Добро пожаловать!
    
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
Приветствую всех пользователей и Добро Пожаловать на сайт посвященному Дальнему Востоку России прошлое и настоящее

Глава 4. Поиски морских путей на Камчатку и Аляску

21 января 1839 г. в просторном конференц-зале Морского кадетского корпуса в торжественной обстановке праздновалось пятидесятилетие службы на флоте вицеадмирала И. Ф. Крузенштерна. Прославленный боевой адмирал и мореплаватель П. И. Рикорд, обращаясь к юбиляру, сказал: «Никогда не забудут русские, что вам, тогда еще юному, только что возвратившемуся в отечество обязана была Россия первою мыслию путешествия вокруг света»[1].

Эти слова, как отмечал Л. И. Голенищев-Кутузов, «сугубо удивили тех, кому известно, что не только имелась мысль о путешествии вокруг света, но для сего приготовлен был отряд, когда Иван Федорович Крузенштерн был кадетом в Морском кадетском корпусе» (1840, стр. 11).

Подвиг И. Ф. Крузенштерна, первым (вместе с Ю. Ф. Лисянским) из русских моряков совершившего кругосветное путешествие, принес ему бессмертную славу. Он, разумеется, не нуждался в заслугах, принадлежавших другим. «Слава о достоинстве первого нашего путешествователя вокруг света,— справедливо замечает Голенищев-Кутузов,— служит доказательством несравненно больше, нежели изречение, что «никто и прежде его мысли не имели»».

Но и в наше время вопрос об истоках отечественных кругосветных путешествий еще не получил исчерпывающего освещения ни в исторической, ни в географической литературе.

Между тем уже в первой половине XVIII столетия вопрос о снаряжении кругосветной экспедиции рассматривался в плоскости практического его решения. С этой точки зрения несомненный научный интерес представляют первые проекты посылки кораблей из Кронштадта на Камчатку вокруг мыса Горн, составленные в 1732 г. Н. Ф. Головиным и Т. П. Сандерсом в связи с подготовкой экспедиции Беринга и Чирикова и выдвинутые 23 года спустя М. В. Ломоносовым.

Смелое предложение о посылке экспедиции из Архангельска по Северному Ледовитому океану в Восточ-ную Индию высказал М. В. Ломоносов (1952, т. VI).

Путешествие Полубояринова в Бразилию и Индию

В начале 1763 г. посол России в Лондоне А. Р. Воронцов, узнав, что Ост-Индская компания направляет корабль «Спикей» в Бомбей, получил разрешение послать в это плавание двух русских офицеров: мичмана Никифора Полубояринова и унтер-лейтенанта Т. Г. Козлянинова. 25 апреля корабль взял курс к берегам Бразилии. Полубояринов вел дневник, в котором подробно описал плавание в экваториальной части Атлантического океана, он заносил в него данные о погоде, глубинах, направлении и силе ветров.

22 июля «Спикей» бросил якорь вблизи города Себастьян. В Бразилии Полубояринов заносил в дневник самые разнообразные сведения об естественных ископаемых страны, о торговле, рабах, ввезенных из Африки, о животном мире, особенно о рыбах, которых он сам ловил крючками. Через полгода 25 декабря 1763 г. корабль прибыл в Бомбей. Индийские страницы дневника свидетельствуют о большой наблюдательности русского моряка. Обращают на себя внимание страницы дневника с записями о тяжелой участи населения Бомбея и всего Малабарского берега, о резких контрастах между имущими и бедными, которые обнаруживались во всем — в жилище, одежде, питании

Последняя страница журнала мичмана Н. Полубояринова

Помимо подробных описаний фауны и флоры Индии в дневнике содержатся сведения о климатических условиях: с мая по сентябрь, а иногда и до октября идут проливные дожди, а в зимние месяцы, когда устанавливается хорошая погода, снимают урожай риса; почва «весьма красновата и глиниста, и множество там селитры находится и пары от оной вредительио происходят».

24 февраля 1764 г. корабль покинул Бомбей. Огибая Африку, русским морякам довелось побывать у мыса Доброй Надежды и затем у острова Св. Елены 30 октября «Спикей» прибыл в приморский городок Дил, вблизи устья р. Темзы.

