Добро пожаловать!
    
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
Приветствую всех пользователей и Добро Пожаловать на сайт посвященному Дальнему Востоку России прошлое и настоящее

Глава 4. Гвоздев и Федоров — первые из европейцев у берегов северо-западной Америки

Получив известие об убийстве Шестакова, Павлуцкий 26 апреля 1731 г. приказал Я.Генсу и И. Фёдорову, И. Спешневу и М. Гвоздеву взять в Охотске «если имеетца, оставшее судно от капитана Беринга и на том судне из Охоцка идти со служилыми людьми на Камчатку, а с Камчатки морем быть к нам, в Анадырский острог в немедленном времени», а если такого судна не окажется, то «усмотря, как способнее, eхaть к нам в самой скорости». Генс должен был набрать матросов в Охотске и иметь над ними команду.

В приказе Павлуцкого, посланном в октябре 1730 г. Генсу и Федорову, предлагалось взять на Камчатке матросов, Ивана Шестакова со служилыми людьми, морехода Прокопия Нагибина, служилого при нем Никиту Шевырина, прежних мореходов, плававших с Берингом, и «во всем... иметь з дворянином Шестаковым общее согласие, без всякого между собою препятствия, и врученное вам дело управлять с общего согласия вкупе, а не самовласно всяк собою, чтобы от такого вашего несогласия между вами чего напрасно не произошло». Кроме выполнения научного задания экспедиция должна была привести в подданство России туземные 'народы, собрать с них ясак, а также вести промысел. Казаку Петру Шестакову вменялось в обязанность получить в якутской воеводской канцелярии денежную казну, на Анаторской переправе провиант и возвратиться в Охотск. И. Шестакову было поручено собрать матросов, солдат, служилых людей, оставшихся от команды А. Шестакова, а также захватить артиллерийские припасы, после чего следовать из Охотска в Анадырский острог «без всякого замедления»[1].

19 сентябрая 1730 г. Гвоздев и Фёдоров на боте «С. Гавриил» под командованием штурмана Генса вышел из Охотска в Большерецк, куда прибыли 25 сентября; и только в июле 1731 г. достигли устья р. Камчатки. Отсюда моряки направились в Нижнекамчатск. К сожалению, эти плавания оказались мало полезными[2].

В Нижнекамчатском остроге началась подготовка к дальнему плаванию. Гене обратился в ясачную избу с просьбой выделить для экспедиции 2000 юколы, 1000 свежей рыбы красной или кеты, толмачей Андрея Орлина, Еддокима Варыпаева, Спиридона Перебяшина, Федора Зырянова, Михаила Жарованова, но оказалось, что в остроге «никаких припасов и кормов не имеетца», так как в «Камчатском устье и Камчатке реке и по посторонним речкам рыбе недоход, и кормов рыбных упромыслить не могли, и питаютца де оные люди и иноземцы с великою нуждою малинкою рыбкою хахалчею»[3]. Однако было обещано снабдить ржаной мукой и, если удастся, выделить толмачей.

20 июля 1731 г. предполагалось выйти в море, но в связи с восстанием камчадалов Генсу было приказано вначале усмирить их, а затем уже идти к островам. Вскоре Гене заболел, и начальником экспедиции был назначен подштурман И. Федоров, а для поисков серебра, яшмы, яхойтовой корки — мастер пробирных дел голландец С. Гардебол. Научной частью должен был ведать М. Гвоздев.

Павлуцкий разработал программу научных исследовантгй: Она учла также вопросы, возникшие в результате Первой Камчатской экспедиции, и прежде всего — какие люди и откуда приплывали к кораблю Беринга, когда он в 1728 г. находился у берегов Чукотского полуострова. «Велено нам,— писал в своем рапорте от 1 сентября 1743 г. Михаил Гвоздев,— обще со штюрманом и подштюрманом [итти] на боте «Гаврииле» кругом Камчацкому носу к Анадырскому устью и против Анадырского носу, которая называется Большая Земля», и проведать, какие там живут люди, «осмотреть и вновь приискивать и ясак брать с таких, с которых ясаку втсборе не бывали, потом ныне иметь крепкое старание».

