Добро пожаловать!
    
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
Приветствую всех пользователей и Добро Пожаловать на сайт посвященному Дальнему Востоку России прошлое и настоящее

5. Русские мореплаватели на Тихом океане в XVIII и в первой половине XIX века

Как уже говорилось, вслед за выходом землепроходцев на Тихоокеанское побережье последовали их морские походы вначале «подле матерые земли», а позднее далеко от берегов. Есть все основания считать, что еще Иван Москвитин разведывал охотский берег, пользуясь лодками. Ходили морским путем Шелковников и Стадухин.

Восточные моря носили тогда иные, чем ныне, названия. Северо-западная часть Охотского моря именовалась Ламским морем[1], северо-восточная — Пенжинским. Морские просторы у западных берегов Камчатки носили название «Бобровое море». Море у восточных берегов Чукотки называлось Анадырским.

Плавание даже вдоль побережий этих морей было сопряжено с большими опасностями, да и суда вначале строились примитивно. Кочи и шитики делались плоскодонными, с прямыми парусами. Ходить на них можно было только по ветру. Основу и кочей и шитиков составляли выдолбленные из дерева днища. Кочи делали длиной от 12 до 25 метров, шитики — до 12 метров. К, днищу нашивались боковые доски, которые на кочах скреплялись деревянными гвоздями и ременными стяжками по бортам, а на шитиках стягивались (сшивались через предварительно просверленные отверстия) ивовыми прутьями. Пазы конопатились мхом и покрывались смолой. Коч имел односкатную палубу, шитик же палубы не имел. Такелаж подготовлялся из шкур и сыромятных ремней, якоря делались деревянные с каменным грузом.

На таких судах русские мореходы сделали свои первые замечательные географические открытия на Тихом океане. Вслед за плаванием Дежнева выдающееся значение имело открытие «морского хода» из Охотска на Камчатку. Оно проходило уже на более совершенных кораблях.

В 1707 году царь Петр I потребовал от якутских властей срочной посылки экспедиции для прокладки пути через Охотское море. В 1710 году была послана такая экспедиция с сыном боярским Иваном Львовым во главе. Ему приказано было обследовать острова, «до камчатской земли лежащие». В 1713 году сибирский губернатор дал наказ Дворянину Афанасию Петрову и приказчику Ивану Енисейскому идти «на Большую реку». Но эти попытки разведать морские подступы к Камчатке не дали нужных результатов.

Первая удачная экспедиция состоялась через девять лет после петровского указа. Во главе ее стоял служилый человек Кузьма Соколов, получивший наказ от якутского воеводы построить в Охотске суда и плыть на них на Камчатку к реке Большой. В случае успеха мореходам была обещана царская милость — повышение в чинах и окладах. Вместе с тем им грозила казнь, если они в пути нерадиво будут относиться к государеву делу.

С такими строжайшими инструкциями к весне 1714 юла Соколов и его товарищи прибыли в Охотск, где построили лодью — парусник, значительно превосходящий по своим мореходным качествам старые кочи и шитики. Штурманом на это судно был назначен опытный беломорский корабельщик Семен Треска. Экипаж состоял из 25 человек, включая начальника экспедиции Соколова.

Корабль вышел в плавание в июне 1716 года, держа курс сначала на северо-восток. У Тауйской губы мореходов застиг сильный ветер, и их унесло к устью реки Тигиль. Не успели они высадиться, как ветер переменился и корабль понесло в море.

После многих дней плаванья мореходы оказались у порогов Камчатки и при помощи камчатских казаков ввели корабльв устье реки Колпаковой (севернее реки Большая). Здесь команде корабля пришлось зазимовать.На обратном пути, в мае следующего года, Соколов и товарищи были затерты льдами и в течение четырех дней боролись с грозной стихией. Только в июле 1717 года добрались они до Охотска.

Морской путь на Камчатку был открыт. Уже в 1719 году тот же Семен Треска перевез приказчика Харитонова с артиллерией и военными припасами из Охотска в Большерецк за десять дней.

С каждым годом район русских плаваний на Тихом океане все более расширялся. По приказу Петра I там начал свои действия «Большой Камчатский наряд» во главе с геодезистами Иваном Евреиновым и Федором Лужиным, вышедшими из знаменитой петровской навигаторской школы. В инструкции, полученной геодезистами, говорилось, что необходимо исследовать и описать Камчатку и сделать разыскание морей «и все на карте исправно поставить»[2].

