Добро пожаловать!
    
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
Приветствую всех пользователей и Добро Пожаловать на сайт посвященному Дальнему Востоку России прошлое и настоящее
 Протокол дополнительного допроса гр. Мищенко 15-08-2013, 14:31 |

г. Хабаровск

1933 г. марта 23 дня. 

Я Уполномоченный ВОДТО ОГПУ ОБОЛОНКИН допросил дополнительно гр. Мищенко Константина Фёдоровича, который по существу дела показал: вопрос о посылке п/х Сахалин на Оху был поставлен в октябре месяце 1932 г. Трестом Сахнефти в Охе, вижу отсутствия фуража для лошадей работающих на нефтяных промыслах, т. к. имеющиеся лошади в количестве 653 штуки могли дохнуть, что угрожало невыполнением программы по добыче нефти.

В октябре месс. Крайисполком и Крайком ВКП(б) постановили отправить пароход с грузом на Оху в первой декаде ноября, учитывая прошлые года возможности выгрузки в это время в Охотское мне. В первой декаде парод Кправдения Совторгфлота дан не был,  поставили под погрузку только 17 ноября п/х Сахалин который был подгружен преимущественно овсом, буровым оборудованием и машинными маслами. Кроме груза Сахнефти, был также в значительном количестве груз Сахснаба и Сахлеса и принято на борт 200 чел. рабочих на лесозаготовки в Бухру Лангери. Во время погрузки п/х Управляющим Совторгфлота Гончаровым было заявлено, что для отправки парохода порт не имеет угля. Когда я из Владивостока дал телеграмму Крайкому и Крайиполкому о возможности  срыва рейса и заброски груза на Оху, из-за неснабжения углём п/х Сахалин. По настоянию Крайисполкома перед Дальулём, уголь был Владивосткокским портом получен и п/х  «Сахалин» был отправлен только 27 ноября 1932 года с большим опозданием,  так как в такое время когда ни одно судно не посылалось, поэтому все знали, что рейс «Сахалина» трудный и опасный и требовал от всех, находящихся  на судне особой бдительности и упорства в выполнении рейса парохода «Сахалин».

Перед отходом парохода я получил радиограмму из Треста Сахнефти выехать мне с пароходом по сопровождению грузов и для информации  о нашем продвижении Крайисполкома и Крайкома, а так же Треста  Сахнефти в Охе. Перед  отходом парохода я дал телеграмм в Благовещенскую Контору Сахнефти Львову, чтобы последний для нефтяных промыслов в Оху выслал спирт, который прибыл по железной дороге в количестве 6 ящиков, спирт шёл в Оху для специального назначения на разгрузочные работы в Охе в зимнее время, по примеру всех остальных рейсов, где а разгрузочных работах для рабочих раздавали спирт, для согрева, что мною было сделано и в этом рейсе. Полученные 6 ящ. я распорядился 5 ящ. Положить в твиндек и 1 ящик в каюту Туманова. В каждом ящике в среднем было по 50 бутылок. Взятый в каюту спирт предназначался исключительно для выпивок, и возможности оттирания при обмораживании.

В первый день отхода из Владивостокского порта я совместно с пассажирами Тумановым, Кузнецовым, Егоровым и Соколовым в каюте у Туманова устроили пьянку, выпили около 3-х бутылок спирта, а так же последующие дни мы выпивали по незначительному количеству разведенного спирта перед обедом и ужином.

Проходя пролив Лаперуза п/х «Сахалин» попал в сильный шторм, находящийся спирт в каюте разбило за исключением бутылок которые так же выпили, а после я стал брать в буфете перцовку, все взято в количестве 20 бутылок по цене 32 р. за бутылку, которая была выпита так же совместно с вышеуказанными лицами.  Перцовку покупали за наличные деньги вскладчину.

В декабре месяце, когда  п/х  «Сахалин» вошёл во льды Москальво и  стали делать отколку льда, я , Кузнецов и Туманов разговорились, что нужно было бы доставать спирта ящик, для ободрения работающих на отколке льда, на что я дал своё согласие и кузнецов пошёл к ревизору Куракину, с которым у капитана разрешили вопрос вынуть ящик спирта и капитан дал своё согласие дл команды выдавать спирт, только через администрацию, что и было сделано.

Спирт-ящик я распорядился поставить у Туманова и он выдавал только по моему распоряжению, ведя учёт. Спирт получали: Старпом Рождественский, Ставр. Мех. Хорьковский, а так же и получал капитан Тэн,  а рабочие Сахлеса и друг. Пассажиры получали непосредственно от меня и Туманова по списку, исходя из нормы, которую установили командованием парохода, выдавая спирт, только тем, кто работал на отколке льда. Выдачу спирта проводили без всяких письменных распоряжений капитана, а просто по требованию  устному от Рождественского, Хорьковского. Выдавать спирт и вынимать его из грузов, особой необходимости не было, так как при работе можно было обойтись и без него, но считал, что более интенсивной работы спирт будет полезен, имея в виду, что работать, приходилось во время пурги (снега)  - работавшие промокали.

