когда-нибудь Гондатти, хватит ли его пошатнувшегося здоровья, чтобы провести в Чукотской земле еще третью суровую полярную зиму, сказать трудно,— писал он.— Я же со своей стороны могу по этому поводу высказать искреннее и глубокое убежде-ние: останется ли Гондатти жив, сложит ли он свои кости в Чукотской земле, но его имя, его самоотверженная де-ятельность, очевидцем которой я был, составит гордость не только Приамурского отдела Императорского Русского географического общества..., но оно составит гордость всех истинно русских людей, любящих своего Царя и Отечество”. "Начальник Анадырского округа господин Гондатти остался еще на один год в своем округе для окончания своих научных исследований”12,— писали "Приамурские ведомости”.

Современный среднестатистический российский обыватель навряд ли поймет своего соотечественника Н. Л. Гондатти, более ста лет назад принявшего решение остаться еще на год в тундре. Ради чего лишать себя комфортных условий московской жизни, размеренной и уважаемой научно-педагогической работы, более того — терять здоровье и рисковать жизнью? Может быть, ради престижной должности или больших денег? Но какая такая престижность — начальник богом забытой окраины России, половина которой находилась за полярным кругом. Да и жалованье за эту государственную службу не выходило за рамки общепринятых норм. В таком случае, может Гондатти был чудаком, романтиком, идеалистом, не знавшим жизни? Но эти свойства совершенно были чужды его натуре. Современники Н. Л. Гондатти, его родные и коллеги тоже далеко не все понимали его. Многочисленные письма друзей и родных "были полны упреков, что он, оставаясь так долго в Чукотской земле, губит свое здоровье, губит свою жизнь”13. Некоторые члены Императорского Антропологического общества при Московском университете звали Николая Львовича в Москву, к его прежней деятельности, они уведомляли его, что даже та казенная квартира при Политехническом музее, которая полагалась ученому секретарю общества, была не занята и ждала его.

Что же составляло главный мотив непонятного для многих, нестандартного поведения Н. Л. Гондатти? Дело в том, что он принадлежал к такой доблестной когорте россиян, как подвижники, всегда составлявшие в генетическом фонде России особую ценность. Подвижники — люди, славные великими делами, доблестные делатели, храбрые, удачливые воители. Именно им во многом обязана Россия своей славой, могуществом и богатством. Подвижник Гондатти считал своим долгом и честью сделать власть России в Анадырском округе фактической, поставить надежный заслон проникновению американцев в российские владения. И он добивался этой масштабной цели отнюдь не насилием, а в первую очередь, "силою нравственного влияния своей личности”14, решительным содействием развитию в округе торговли российскими товарами.

В последний год своего пребывания на Чукотке Гондатти предпринял долго готовившуюся поездку к Берингову проливу, на крайнюю северо-восточную оконечность материка, или, как он называл, на Нос. Стоит посмотреть на карту северо-востока России, чтобы убедиться в гран-диозности предпринятой Н. Л. Гондатти поездки из села Марково на реке Анадырь в бухту Провидения Берингова пролива. За три с лишним месяца рискованного для жизни путешествия он проехал на нартах около 2600 верст, посетил 38 лагерей кочевых и 42 поселения оседлых чукчей. Всего он посетил 437 жилищ с населением, состоящим из 1244 мужчин и 1319 женщин15. Иной раз Николаю Львовичу со своими спутниками приходилось проводить ночи на открытом воздухе, т. к. стоянки чукчей отстояли друг от друга на большом расстоянии, которое за день езды собаки не успевали пробегать. Юрты, которые встречались на пути и непременно посещались начальником округи, часто имели стены из дерна, а крышу из моржовых или иных шкур, иногда заменяемых старыми парусами со шхун, а вместо деревянных шестов и подпор использовались кости китов, белух и других крупных животных. Гостеприимные хозяева угощали путешественников большей частью сырым или полувареным мясом. Детальное знакомство с жизнью оседлых чукчей позволило Н. Л. Гондатти сделать вывод о том, что почти все поселения как на берегу Великого, так и Ледовитого океанов, стали гораздо малолюднее, чем они были тридцать лет назад. Иные поселки совершенно исчезли, и только остовы жилищ да ямы, бывшие погребами, указывали на то, что здесь когда-то жили люди. Главная причина сокращения оседлых чукчей была связана с уменьшением морского зверя, а во многих местах и с совершенным исчезновением кита и моржа. Виновниками в этом собеседники Н. Л. Гондатти считали американцев, которые в течение нескольких десятков лет совершенно бесконтрольно хозяйничали у российских берегов, массу китов и моржей истребили, остальных — напугали, что сильно затруднило охоту на крупных животных.