Наступила весна 1732 года. Моряки спешно заканчивали последние приготовления к дальнему плаванию, по путям еще никем не изведанным. Мореплаватели не располагали даже элементарной картой района предстоящего путешествия. В состав экипажа включили участника Первой Камчатской экспедиции опытного морехода Кондратия Мошкова.

Между Фёдоровым и Гвоздевым начались разногласия, усугублявшиеся, вероятно, ещё и тем, что первый хорошо знал морское дело, а второй, хотя и обладал теоретическими познаниями, практического опыта в мореплавании не имел.

23 июля 1732 г. «С.Гавриил»-вышел из устья р.Камчатки на его борту находилось 39 человек. Через четыре дня корабль миновал Камчатский Нос, 3 августа он достиг устья р. Анадырь, откуда двинулся для «взыскания островов». Было решено следовать к тому острову, у которого был Беринг в 1728 г.: «Через оного морехода [Мошкова] пошли того острова искать, и пришли к Чюкоцкому носу к южной стороне 5 дня августа». Это, вероятно, был южный берет мыса Дежнева.

Из-за наступившего штиля продолжать плавание было невозможно, и во время вынужденной десятидневной стоянки занялись обследованием побережья. Гвоздев на шлюпке отправился за пресной водой. Берег поначалу казался пустым, но вскоре появилось стадо оленей и два человека, которые сразу же скрылись.

6 августа из залива вышли две байдары, в каждой находилось по два человека. Через переводчиков их стали приглашать на от «но токмо от них ответу никакого не было и посмотря на судно уехали на берег». На следующий день Гвоздев с группой матросов снова отправился в небольшой залив, на берегу которого обнаружил лишь две старые пустые юрты из китовых костей.

Ранним утром 8 августа задул попутный ветер. Курс корабля прокладывали к «Большой Земле» — главной цели экспедиции, но уже 13 августа из-за штилевой погоды бот отдал якорь к югу от мыса Дежнева. На берегу виднелись юрты. Гвоздев направил к чукчам служилого человека с переводчиком, но те заявили: «Мы-де ясаку не знаем и не плятим и не промышляем» но все же просили прислать к ним приказчика. Которому бyдут платить ясак парками[4]. Гвоздев послал еще одного служилого — Пермякова. У него попросили ножик, обещав взамен кунью парку. Тем временем старейшина сказал: «... какой де с нас ясак просите, я де у родников самый большей и ими владею, какой де вам ясак и мы имели бой с капитаном [Павлуцким], а вы-де нас не во время застали и замаховался копьем на толмача» (Ефимов, 1948, стр. 246).

Вооруженное столкновение с отрядом Павлуцкого в прошлом году, несомненно, было причиной недоверия, с которым чукчи встретили моряков «Св. Гавриила». За время своего пребывания на берегу Гвоздев заметил, что жители питаются мясом китов и моржей, «понеже у них иных никаких кормов кроме того не видал», и что лесу здесь нет, а «токмо одна тундра».

Вскоре штиль сменился благоприятным ветром, и 15 августа «Св. Гавриил» двинулся в путь. 16—17 августам сматривали остров, очевидно, это был Остров Ратмаова


Плавание И. Федорова и М. Гвоздева в 1732 г.

Тем временем снова заштилело, и «Св. Гавриил» вынужден был вернуться к берегам Чукотки. На Чукотском Носу были замечены юрты, а на горизонте байдары. В каждой из них находилось около двадцати человек. Они рассказали, что живут на Чукотском полуостровеи называли себя зубатыми чукчами. Как заметил I. С. Берг, бот «Св. Гавриил» находился у мыса Дежнева, около эскимосского селения Нуукан.