Полубояринов нанес на карту морской путь от Англии до бразильских берегов, оттуда до Индии и дальше— от Бомбея, вокруг Африки, до Британских островов. Этими морскими трассами широко пользовались русские мореплаватели первой половины XIX в. В течение 15 лет после возвращения из плавания Полубояринов служил па флоте и в 1780 г. в чине капитана 1-го ранга ушел в отставку.

В 1764 г. русское правительство решило направить экспедицию Чичагова из Архангельска в Индию через Северо-восточный проход. В том же году наряду с экспедицией Креницына и Левашова предполагалось по-слать два корабля из Кронштадта вокруг света[2]. В 1781 г. вице-президент Адмиралтейств-коллегии И. Г. Чернышев по собственной инициативе построил на казенных верфях судно, загрузил его товарами и хотел направить к северо-западным берегам Америки. Обе экспедиции не состоялись, первая из-за русско-турецкой войны, вторая, по-видимому, по техническим причинам (Невский, 1951, стр. 16).

***

«Интерес к кругосветным плаваниям в России все возрастал. Все более отчетливо выявлялись экономические и политические выгоды открытия морского пути из Кронштадта на Камчатку. В известной мере это было связано с проектом австрийца Гильома Болтца, предложившего русскому правительству послать экспедицию от мыса Горн к северо-западным берегам Северной Америки. В письме на имя вице-канцлера И. А. Остермана от 17 декабря 1782 г. он доказывал, что осуществление этого предприятия не только сделает честь русскому флагу, но и «создаст отрасли новой огромной и доходной торговли на пользу ее подданных». О Болтце было известно, что он служил волонтером в английской Ост- Индской компании, в 1760 г. прибыл в Бенгалию, где занимался юриспруденцией, финансами и политикой, в течение нескольких лет «благодаря преимуществам знания индийских языков» вел обширную торговлю во всей Индии и Китае, а последние шесть лет командовал ко-раблем «Джузе.ппе и Терезия» в Вест-Индии.

Рисунки рыб и птиц, выполненные Н. Полубояриновым

Болтц укалывал, что «среди промежуточных островов Тихого океана встречаются удобные для разведения сахарных плантаций, что даст возможность русским доставлять этот важный продукт из первых рук», что им приглашены опытные офицеры, плававшие с капитаном Куком в его последней экспедиции, карты и планы которой перешли от них к нему. «При этих условиях,— хвалился Болтц,— я надеюсь добиться одной экспедицией от мыса Горн больше, чем русские добились бы в двадцати экспедициях, предпринимаемых от Камчатки»[3].

Болтц нарисовал заманчивую перспективу: успех экспедиции приведет к установлению самых прибыльных и обширных торговых связей между полуостровом Камчатка, всеми берегами Азии, Америки и даже Восточной Африки, а также со всеми промежуточными островами между континентами.

***

Русские моряки предлагали правительству различные варианты маршрутов кругосветных плаваний. В письме из Охотска, отправленном 3 августа 1786 г., от имени всех офицеров капитан Биллингс просил вице-президента Ацмиралтейств-коллегии И. Г. Чернышева разрешить ему возвратиться с Дальнего Востока в Кронштадт морем. «Не угодно ли будет приказать,— писал он,— по окончании экспедиции обратный путь сделать, обойдя мыс Доброй Надежды, прямо в Кронштатскую гавань с тем намерением, что оное будет впредь служить для распространения знания и искусства; сверх того удобнее и сохраннее все вещи и редкости собираемые доставится могут в целости; по сей же дороге обратно следовать без сумнения много повреждения вещам последовать может, так как следуя сюда многие вещи подмокли, а другие вовсе испортились, хотя с крайнею осторожностию все укладываемое было и ящики были все засмоленныя холстиной все двойной кожею обшитыя». Далее Биллингс выражает уверенность, что «суда же к такому предприятию могут быть надежны крепостию, что обещает здешней хорошей лиственичный лес»[4].

Биллингс предполагал идти на судах, построенных в Охотске. Сам по себе этот факт свидетельствует о том, что русские дальневосточные корабельные мастера строили корабли, обладавшие хорошими мореходными качествами. Просьба Биллингса не была удовлетворена, по-видимому, по той причине, что в это время решено было послать вокруг света экспедицию Г. И. Муловского.

В 1785 г. Федор Шмелин подал проект о посылке судов из Архангельска и Балтийского моря в Китай и северо-западную Америку.