За время всего рейса п/х «Сахалин» из трюма было вынуто 2 ящ. Спирта, не считая взятого мною ящика в каюту выпито было не более, как 52 бутылки, а остальные были разбиты штормом, а из последнего ящика спирт, который был вынут в день пожара – сгорел (вынуто только 7 бутылок).

После невозможности производить грузоподъёмные операции в Охе из-за сильных штормов и из-за боязни быть выброшенными на берег, пошли в море штормовать, но усилившимся штормом который клал судно на 50 градусов и халатности Старкома  Рождественского и боцмана Филипова, не закрепивших в достаточной мере плавсредства, штормом унесло в море 2 спасательных бота, 1 кунгас т помяло паровой котёл которым так же повреждена лебёдка. После чего следовать на Оху за отсутствием плавсредств и достаточного отсутствия угля и пресной воды – было невозможно, и держали курс на Владивосток.  Проходя пролив Лаперуза капитаном была получена радиорамма о том, что разрешается зайти в японский порт, для снабжения углём, для покупки кунгасов и очинки катера,  отпустив на это 15000 иен. 19 декабря прибыли в Япнский порт Оттара на берег выходили только капитан, выпивок на берегу небыло, т. к. болшее время находились в полиции и Таможне, созваниваясь по теефону с Торгпредставителем в Хокодате, т. к. в Отаро купить кунгасы и починить катер было нельзя и чтобы торгпредставительство в Хокдате всё это подготовило. По прибытии в Отаро у капитана был острый конфликт с полицией, которая делала формальный осмотр, в особенности  пред. Судкома Новикова, где капитан предложил полиции прекратить подобные обыски после этогояпонские полицейские предложили капитану проехать на берег и договорится с нач. морской полиции о правильности произведённого обыска, совместно капитаном был и я в полиции, где один из полицейстких предложил капитану Тэн ответить на задаваемые вопросы о его автобиографии, как-то: где родился  кто родитель перечисляя, дед, прадед и т. д. т.е. вопросы вовсе не относящиеся  к делу, на все задаваемые вопросы капитан отказался давать ответы и мы ушли на пароход.

Во время стоянки, где на судне находились полицейские, в каюте №10 артист Заботин отправлял именины, на их присутствовали артисты, я, капитан Тэн, Кузнецов и Туманов. Сколько выпили, точно я не знаю, но за время моего нахождения выпито было 7 бутылок перцовки и 1 бутылка виноградного вина.  Во время выпивки я говорил, что в случае выполнения рейса будем ставить вопрос перед Крайисполкомом о награждении капитана Тэн орденом Трудового Знамени, а так же награждении всего экипажа. В отношении скандала с присутствовавшими – Стармехом Корьковским, я не помню. Несмотря на то, что с японской полицией у капитана был конфликт, перед отходом парахода из Отаро он распорядился приготовить столы в кают-кампании для угощения нач. японской полиции со своим штатом в количестве 10 человек и сказал мне, что нужно будет им поставить на столы перцовки, я дал распоряжение отпустить буфетчику 2 бутылки перцовки за мой счёт. Во время же угощения чинов Японской полиции по их просьбе был устроен концерт, силами находившихся артистов на судке, ехавших на Оху. После их выстпления я для них станцевал гопака и перекувыркнулся через голову. После сделанного концерта и угощения полиция с парохода ушла и мы снялись держа курс на Акодате. Точно не помню, какого числа, примерно 25 декабря прибыл в порт Хокодате, за время стоянки капитана Тэн на судно приходил только ночевать, а остальное время находился на берегу и приезжал на пароход днём очень редко. За время стоянки на борту парохода было 2 пожара – горение катера и самовозгорание угля. Я на берег ходил по пропуску, который выдало Торгпредство Хокодате через консульство. Торгпредство по моей просьбе указав, что я не имею белья, отпустил мне 35 иен, за счёт Сахнефти, на отпущенные иены я купил  себе бельё и кое-что по мелочи. На берегу Хокодате я не пьянствовал. 31/12 после исправления посредством покупки унгасов, п/х «Сахалин» снался обратно курсом на Оху,. Пройдя от порта часа три начался шторм, капитан вернулся немного назад и отдел якорь и стали подготовляться к встрече нового года, на котором я делал доклад об итогах первой пятилетки и вступления во вторую пятилетку. После доклада бы вечер самодеятельности и ужин в кают-кампании. На следующий день утром потеряв якорь, пошли курсом на Оху. Перед отходом их Хокодате на прощанье для чинов японской полиции в каюте капитана было сделано угощение, так же со спиртными напитками, кто распорядился ставить перцовку и какое количество  не помню.