Задул ветер, и корабль под всеми парусами направился к острову Ратманова. Когда шлюпка под командой Гвоздева подходила к острову, эскимосы неожиданно «стали по нас из луков стрелять и мы против их ротивления выстрелили из трёх ружей и велел толмачу прашивать об них какой народ» - писал Гвоздев. Островитяне ответили, что они чукчи, что их «родники» «пошли с оленными чюкчами против капитана биться и там де их всех побили».

Сведений о «Большой Земле» добыть не удалось кроме того, что там живут «наши же чукчи» и что юрты свои они покинули. Убедившись, что к ним пришит без злого умысла, островитяне охотно поддерживали разговор.

Выйдя на берег, моряки обнаружили устроенные в земле две деревянные юрты, а в них моржовое и китовое мясо. На южной стороне острова находилось около двадцати юрт. Попытка склонить жителей платить ясак была безуспешной.

20 августа корабль подошел ко второму острову (Крузенштерна), находящемуся от первого в полумиле. Оказалось, что он меньше первого и обитаем. 21 августа. С попутным ветром «Св Гавриил» двинулся к «Большой земле» к мысу Принца Уэльского.

Исторический факт достижения русскими моряками американского берига «Августа 21 дня пополуночи в 3-м часу стал быть ветр, подняли якорь, парусы распустили и пошли к Большей Земле и ершили ко оной Земле, стали на якорь и против того на земле жилищ никаких не значилось, и подштюрман Иван Федоров приказал поднять якорь. И пошли подле земли к южному концу. У южного конца к западной стороне видели юрты жилые версты на полторы и ко оному жилью за противным ветром в близость подойтить невозможно и пошли подле земли по южную сторону и стало быть мелко и дошли до семи и до шести сажен и от того места возвратилися назад и пошли в бейдевен, чтобы не отделять от оной земли и стал быть ветр приземной крепкой от N и подштюрман велел курш держать SW и таким крепким ветром отошли от берегу и пришли к четвертому острову августа 22 дня»[5], т. е. к острову Кинга (64° с. ш.), вблизи Аляски.

Наконец морями оказались на долгожданной земле. На картах это было белое пятно, и разгадка его тайны была единственным желанием отважного экипажа. Бот шел вдоль берега на юг, но вскоре задул сильный северный ветер, и штурман взял курс на северо-запад. 22 августа «Св. Гавриил» подошел к острову, однако «за великою погодою у оного острова на якорь стать было невозможно». Разыгралось волнение, бот потерял управление. Некоторые матросы в связи с поздним временем предложили возвратиться, на что Гвоздев ответил: «Имеется подштюрман... понеже он в морском хождении один имеет власть и ему предлагайте, а мне без его согласия возвратиться нельзя».

Тем временем к боту подошел чукча на малой лодке— кухте, целиком сделанной из кожи, с кожаным верхом. Даже при большом волнении вода не могла попасть в лодку, имевшую отверстие только для одного человека. Сверх платья чукча носил сшитую из китовых кишок рубашку, соединенную с лодкой. Она закрывала руки и голову. Любопытно, что на кухте был привязан «великий пузырь, надутый для того, чтобы морской волной не опрокинуло кухты»[6].

Как только чукча отвалил от бота, к Гвоздеву подошли служилые люди Ефим Пермяков, Лаврентий Поляков, Федор Паранчин, Алексей Малышев «с товарищами и просили о возврате, чтоб возвратиться на Камчатку, понежеде кормов у них малое число також де и не могут из судна воды уливать».

Служилые люди обратились к Гвоздеву возможно потому, что находились под его командой и должны были ему помогать в научных исследованиях, Федоров же был командиром корабля. По-видимому, Федоров и Гвоздев имели равные права. Это подтверждается ответом Гвоздева: «Я на то им сказал, что мне возвратиться без обчего согласия с подщтюрманом нельзя».