Но это была только официальная часть задания. По действиям мореплавателей можно судить, что они имели секретное, по всей вероятности устное, задание, о котором можно говорить только предположительно. С. Знаменский считает, что секретное поручение состояло в том, чтобы разыскивать на новых землях золото, серебро, медь, олово и т. д.[3]. Но более вероятно, что Петр приказал, помимо этого, проведать о заморских землях и в целях заведения торговли и выяснения возможности постройки на тех морях флота, пристаней в удобных гаванях.

Прибыв в 1720 году в Охотск, геодезисты двинулись на восток набольшой лодье закладки 1714 года. Перезимовали на Камчатке и весной 1721 года направились к Курильской гряде.

Плаванье их на Тихом океане продолжалось в течение двух лет. В частности, они довольно точно определили координаты четырнадцати островов Курильской гряды. В 1945 году, когда Центральный государственный архив древних актов готовил выставку документов к юбилею Академии наук, его работники нашли подлинную карту Евреинова, им подписанную, и отчет об экспедиции[4].

Из всех направленных Петром экспедиций для розыска неведомых заморских земель на востоке наиболее важной была первая экспедиция Беринга—Чирикова (1725—1730 годы).

Незадолго до своей смерти (1725 год) Петр I собственноручно написал инструкцию капитану Берингу, которого он назначил начальником Северной экспедиции. В инструкции говорилось:

«1) Надлежит на Камчатке или в другом там месте сделать один или даа бота с палубами.

2)На оных ботах (плыть) возле земли, которая идет на Норд и по чаянию (понеже оной конца не знают) кажется, что та земля часть Америки.

3)И для того искать, где оная сошлась с Америкою: и чтоб доехать до какого города Европейских владений, или ежели увидит какой корабль Европейской, проведать от него, как опой кюст начинают и взять на письме и самим побывать на берегу и взять подлинную ведомость и поставя на карту приезжать сюды»[5].

Витус Беринг, родом датчанин, был опытным моряком. Еще до поступления на русскую службу он посетил Индию, был даже в Америке. В 1704 году Петр пригласил его на службу в Балтийский флот, дав ему чин мичмана. С тех пор Беринг много лет плавал на русских кораблях.

Помощником его с широкими полномочиями был назначен русский моряк петровской школы Алексей Ильич Чириков. Двенадцатилетним мальчиком Чириков попал в математическо-навигационную школу, где занял одно из первых мест среди учеников. После года учебы его отправили в только что созданную Петербургскую морскую академию. Окончив ее в 1721 году, Чириков получил назначение унтер-лейтенантом в Балтийский флот, откуда был скоро отозван и назначен преподавателем в Морскую академию. Как говорилось в характеристике Чирикова, он «по обучению гардемаринов и морских офицеров искуснее всех явился»[6].

Выехали из Петербурга Беринг и Чириков 5 февраля 1725 года. Путь предстоял им нелегкий. Пришлось преодолевать почти без дорог всю Сибирь, подниматься и спускаться по таежным рекам и провести с собой огромный караван в 663 вьючных лошади, груженных инструментами и корабельным оборудованием. Охотска путешественники достигли только в январе 1727 года. О трудностях перехода можно судить из рапорта Беринга: «Идучи путем оголодала вся команда и от такого голоду ели лошадиное мертвое мясо, сумы сыромятные и всякие сырые кожи, платье и обувь кожаные»[7].

Летом того же года экспедиция на шитике «Фортуна» переправилась из Охотска на Камчатку, в Большерецк. С наступлением зимы грузы экспедиции стали перебрасываться на восточный берег. Там, в Нижие-Камчатске, немедленно приступили к постройке корабля, благо чудесного строевого леса имелось в избытке. Деятельно заготовлялся и провиант для будущего морского плавания: солилась оленина, причем соль предварительно вываривалась из морской воды, ловилась рыба и т. д.

8 июня 1728 года был спущен на воду вновь построенный корабль — довольно устойчивый палубный бот длиной около восемнадцати метров. Назвали его «Святой Гавриил». Через несколько дней, имея на борту сорок человек и провиант на год, судно вышло в море. Плавание проходило при благоприятных условиях. Двигаясь на север, Беринг 10 августа открыл остров, названный Святым Лаврентием.