Возросший размах исследований в северной части Тихого океана настоятельно требовал решения проблемы снабжения русского и местного населения продовольствием и различными материалами. Доставка их сухопутьем не могла больше удовлетворить экономические потребности края. Приходилось учитывать также необходимость хозяйственного освоения открытых русскими земель и укрепления их безопасности в связи с той обстановкой, которая складывалась в 70-х годах на Дальнем Востоке: западные державы настойчиво стремились распространить свое влияние и в северной части Тихого океана.

Русское правительство особенно насторожила английская экспедиция Кука, появившаяся у берегов Аляски в 1778 г. с официальной целью отыскать Северо-западный проход.

Но еще больше встревожились местные власти, когда 18 апреля 1779 г. в Авачинскую бухту пришло два английских судна под командованием капитана Ч. Кларка. Начальник Камчатской области М. К. Бем, сдавший свою должность Василию Шмалеву и собравшийся отбыть в Охотск, спешно выехал из Большерецка в Петропавловск, гарнизон которого состоял из одного сержанта и десяти солдат; с моря порт не был защищен, поэтому Бем принял энергичные меры на случай нападения английских судов и чтобы выяснить цель прихода англичан, направился к начальнику английской экспедиции. Кларк сообщил ему о численности личного состава кораблей и рассказал о том, что после открытия Сандвичевых островов экспедиция направилась к берегам северо-западной Америки, посетила остров Уналашка, прошла через Берингов пролив до 70°44' с. ш., но из-за непроходимых льдов не смогла продвигаться на север. Поэтому был взят курс к Сандвичевым островам, где 14 февраля 1779 г. при обследовании острова Гавайи островитянами был убит Джемс Кук.

Англичане нуждались в продовольствии, и Бом безвозмездно дал им 20 коров (в том числе двух дойных) и 250 пудов ржаной муки. 5 июня английские корабли покинули Авачинскую бухту. Бем и Шмалев предупредили русских промышленников на островах, чтобы они «старались оказывать англичанам почтение и дружество» (Сгибисв, 1869, стр. 24).

За содействие английским морякам, находившимся в тяжелом положении, английское правительство наградило Бема серебряной медалыо, а Шмалева — столовыми часами Кука. Позже, в 1793 г. Д. Ванкувер назвал пролив в юго-восточиой части Аляски проливом Бема, чтобы тем самым «выразить свою глубокую признательность майору Бему за его гостеприимство, оказанное эфицерам и командам «Дисковсри» и «Резолюшн»» (Anderson, 1966, р. 17).

Карты русских мореплавании в XVIII в.

Приход английских кораблей в Авачинскую бухту заставил правительство сделать выводы о необходимости укрепления безопасности Камчатки, и 12 декабря 1779 г. Екатерина II приказала иркутскому генерал-губернатору «привести Камчатку в оборонительный вид непременно, так как путь туда сделался уже известным иностранцам». Назначенный управителем Камчатки Ф. Рейнеке начал строить редуты. На Камчатку были направлены 4 канонира, 3 унтер-офицера, порох, свинец и ружья. Для обеспечения безопасности дальневосточных земель приняты были и другие меры.

Карты русски мореплаваний в XIIIV в.

Правильность предпринятых шагов подтвердил последующий ход событий. Западные державы усиливали активность в северо-восточной части Тихого океана. Так, в феврале 1779 г. два испанских корвета — «La Princessa» и «La Favorita»—под начальством Бодега и Куадра и Игнасио Артега с целью обследования берегов северо-западной Америки поднялись несколько севернее мыса Св. Ильи и возвратились в ноябре того же года. В 1785—1788 гг. к берегам северо-западной Америки плавали англичане Георг Диксон и Натаниель Портлок. В 1787 г. в дальневосточных водах появилась французская экспедиция под начальством Лаперуза. В 1788 г. испанцы Мартинес и Харо побывали на Алеутских островах (Кадьяк, Уиалашка и Унимак) и, узнав, что для основания на Уиалашке колонии ожидается прибытие русского военного корабля, немедленно направились в Новую Испанию (Мексику) и доложили обо всем вице-королю. Последний приказал в спешном порядке послать военные корабли под начальством Мартинеса и Харо на остров Нутка, чтобы захватить остров и тем самым поставить русских перед совершившимся фактом. В это же время испанское правительство потребовало от русского правительства прекратить колонизацию в «испанских землях» Америки, в действительности никогда не принадлежавших Испании. От прямого ответа Екатерина II уклонилась.