Запасы продовольствия были на исходе и дальнейшая задержка могла привести к тому, что результаты плавания безвозвратно пропали бы для науки. «Матрозы, мореход и служилые люди подали нам с подштюрманом прошение за своими руками, которые, объявя многие свои нужды, просили, чтоб для их нужд и поздности времени из того вояжа возвратиться на Камчатку». 28 сентября «Св. Гавриил» вошел в устье р. Камчатки»

"Во время похода Гвоздев и Федоров вели журнал, который был отослан в Охотскую канцелярию Гвоздевым 22 июля 1733 г. Отсутствие согласия между ними отразилось на полноте сведений и затруднило составление карты плавания. С чувством обиды Гвоздев писал, что на основании журнала невозможно было сочинить карты, «ибо я от начала как пошли с Камчатки, ко оному журналу означенным подштюрманом Федоровым допущен неведомо для чего двои сутки писал», но затем записи геодезиста, сделанные во время многих вахт, в журнал не были внесены. По возвращению на Камчатку Гвоздев обратился с письмом к Федорову, чтобы совместно (Внести исправления в журнал и карту, «подштурман и сам не исправил журнал и «к сочинению ланкарты его Гвоздева не допустил»[7].

Об отсутствии делового сотрудничества между Гвоздевым и Федоровым свидетельствует рапорт Гвоздева Шпанбергу: «Чего ради... ноября 10 дня.,732 года к нему, Федорову, послано от меня было письмо, в котором писано, чтоб ему обще со мною объявленной журнал и ланкарту, в каких местах были и что видели исправить, токмо он Федоров не токмо журнал неправильно и к сочинению ланкарты меня не пустил».

В ответном письме от 28 ноября Федоров писал: «Известен де я и сам, что послан он из государственной Адмиралтейской коллегии не для сочинения ланкарты, на нодштюрманской должности для морского ходу, и по той их штюрманской должности сочиняются карты морские, а не ланкарты, а я и он к своему делу в поможение никакого на море не требовал и вперед никакого не требует от других рангов, которые морского обхождения не знают, тако ж их штюрманской должности».

Михаил Гвоздев сожалел о том, что не смог в полной мере применить свои знания для изучения северо-западной Америки: «... а я б по своей должности отправлял свое дело собой, что мне показано и сочинял бы ланкарту, как мне надлежит»[8].

И все же по сравнению с первой экспедицией Беринга это плавание было шагом в перёд: были обследованы острова, расположенные в Беринговом проливе (впоследствии остров Гвоздева — Диомида), пролив пересечён, с запада на восток (Беринг прошел его внаправлении с юга на север), ориентировочно определено время, небходимое для плавания от Чукотского, мыса до «Большой Земли».

Успешное плавание в сложных навигационных условиях было возможно благодаря хорошей морской подготовке Гвоздева и отличной выучке матросов, уверенно работавших у парусов. За время плавания Гвоздев несколько раз высаживался на Чукотский мыс, на острова. Его рапорты —первое документальное свидетельство, на основании которого восстановлена, правда, неполностью история героического плавания.

Полученные Федоровым и Гвоздевым после первой экспедиции Беринга сведения оставались единственным источником для суждения о северо-западной части Аляски. Кату Гвоздева высоко оценивал академик Паллас. «Достойно замечания — писал он — что означенный на наших старых картах по открытиям геодезиста Гвоздева, берег матерой земли американской против Чукотского Носу нарочито сходствует положением длины и ширины с тем, какое определяет капитан Кук» (П. Паллас, 1781, стр. 142).

Научные результаты экспедиции Федорова и Гвоздева широко использовали А. Чирикбв, С. Малыгин, Д. Лаптев, Д. Овцын, С. Хитров и И. Елагин при составлении Генеральной карты северо-восточной части Российской империи, работа над которой была завершена в 1746 г. В легенде к карте отмечается: «Земля, положенная против Чукотского восточного угла к востоку, лежащая от 65° N широты, положена с карты геодезиста Гвоздева»[9].