Войдя в пролив, носящий ныне имя Беринга, капитан пригласил командный состав на совет о дальнейшем пути. Чириков предложил идти до устья Колымы, не останавливаясь перед угрозой зимовки. Беринг считал, что осенние штормы могут погубить корабль, и приказал повернуть на юг. В своем последующем донесении Беринг так мотивирует свое решение:

«А 15 дня того же августа пришли в широту северную 67 градусов 18 минут. Рассуждал, что по всему видимому и по данной инструкции блаженные и вечнодостойные памяти его императорского величества исполнено, понеже земля более к Северу не простирается, а к Чюкоцкому или к Восточному углу земли никакой не подошло, и возвратился»[8].

Беринг, вероятно, совершил ошибку, возвращаясь в Нижне-Камчатск прежним путем. Это подметил еще М. В. Ломоносов, который писал: «Одного жаль, что идучи обратно (Беринг. — Авторы) следовал той же дорогой и не отошел далее к востоку, которым ходом конечно бы мог приметить берега Северо-Западной Америки»[9].

1 сентября 1728 года экспедиция прибыла к устью реки Камчатки. На следующий год, огибая полуостров, экспедиция Беринга нанесла на карту мыс Лопатку. Пробыв несколько дней в Большерецке, участники похода отправились в Охотск, а оттуда через всю Сибирь в столицу.

Значение экспедиции Беринга было велико. Она осветила многие вопросы географии северной части Тихого океана и вновь, после Дежнева, открыла пролив, отделяющий Азию от Америки. В результате этой глубокой разведки были подготовлены условия для последующих экспедиций. Прошло несколько лет после первого плавания Беринга-Чирикова, и русское правительство приступило к огромным работам по обследованию побережья Северного Ледовитого океана и к детальному изучению Тихоокеанского бассейна.

В 1733 году начинает работать на Дальнем Востоке новая, так называемая Великая Северная экспедиция. В инструкции, преподанной Берингу и Чирикову, говорилось о том, что нужно еще раз проверить: «есть ли соединение Камчатской земли с Америкой, також имеется ль проход Семерным морем». Далее приказывалось: «Идти к тем островам, кои пошли от Камчатского полуденного носу к Японии…Когда до показанных японских берегов придет, тогда по гому же разведать о владычестве, о портах»3[10].

Для проведения исследований Академия наук выделила трех своих членов и откомандировала в состав экспедиции пять студентов, из числа которых особо прославился Степан Петрович Крашенинников. Экспедиция считалась делом первостепенной государственной важности. Сибирские власти должны были оказать ее участникам всяческое содействие, для связи с экспедицией устанавливалась даже специальная почта.

Все громоздкое снаряжение, потребное для новых тихоокеанских походов, переправлялось из центральных районов России. Можно представить, каковы были трудности доставки его. Кроме нескольких тысяч пудов грузов, нужно было переправить около восьмисот человек личного состава, причем многие офицеры брали с собой жен и даже детей.

Только к концу 1736 года главные грузы оказались в Якутске, где собралась к этому времени и основная часть участников экспедиции во главе с командованием.

В 1737 году, обеспечив переброску имущества в Охотск, Чириков и Беринг прибыли туда же. К тому времени закончилась постройка кораблей «Архангел Михаил» и «Надежда». Кроме того, были приведены в порядок находившиеся в Охотске старые суда «Фортуна» и «Гавриил». Так составился флот экспедиции.

Год 1737-й стал началом новых выдающихся русских открытий на Тихом океане. На «Фортуне» к берегам Камчатки прибыл первый ученый исследователь полуострова Степан Крашенинников, сын солдата петровской армии, студент Российской академии наук. Не получая содержания, теснимый тупыми, бездушными приказчиками, он провел поистине гигантскую работу по изучению полуострова, всесторонне описал природу Камчатки, собрал коллекции минералов, горных пород, растений, нарисовал картины жизни местных народов.