Кругосветная экспедиция Муловского. Её цели и подготовка

В 1786 г. личный секретарь Екатерины II П. П. Соймонов направил в Коммерц-коллегию «Записки о торге и звериных промыслах на Восточном океане», в которых говорилось, что Англия стремится укрепить свое влияние в Китае, расширить торговлю с Японией и захватить земли, открытые русскими мореплавателями. По его мнению, для защиты русских земель и промыслов необходимо послать в Тихий океан три-четыре фрегата.

Президент Коммерц-коллегии А. Р. Воронцов и вице-президент Адмиралтейств-коллегии И. Г. Чернышев поддержали идею П. П. Соймонова. Указом от 22 декабря 1786 г. коллегии приказывалось: «...немедленно послать из Балтийского моря два судна, вооруженные по примеру потребленных английским капитаном Куком и другими мореплавателями для подобных открытий, и две вооруженные шлюпки, морские или другие суда по лучшей сей коллегии усмотрению»[5].

Во главе экспедиции был поставлен двадцатидевятилетний опытный и образованный морской офицер Г. И. Муловский, а командирами кораблей, офицерами и штурманами назначены закаленные в походах моряки, многие из которых впоследствии стали крупными учеными и видными деятелями нашего флота.

В экспедицию .решили послать лучшие корабли «самыя способныя к открытиям», а именно «Соловки», «Колмогор» и два корабля меньшего водоизмещения «Сокол», «Турухтан»[6]. Первоначально предлагалось обшить их «для скорости в ходу и безопасности в пути медными листами», но учитывая, что от меди железо «совершенно повреждается, особливо около руля, поступлено в разсуждении обшивки по прежнему обычаю». Были приняты во внимание также рекомендации Кука, считавшего нецелесообразным применять медную обшивку в дальних и продолжительных плаваниях, пока не будут найдены средства для устранения вредного воздействия меди на железо. Английский мореплаватель говорил и о том, что рулевые медные петли являются менее прочными, чем железные, «утверждая уверительно, что оныя не выдержат такого вояжа, какой сделал его корабль «Резолюшн»».

10 февраля 1787 г. Адмиралтейств-коллегия решила «ту медную обдиивку отменить, а обшить тонкими досками и вымазать угольною смолою, изобретенную в Англии, которая признана особливо к тому способною... чрез то суда надежно многия годы послужить могут».

Адмиралтейств-коллегия приказала в спешном порядке привести корабли «в самое прочное и надежное состояние». Ремонт кораблей, их оснащение и обшивку закончили в начале октября.

Помимо основной задачи — защитить земли, «российскими мореплавателями открытые», экспедиции предстояло выполнить большую программу научных исследований. В ее разработке участвовал академик П. С. Паллас, назначенный в связи с подготовкой экспедиции главным историографом российского флота.

Был выработан следующий маршрут: Кронштадт — Северное море—мыс Доброй Надежды — Зондский пролив или вдоль берегов Новой Голландии (Австралия); в Тихом океане у Сандвичевых островов эскадре надлежало разделиться. Отряду из двух кораблей под командованием Муловского приказывалось идти к берегам Северной Америки, «обозреть так названную английским капитаном Куком Сент-Жорж Зунд, или гавань Нутку — от сего места можете вы следовать вдоль простирающегося Американского берега, до открытой части российскими капитанами Чириковым и Берингом, и оной берег, от гавани Нутки до начального пункта открытия Чирикова (55°36 с. ш.) взять во владение российского государства, ежели оной никакою державою не занят. А оттуда вдоль же всей открытой части берега вышеписанными российскими капитанами до Аляски и все то пространство, как берега, так и могущия там найтиться острова, яко сущее открытие, учиненное российскими мореплавателями, формально взять во владение» (Фролов, 1855, стр. 539—541). В задачи второго отряда входило обследование Курильских островов, острова Сагалин-анга-гата (Сахалин) и описание устья Амура; пятый корабль должен был идти в Петропавловск-Камчатский.

Эскадре Муловского поручалось доставить материалы для намечавшегося к постройке Удинского порта, завязать торговые сношения с Китаем и Японией, познакомиться с местными народами, условиями их жизни, быта и хозяйственной деятельностью.