И наконец следует считать, что во Второй Камчатскойэкспедиции в составе экипажей «Св. Петра» и «Св. Павла» было немало участников экспедиции Гвоздева и Федорова. Деятельностное участие принял в ней и сам Михаил Гвоздев.

***

Экспедиции Беринга и Чирикова, Шестакова и Павлуцкого, Федорова и Гвоздева положили начало планомерному исследованию северо-восточной части Тихого океана. Экспедиции снаряжались и финансировались правительством[10]. Наряду с обширными научными задачами ставилась цель расширить пределы империи и изыскать новые источники доходов.

Опыт плавания в северных широтах показал, что русские моряки и мореходы способны в самых небла-гоприятных климатических условиях проводить разно-сторонние научные исследования на кораблях, построенных в Охотске русскими мастерами, отличившихся хорошими мореходными качествами и большой прочностью.

Участники Первой Камчатской экспедиции уточнили координаты сибирских городов, через которые пролегал их путь в Охотск[11], изучили маршруты следования и собрали .многочисленные этнографические материалы[12], послужившие руководством для последующих русских экспедиций на Дальний Восток.

Видную роль в проведении исследований играл, несомненно, мичман Петр Чаплин, который систематически вел шканечный журнал бота «Св. Гавриил» во время плавания 1728—1729 гг. Журнал Чаплина положил начало замечательной традиции, воспринятой последующими поколениями русских мореплавателей.

Много интересного сообщил также Витус Беринг. Как видно из дополнений, сделанных к журналу, мореплавателя прежде всего занимала мысль об использовании сибирских рек в целях экономического развития края. Говоря о реке Тунгуске, Беринг пишет, что «на этой реке необходимо иметь лоцманов, которые знают, как избежать подводные камни»[13]. Здесь же капитанкомандор замечает, что по берегам реки живут тунгусы, платящие дань мехами, проживают здесь и русские пашенные крестьяне. Беринг советует «зимой двигаться тем же путем, что и летом, т. к. на суше нет дорог из-за лесов».

К описанию реки Илим добавлено: «Эта река очень не глубока, так что на простых судах не пройти». Сообщается и о том, что здесь приходится терпеть от мелких мух-мошек так, что без сетки на глаза не пройти. Свой скот тунгусы смазывают дегтем, «чтобы мошки не повредили, ночью дают фураж, а днем лежат».

О религиозных верованиях якутов к журналу Беринга сделаны дополнения, представляющие несомненный научный интерес. В документе говорится, что яку-ты веруют в загробную жизнь и закапывают в могилу лучшую одежду покойника, его лук и стрелы, коня; при погребении зажиточного якута убивают его слугу и закапывают в одну могилу в надежде, что слуга будет служить своему господину и в загробной жизни; «после это было запрещено, но при случае они это проделыва-ют и по сей день».

Велики заслуги Михаила Гвоздева, рапорт которого от 1 сентября 1743 г. и его более ранние свидетельства о плавании русских моряков к берегам Америки явились ценным вкладом в географическую науку; рапорт Гвоздева — первое документальное свидетельство о достижении русскими северо-западной оконечности американского материка. Современники Гвоздева, отдавая дань его плодотворной деятельности, нанеся на карту открытое и обследованное им и Федоровым побережье северо-западного выступа Америки, сделали надпись: «Здесь был геодезист Гвоздев 1732 г.» — надпись, прочно удерживавшуюся на последующих картах северо-восточной части Тихого океана.

Высоко оценили дела и подвиги Михаила Гвоздева иностранные ученые: отчет о выдающемся плавании русских к берегам Америки опубликовал известный американский историк Ф. Голдер (Golder, 1922), много лет работавший в русских архивах, а историк Томпкинс отметил, что Гвоздев открыл острова Диомида и «даже, возможно, американский материк». Однако в наше время отдельные ученые, как, например, Хэллей (Hylley, 1953), берут под сомнение тот факт, что Федоров и Гвоздев первыми из европейцев побывали на берегах северо-западной Америки.