По свидетельству аборигенов, живших как на Анадыре, так и по берегам океанов, климат за последние 20—30 лет существенно изменился: зимы стали гораздо суровее, со свирепыми ветрами. 14—12 лет назад жители многих поселков пережили подряд две сильные голодовки, когда "немало народу вымерло”. В остальные же годы в зимнее время, в особенности ранней весной, во многих поселках чукчи живут почти всегда впроголодь.

Одну из целей поездки начальник Чукотки видел в том, чтобы показать местному населению, что они "составляют часть российского государства и что над ними есть также власть”16. В каждом большом поселке Гондатти распоряжался о выборах населением трех старших, которые разбирали бы разные споры и ссоры, следили бы за промыслом, докладывали бы обо всем случившемся проезжающим представителям местной администрации. Он собрал на сходку самую авторитетную и колоритную часть местного населения — шаманов, заговорщиков (колдунов) и эрккаляольтэ (мужчин, ходивших в женской одежде, исполнявших большей частью женские обязанности, которых боялись гораздо сильнее, чем шаманов и колдунов). На сходке начальник сказал, что они по-прежнему при полной свободе будут отправлять свои религиозные обряды. Однако "не будут только допускаемы убиение больных и престарелых”, за что виновные будут подвергаться строгой ответственности17.

Ввиду огромного значения оленеводства для края, Гон-датти счел необходимым подкрепить своим авторитетом желание большинства чукчей и запретил продавать живых оленей на американские суда. А также он запретил ввоз спирта, предупредив, что если кто-нибудь его приобретет, у того он будет вылит, а если это будет торгующий, у него закроется склад. Это распоряжение было направлено против экипажей американских китобойных судов, промышлявших у российских берегов и занимавшихся обширной торговлей спиртом. С его помощью они за бесценок приобретали у чукчей оленей, шкуры белых медведей, мамонтовую кость, моржовые зубы и т. д. По словам чукчей, американским китобоям было строго запрещено продавать спиртные напитки на своем берегу. Начальник пришел к выводу о необходимости устроить в Уэлене казенный склад, на базе которого можно было организовать обмен товарами с местными жителями, а также построить дом и баню для служащих.

Решение переписать все оседлое население преследовало как научную цель, так и фискальную (подготовить материалы для обложения инородцев ясаком). С этой целью Н. J1. Гондатти составил специальные опросные листы. По существу, он одним из первых в России осуществил, выражаясь современным языком, социологический опрос значительной массы населения Анадырского края. Объектами переписи оказалось все без исключения оседлое население побережья Великого океана к северу от Анадырского лимана, а также самый восточный поселок побережья Ледовитого океана Уэлен — значительное по-селение на берегу Ледовитого океана, место торговли осед-лых чукчей и Уныын — самое населенное место в округе, насчитывавшее около 500 человек и являвшееся сосредо-точением американской торговли.

Переписывание нигде не встретило препятствий. Для того чтобы сведения были как можно точнее, Гондатти объехал, по существу, все поселки, для чего уклонялся часто в ту или иную сторону от прямого пути. Большинство из местных жителей никогда не видело русских, т. к. кроме нескольких русских судов, пристававших к очень немногим поселкам, здесь из русских больше никого не было. Гондатти обнаружил наличие в чукотском языке двух разных слов для обозначения немногих местных русских из потомков казаков-первопроходцев и пришлых русских. Свое внимание начальник обратил на факты, по существу, мародерства со стороны русских, приходивших на судах: они забирали у инородцев ружья, патроны, порох, на глазах у жителей одного поселка была захвачена шхуна, принадлежавшая чукче. Такие факты огорчали Н. Л. Гондатти, он считал, что подобное беззаконие должно быть исключено из жизни населения округа. В письме своему университетскому однокашнику Д. Н. Анучину18 Гондатти откровенно высказал горестные размышления по этому поводу. В частности, он писал: "...чукчи меня спрашивали, друзья ли им русские или враги, и когда я отвечал им, что друзья, то они сомнительно качали головой и говорили: зачем же русские отбирают от нас ружья, порох, свинец, чем мы добываем средства к существованию, зачем отнимают вельботы, забирают наши склады. Когда у нас голод,— продолжали чукчи,— нам помогают не русские, а американцы, они дают нам в обмен на китовый ус и моржовую кость — муку и солонину”19.