В программу научных исследований включалось: описание Курильских и Алеутских островов, Аляски и прочих мест, куда должны были заходить русские суда. Обязанность ведения обстоятельного журнала «чистым стилем» возлагалась на Степанова, обладавшего обширными познаниями в различных областях науки и знавшего несколько иностранных языков. В экспедицию также был приглашен немецкий ученый и публицист, участник третьей экспедиции Кука Георг Форстер.

При укомплектовании кораблей личным составом был применен принцип взаимозаменяемости. «А в числе матроз, канонир и солдат охотою в оной поход, представляющихся, избраны знающие сверх своей службы другое какое-нибудь ремесло, как-то плотничное, столярное, котельное, кузнечное, конопатное и другие, и нет ни одного, которой бы не умел хоть топором работать»[7].

Первостепенное значение придавалось разработке научно обоснованного наставления. С этой целью Адмиралтейств-коллегия приказала собрать журналы и карты «всех доныне известных российских плавателей в тамошних морях» и на их основе составить атлас или генеральную карту на большом бештеке, нанеся на нее все плавания русских и капитана Кука, «точным обозначением тех мест, земель или островов, какие капитан Кук из прежде уже открытых россиянами выдал под собственным открытием... особливо в гаванях, портах или на рейдах показать глубину или промер». Составление указанной карты поручалось контр-адмиралу Фондезину (фон Дезин), которого было решено снабдить книгами Кука.

Подготовительные работы шли полным ходом. Уже 6 сентября 1787 г. контр-адмирал В. П. Фондезин представил составленные им шесть карт, в том числе одну генеральную меркаторскую на большом бештеке «всем учиненным до сего российскими английскими и другими мореплавателями вояжам и открытиям на Восточном океане, с частью Ледовитого, Охотского и Пенжинского морей и с лежащими при оных берегами и островами»[8]. На второй карте был нанесен Охотский порт с частью Охотского моря, на третьей — р. Камчатка, на четвертой — Авачинская бухта с Петропавловской гаванью, на пятой —гавань Св. Павла (на острове Уналашка) и на шестой — рейд между Унимаком и мысом Аляска, где зимовал капитан Креницын. Фондезин приложил две объяснительные записки: одна содержала пояснения к генеральной карте (в ней было отмечено, «с чьих плаваний и с каких карт оная делана»), а другая — замечания, сделанные им при сверке с журналами российских мореплавателей. Копии этих карт, выполненных «с особливом искусством и оккуратностью», приказано было выдать каждому командиру корабля эскадры Муловского.

Особо указывалось на необходимость снабдить корабли «надежнейшими и прочнейшими парусами и такелажом», артиллерией, лекарствами, предохраняющими от цинги, и доброкачественной провизией на три кампании: сухарями, мукой ржаной или крупчатой «и толокна набив столь можно крепче», капустой сушеной, щавелем соленым, клюквенным соком. Для проверки -сохранности 'Продовольствия в специфических условиях предлагалось заготовить одну бочку на пробу «оставить до лета, содержа в сыром месте, подобном интрюму, тогда ее освидетельствовать».

Корабли получили все необходимое «с избытком... так что уповать можно, что не токмо ни в чем недостатку не потерпят, но несколько еще и к камчатским портам из того привезти могут». Кроме того, начальнику экспедиции было разрешено пополнять запасы продовольствия и в других местах, где он «для пищи и сохранения здоровья служителей за полезное и надобное признает».

Муловскому поручалось купить в Англии печи с котлами и установить их на кораблях «для перегону морской соленой воды в пресную»[9].

Были предусмотрены меры на случай возможных осложнений. Адмиралтейств-коллегия считала необходимым заблаговременно заготовить продовольствие в камчатских портах «буди бы при всем таком изобилии сверх всякого чаяния потребовалось чем-либо из того запастись на случай как пребывания в тех морях, так или возвратнаго сих судов похода, или для предбудущаго времени и плавателей, ибо известно, что нет средств к скорому и благовременному доставлению в тамошния порты ни морской провизии ни такелажных вещей».

Сибирскому губернатору Якоби было предложено к приходу эскадры на Камчатку заготовить в камчатских портах морскую провизию и такелажные вещи и быть готовым оказать помощь и содействие, «какие только к поспешеству сего дела могут быть нужны и полезны».

Экспедиция была снабжена большим количеством медалей и чугунными гербами, отлитыми на Александровском Олонецком заводе с пометами 789, 790 и 791 годов, для установки на тех берегах и островах, «кои вновь, им, Муловским, и посланными от него открыты», а гербы без обозначения года — в местах, открытых ранее.