11.01.33 г. подходя к Охе, после сделанного собрания о возможности зимовки я, совместно с Кузнецовым предложил вынуть один ящик спирта, имея ввиду подойти на утро к Охе и приступи к разгрузке, на что капитан для согласие, вынутый ящик спирта  я распорядился поставить к Туманову в каюту и сразу же было роздано, капитану 2 бутылки, Старкому 1 бутылка и бргадирам Кузнецову и Соколову 2 бутылки, в этот же вечер у меня в каюте производилась выпивка, где присутствовал капитан, Кузнецов, Соколов и Туманов, а так же присутствовали 2-й помощник капитана Куракин. Пили при мне все кроме капитана Тэн и Куракина. Пили ли они после меня, я не знаю, т. к. в 11 час., я лёг спать. В этот же вечер во время ужина у себя  каюте, где я был один, я увидел проходящего Новикова, который стоял в это время на вахте, я ему предложил покушать и дал полстакана водки, после чего он ушел обратно на вахту, где после меня пил Новиков, я не знаю. За время рейса из команды со мной выпивал капитан Тэн, раза три, Хорьковский и Рождественский один или два раза, а так же за время рейса я, капиатн Тэн, Хороковский, Рожденственский играли в командной кают-кампании в карты – проферанс до часа ночи, возможно что играли и дальше, но я не играл. Денег проиграли мало. В отошении того, что я говорил: “я являюсь фрахтователем судна” – такого случая небыло, но видя за время рейса те или ины неисправности на судне, как-то: недостаточное крепление плавсредств, и небрежное отношение к шрузам, я всегда укаывал на все недостатки ревизонру и Старпому, последние всегда мне отвечали, что я являюсь только пассажиром и не должем вмешиваться в дела судовой администрации, на что я им отвечал – что являюсь хозяином грузов и просил их относится более бережно.

Во время пожара кем-то из трюма был вынут спит, остальные три ящика, когда я увидел часа в 3 и бдучи обмокшим, на палубе спирт, я сказал пассажиром Панченко, чтобы он дежурил около спирта и взял 2 бтылки спирта - стал сам обтираться, и обтёр других, выпил рюмку водки, а так же дал другим по рюмке, ушёл на тушение, сказав  Радишевскому, что в случае будут обморожения, занимайтесь тут медицинской помощью и смотри – кого нужно обтереть и кому нужно дать выпить.

В каюте у меня один раз была артистка Дина Ивановна фамилии не знаю, пассажирка Александра Яковлевна, а так же были Хорьковский и Кузнецо, когда выпили по рюмке перцовки, они ушли. О том, что у нас в каюте были выпивки пассажиры все знали.

Виновным себя признаю в том, что во время рейса парохода «Сахалин» и имеющего большое значение для снабжения охотских нефтяных промыслов, в тяжёлое время плавания опасное для судна, а также и пассажиров, допускал у себя в каюте выпивку спиртных напитков, совместно с пассажирами и администрацией судна. Но во время всего рейса, когда мне приходилось угощать командный состав судна – я этой ошибки не учел, а наоборот считал, что я проявлю товарищеское гостеприимство и угощал всем, чем мог.

В том, что, будучи в портах Старо и Хокодате я совместно с капитаном для чинов японской полиции устраивал угощение со спиртными напитками за мой счёт, а также в порту Отаро устраивал концерт, в котором я принимал участие, танцуя полицейским гопака, кувыркаясь через голову, зная, что полицейские не являются ля нас друзьями, я в то же время не считал  в этом есть что-либо преступное, а кроме того танцуя перед ними я хотел показать что старики у нас пляшут не хуже молодых. В настоящее время считаю, что танцуя перед японцами, я сделал глупость. Являются и мои поступки антипартийными, ответить не могу.

В том, что я совместно с пассажирами  у себя в каюте выпивал считаю это нормальным, и предосудительного в этом ничего нет.

Взятие из груза спирта мною я считаю, что оно никакой дезорганизации в работе судна не внесло и если администрация у меня выпивала, то она знала, что делала и я их насильно не втягивал.

Показать больше ничего не могу, протокол читал, записано с моих слов верно.

п.п. Мищенко

верно

 

Источник: ГАХК Ф.П.2 Оп. 1 Д. 483 Л. 70-73

Публикуется с сохранением оригинальной орфографии и пунктуации.


 
Разместил: Палыч

Комментарии