Две гармонично сочетавшиеся ипостаси Н. Л. Гондатти

— администратора и исследователя — помогли ему при-нимать адекватные управленческие решения и проникать в тайны миросозерцания жителей. Предпринятые им административные меры впервые были направлены против хозяйничания в районе Уэлена американцев, в защиту интересов местного населения и России. Предложения начальника округа, направленные губернским властям Приморской области, содержали долговременную про-грамму развития на Чукотке российской торговли, которая была способна приносить большие дивиденды и зак-репить здесь российскую власть.

Демократичность, цивилизованность, гуманистичность политики Н. JI. Гондатти как представителя власти России, обеспечили мирный, безболезненный перевод аборигенов Чукотки в российских поданных.

Вопреки мрачным прогнозам Н. Л. Гондатти успешно проначальствовал третий год и летом 1897 г. благополучно вернулся на большую землю, в Хабаровск. Ему — члену- основателю Приамурского отдела Императорского геогра-фического общества предстояло выступить на общем со-брании отдела о результатах своей научной деятельности в течение трехлетнего пребывания в Анадырском крае. В то время Приамурский отдел ИРГО был единственным научным учреждением, объединявшим исследователей, занимавшихся изучением природы, населения и экономики обширной малоизученной территории дальневосточной окраины России. Каждое новое свидетельство о крае, приобретенное в ходе путешествия, а тем более экспедиции, становилось предметом внимательного рассмотрения на собрании отдела, публиковалось в его Записках. Приамурский отдел, возглавляемый генерал-губернатором

С.М. Духовским и его заместителем Н. И. Гродековым, по существу, объединил всю дальневосточную интеллигенцию и в большой мере содействовал деловому, не формальному общению ее с высокой краевой администрацией, что приносило немало пользы культуре и просвещению. Этот характер Приамурского отдела в полной мере проявился вновь во время выступлений Н. Л. Гондатти. Общее собрание как никогда было многолюдно и волнующе. На эстраде были выставлены коллекции, собранные Н. JT. Гондатти. Особое внимание присутствовавших привлекли останки мамонта. Открыв собрание, Н. И. Гродеков пригласил присутствовавших приветствовать Николая Львовича Гондатти с прибытием в Хабаровск и поблаго-дарить за его полезную деятельность на благо отдела. При неумолкающих рукоплесканиях публики, подойдя к Гон-датти, С. М. Духовской подал ему руку и "от имени Приамурья благодарил его за самоотверженную деятельность в Анадырском крае”. Очевидно, при этом генерал-губернатор испытывал и личное удовлетворение, поскольку не ошибся, когда четыре года назад, едва познакомившись с Гондатти в Москве, предложил ему стать администратором Чукотки.

В своем докладе, длившемся целый час, бывший начальник Чукотки "с приемами истого оратора” рассказал публике об Анадырском крае, его топографии, климате, флоре и фауне, о его жителях и их нравах. Затем он демонстрировал свои коллекции. Объяснения давались так просто и ясно, так занимательно, что публика слушала их с неослабевающим вниманием около полутора часов. Через день состоялось продолжение собрания, и на этот раз в зале яблоку было негде упасть. Лекция Н. Л. Гондатти была прослушана с захватывающим интересом, а сам талантливый лектор был награжден настоящей овацией. Стоявший близ лектора С. М. Духовской обратился к собранию с краткой речью, в которой он в частности сказал: "Николай Львович Гондатти ... поднял выше знамя именно того направления, которое ныне наиболее желанно и наиболее полезно для Приамурского края. Наш край — молодой, каждый день все более убеждает нас, что мы его еще знаем мало, и, чтобы узнать, требуется, подчас, необычайная борьба с местною природою и трудностями. Между тем, без основательного изучения местных условий, никакая'административная, ни иная деятельность не могут быть правильными... Да множатся в нашем крае деятели именно те, кои теперь наиболее нужны, и да укрепляется и развивается их трудовая сила, мощь и слава России на Дальнем Востоке”20. Слова главного начальника края вызвали единодушное и громкое "ура” присутствовавших. Под гром аплодисментов, под неумолкаемые, мощные крики "ура”, С. М. Духовской, подойдя к Гондатти, обнял его. Благодаря журналистам газеты "Приамурские ведомости” и через сто лет мы можем представить необыкновенную атмосферу встречи Н. Л. Гондатти, устроенной администрацией края и хабаровской интеллигенцией. Сколько в ней было оптимизма, энтузиазма, восхищения подвигом. Да, Н. Л. Гондатти приветствовали как первопроходца, как человека, совершившего подвиг. И это было вполне заслуженно. В связи с этим газета писала, что в России далеко не всегда многочисленные примеры высокого самопожертвования, делаются известными. К счастью, труды и служба Гондатти на пользу Отечества не остались безвестными. "Надежды, которые возлагал на Гондатти Приамурский отдел и его покровитель, Гондатти оправдал в полной мере, и чествование его, публичное воздаяние ему должного за его самоотверженные и полезные труды, укрепляет сознание, что каждый работник Приамурья, при всех невзгодах и лишениях, неизбежных в нашем суровом крае, найдет себе должную оценку в Приамурском отделе Императорского Русского географического общества”21.