Ценными географическими сведениями о Чукотском полуострове мы обязаны Д. Павлуцкому. Он сообщил, что береговая черта полуострова гориста, а глубь материка — низменна, привел данные, (подтверждающие прежние предположения о близости американских бере-гов и описал ледовый режим в Северном Ледовитом океане. «.Последний поход капитана Павлуцкаго... подает нам в географии сих стран также некоторое изъяснение,— пишет Г. Ф. Миллер,— которагобы может быть бес того получить невозможно было» (Ефимой, 1950, стр. 262).

На основании данных, полученных от Павлуцкого[14], Г. Ф. Миллер не сомневался в том, что против Чукотского полуострова находится «Большая Земля». «Ежели разсуждение о той земле, которую чукчи против своего жилища объявляли, еще далее производить, тово либо не невероятно утверждать можно будет, что то поныне незнаемой западной берег Северной Америки есть; или ежели в сем еще некоторое будет сомнение, то однако же можно вышеописанными иными причинами доказать, что оная земля есть немалой величины, которая и на полдень зело далеко распространяется, ибо чукчи от туды и куниц получают, которые не в так студеных местах находятся, но где гараздо теплее бывает».

***

Русские тихоокеанские экспедиции первого тридцатилетия XVIII в. имели в своем распоряжении ограни-ченные и несовершенные средства, но зато «цель всегда была велика, предприятия бывали иногда чрезвычайно отважны, но всегда вызваны обстоятельствами данного момента» (Бэр, 1849, стр. 218). Неосуществленные цели стимулировали новые поиски, заставляли совершенствовать организацию и средства, планы и методы научных исследований.



[1] «Экспедиция Беринга», сотр. 75.

[2] Спустя восемь лет Гвоздев, будучи в Тобольске, сообщил, что описи и карты не ©елись из-за болезни Генса и Федорова. ЦГАВМФ, ф. 216 (Беринга), д. 24, л. 587/об.

[3] Хахальча — «есть род нашей рогатки, от которой отличается тем, что по бокам у нее по одной продолговатой чешуйке, которыми она одета как панцырем» (Крашенинников, 1949, стр. 299).

[4] Парка — верхняя одежда северных народов, сшитая обычно из оленьих шкур мехом наружу.

[5] Рапорт М. Гвоздева М. П. Шпанбергу от 1 сентября 1743 г. (Ефимов, 1948, стр. 247—248).

[6] Аналогичные лодки, как свидетельствуют записи Чирикова, имели и алеуты.

[7] Рапорт Гвоздева Мартыну Шпанбергу от 1 сентября 1743 г. (Ефимов, 1948, стр. 249).

[8] Там же.

[9] ЦГАВМФ, ф. 216 (Беринга), д. 66, л. 264.

[10] В XVI—XVII вв. землепроходцы и мореходы совершали плавания и путешествия по собственному почину и на собственные средства.

[11] В итоге деятельности Первой Камчатской экспедиции был составлен «Каталог городам и энатным местам сибирским, положенным на карту, чрез которыя тракт имели, в какой ширине и длине оныя, а длина счисляется от Таболска» («Экспедиция Беринга», стр. 66).

[12] «Табель, показующая растояния рускими верстами до городов и знатных мест, чрез которыя имели путь во экспедицыю даже до возврату со всею командою и где шли сухим путем, реками и морем и где какия обретаются народы и меж ими сколько находится руского жилища» (там же, стр. 67).

[13] ЦГАДА, ф. 199 (Портфели Миллера), 533, д. 1, л. 5.

[14] По-видимому, в 1737 г. Г. Ф. Миллеру не были известны материалы о плавании Федорова и Гвоздева. Поэтому он не упоминает о их плавании к американским берегам.

К ОГЛАВЛЕНИЮ