Личный состав кораблей напряженно готовился к предстоящему плаванию: офицеры совершенствовали астрономические знания в обсерватории Академии наук, изучали книги о путешествии Кука, изданные на английском и французском языках, практиковались в обращении с приборами и инструментами, картами и т. д.

К осени 1787 г. экспедиция была полностью подготовлена к кругосветному плаванию, но сигнала к выходу в море не последовало. Начавшаяся русско-турецкая война заставила правительство отменить многообещающую кругосветную экспедицию. В указе Екатерины II от 28 октября говорилось: «Приготовленную в дальнее путешествие под командою флота капитана Муловского экспедицию по настоящим обстоятельствам повелеваем отменить, и как офицеров, матросов и прочих людей для сей экспедиции, назначенных, так суда и разные припасы для нее заготовленные обратить в число той части флота нашего, которая по указу нашему от 20 сего месяца Адмиралтейской коллегии данному в Средиземное море отправлена быть долженствует»[10].

В июне 1788 г. вспыхнула русско-шведская война и эскадра, назначенная в Средиземное море, была использована для действий против шведского флота. Г. И. Муловский командовал линейным кораблем «Мстислав», находившимся в голове русской эскадры. Команда мужественно отбивала атаки семи вражеских кораблей. 15 июля, когда на «Мстиславе» была сбита последняя мачта, Муловский вышел осмотреть «оную по середине корабля на противном боку с коеш стреляли, тогда прилетели ядра... и одна ударила его в бок и вырвало». Последние слова командира несущим его матросам были: «Братцы, не отдавайте корабль»[11].

***

Давно вынашиваемая идея кругосветного плавания была блестяще осуществлена учеником Муловского — Крузенштерном вместе с Лисянским в 1803—1806 гг. Восторженные рассказы Муловского о его мечте побывать в далеких странах, познакомиться с затерянными в Мировом океане островами прочно запомнил молодой Крузенштерн, служивший мичманом на корабле «Мстислав». «По всей вероятности,— пишет военно-морской историк Ф. Ф. Веселаго, — во время плавания на «Мстиславе» Муловский погружаемый мыслями в предстоящее ему плавание много раз в разговорах касался этого предмета, и, конечно, у такого слушателя, каков был Крузенштерн, уже и тогда могла зародиться мысль о важности и пользе подобного предприятия» (1869, стр. 10).

Хорошо организованная и всесторонне подготовленная экспедиция Муловского, хотя и осталась неосуществленной, приблизила то время, когда «Надежда» и «Нева» смогли выйти в кругосветное плавание, положившее начало целому ряду кругосветных экспедиций, в результате которых русские заняли почетное место в изучении Мирового океана.



[1] «Юбилей 50-летней службы вице-адмирала И. Ф. Крузенштерна».— «Русский инвалид», № 30, 1839.

[2] «Предприятие Екатерины II для путешествия вокруг света».— «Зап. Учонапо комитета Морского министерства», XV, 1840; см. «О медалях в память знаменитых пронзшествий до флота относящихся».—«Зап. Ученаго комитетя Морского штаба», ч. 10, 1833; см также В. В. Невский, 1951, стр. 16.

[3] ЦГАДА, ф. Госархива, разр. XXIV, д. 61, л. 3.

[4] Цитата, приведенная В. В. Невским (1951, стр. 16), имеет расхождения с подлинным письмом Биллингса.

[5] ЦГАВМФ, ф. Чернышева, д. 376, л. 322; ЦГАДА, ф. Госархива, разр. X, оп. 3, д. 16, л. 131.

[6] ЦГАВМФ, ф. 172, д. 367. «Колмогор» имел водоизмещение 603 т, «Соловки» — 530 т, «Сокол» и «Турухтан» — по 450 т. Корабли экспедиции Кука имели: «Реэолюшн»— 446 т, «Адвенчер» — 350 т.

[7] ЦГАДА, ф. Гооаршва, разр. X, оп. 3, д. 16, л. 132/об.

[8] ЦГАВМФ, ф. 172, д. 367, л. 262.

[9] ЦГАДА, ф. Госархива, разр. X, оп. 3, д. 16, л. 133/об,

[10] ЦГАВМФ, ф. Чернышева, д. 376, л. 411—412.

[11] «Материалы для истории русского флота», т. XII, стр. 551—552.

К ОГЛАВЛЕНИЮ