Одним из главных результатов трехлетнего пребывания администратора Н. Л. Гондатти в Чукотской земле явилась просьба к администрации Приамурского края принять чукчей под покровительство и защиту русского царя с обязательством вносить в государеву казну то количество ясака, какое будет указано. Оказалась весьма результативной и научная деятельность Гондатти: им были собраны обширные материалы для всестороннего описания Анадырского края. Свои научные наблюдения Николай Львович обобщил в четырех статьях, которые были опуб-ликованы в "Записках” Приамурского отдела ИРГО, с приложениями: анкетой переписи чукчей, краткой харак-теристикой населения Уэлена, его составе, занятиях, быте, сведениями о движении судов в Уныыне весной и летом 1895 г., списком проданных американскими судами в

1895 г. товаров, образцами предметов торговых сделок22. Например, из приложения можно узнать, что в конце про-шлого века на берегу Берингова пролива за 20 пар средних пластин китового уса, 2 шкуры белого медведя, 20 шкур белых песцов, 5 шкур взрослых пыжиков и 1 кухлянку было получено: 2 пуда байхового чая, 8 пудов сахара, 2 ящика табака, 1 винчестер, 1 ящик патронов, 40 прутов свинца и 6 саженей ситца23. Заметим, что научные работы Н. Л. Гондатти и сегодня сохраняют свою ценность для этнографов, историков, краеведов, изучающих историю северо-востока России.

Н. Л. Гондатти стал одним из основателей хабаровского музея, возникшего вместе с Приамурском отделением ИРГО. Его дарения составили значительную часть первоначальной музейной экспозиции. Перед отъездом на Анадырь летом 1894 г. он, как писали тогда, "пожертвовал” в библиотеку музея 20 книг24. После первого года управления Чукоткой с пароходом во Владивосток Гондатти отправил обширную коллекцию, полный перечень которой сохранился в фондах музея. Это, в первую очередь, разнообразная одежда: кухлянка, какие носили русские торговцы на реке Анадырь, дорожный костюм чукчи, одежда новорожденного и костюм чукчаненка, начавшего ходить, костюм чукчанки, одежда чукчи во время охоты на морского зверя, кухлянка, изготовленная из моржовых кишок, кожаные чулки, перчатки и т. д. В коллекцию вошли нарта, в которой ездили женщины, инструмент для вязания сетей, корыто для скота, лыжи, ловушка для ловли лис, 14 образцов изделий из бересты. Представление о фауне тундры давали такие предметы, как голова, бивни, зуб и кость мамонта, шкуры медведя, волка, песца, зайцев, 144 шкурки различных птиц, а также изготовленные Гондатти спиртовые препараты морских животных Берингова моря: морских ежей, звезд, раков и т. д. Новое пополнение музею из Анадыря привез с собой А. П. Сильницкий в 1896 г. По возвращении с Чукотки во Владивосток Николай Львович послал письмо Н. И. Гродекову с предложением направить музею предметы в "дополнение к ранее присланному”. В январе 1898 г. Гондатти сообщил Гродекову о том, что передал М. Т. Шевелеву для хабаровского музея 8 ящиков с книгами (большей частью по естествознанию, как на русском, так и иностранных языках), разными предметами, в том числе фотографический аппарат со всеми принадлежностями и микроскоп25. К слову сказать, некоторые из гондатьевских экспонатов сохранились в музее до наших дней. Большую часть собранной на Чукотке коллекции Н. Л. Гондатти за свой счет отвез в Москву и подарил Этнографическому музею Академии наук. Современников поражала богатством и огромным объемом собранная Гондатти естественно-историческая коллекция, содержавшая данные о природе и населении, его одежде, жилищах, промыслах. На основе этой коллекции В. Г. Богораз-Тан написал очерк о материальном быте оленных чукчей. Другой столичный ученый В. Ф. Миллер использовал материалы Гондатти для написания статьи об эскимосских наречиях Анадырского округа.

За научные труды по антропологии, статистике и этнографии на Чукотке Академия наук присудила Н. Л. Гондатти большую золотую медаль имени академика Бера. Русское географическое общество удостоило его тоже золотой медали. Признанием заслуг бывшего начальника Чукотки перед Отечеством явилось награждение его орденом св. Владимира IV степени.

 К ОГЛАВЛЕНИЮ