После своего возвращения в Петербург в 1743 году Крашенинников десять лет упорно работал над своим классическим трудом «Описание земли Камчатки». В 1755 году эта книга вышла из печати и вскоре же была переведена на многие языки мира. В ней Крашенинников выступает, подобно великому Ломоносову, как многогранный ученый. Нет ни одного вопроса о Камчатке, который бы не остановил внимания исследователя. Вот, например, что писал он в главе «О преимуществах и недостатках Камчатки»: «...там здоровые воздух и воды... нет неспокойства от летнего жару и зимнего холоду, нет никаких опасных болезней... нет страху от грома и молний. нет опасности от ядовитых животных, то должно признаться, что она к житию человеческому не меньше удобна, как и страны всем изобильные, что которые по большей части объявленным болезням или опасностям подвержены, особливо же некоторые недостатки ее со временем награждены быть могут, а именно оскудение в хлебе, заведением пашни, чему... давно уже начало положено и отправлено туда несколько семей крестьян с довольным числом лошадей, рогатого скота и всяких принадлежащих к пашне потребностей»1[11].

Труд Крашенинникова интересен для современного читателя не только своим глубоким содержанием, но и замечательным живым, образным народным языком. Крашенинников сумел передать своеобразие эпохи смелых и бесстрашных землепроходцев, дать колоритные фигуры первооткрывателей Камчатки. Ему удалось найти добрые, теплые слона для характеристики коренных жителей Камчатки — ительменов.

Не случайно то, что книга Крашенинникова привлекла внимание А. С. Пушкина, который подробно законспектировал эту работу. Есть все основания полагать, что в творческих замыслах великого поэта история Камчатки занимала определенное место. Только безвременная гибель поэта прервала задуманную им работу. Не менее важно отметить, что М. Горький в своих лекциях по русской литературе, прочитанных для рабочих на острове Капри, назвал труд Крашенинникова неоценимым вкладом в русскую и мировую науку.

Начало освоения Камчатки привело к тому, что в хозяйственную жизнь народов полуострова был внесен ряд прогрессивных элементов материальной культуры, в том числе и земледелие.

Одновременно с зачатками земледелия на Камчатку с великими трудностями были завезены из Якутска лошади и крупный рогатый скот. По поводу кормов для животноводства Крашенинников писал:

«Травы на всей Камчатке без исключения так высоки и сочны, что подобных трудно найти во всей Российской империи. Вдоль рек, озер и в перелесках они гораздо выше росту человеческого и растут так скоро, что косить сено в одном и том же месте можно, по крайней мере, три раза за лето. Поэтому лучших мест для содержания скота нельзя и найти»[12].

Заслугой Крашенинникова является и то, что он поставил первые серьезные опыты по выращиванию овощей и изучил особенности и возможности огородничества на Камчатке. Крашенинников установил, что овощи, требующие большой влажности, дают хорошие урожаи, но это относится не ко всему полуострову, а только к районам но реке Камчатке и вокруг Авачинской сопки.

В то время как Крашенинников описывал Камчатку, разворачивались морские путешествия Великой Русской Тихоокеанской экспедиции.

Летом 1738 года к берегам Японии и Курильским островам вышли «Михаил», «Надежда» и «Гавриил», в результате плаваний которых на географические карты мира легли ряд Курильских островов, восточное побережье Сахалина и северная часть Японии (остров Хоккайдо).

К июню 1740 года в Охотске спустили на воду два вновь отстроенных пакетбота — «Святой Петр» и «Святой Павел». Это были солидные стройные, даже красивые корабли. Длина каждого из них равнялась двадцати трем метрам, грузоподъемность — ста тоннам. На кораблях было по четырнадцать пушек небольшого калибра. На этих пакетботах Беринг и Чириков приступили к выполнению своей основной задачи — достичь берегов Америки. В половине сентября суда прибыли в Большерецк, а отсюда, обогнув мыс Лопатка, — в Авачинскую губу, где зазимовали. Место зимовки было названо Петропавловском, по имени кораблей экспедиции.

Весной 1741 года экспедиция подготовилась к дальнейшему плаванию. 4 июня, подняв паруса, корабли отправились в далекий путь. Капитан Беринг командовал судном «Святой Петр», а капитан Чириков — судном «Святой Павел». Сначала пакетботы шли на юго-восток, затем повернули на северо-восток и 20 июня потеряли друг друга из вида. Беринг два дня крейсировал в поисках «Святого Павла». Чириков делал то же самое в отношении «Святого Петра», но капитаны не нашли друг друга и никогда уже больше не встретились. Плывя далее, каждый из них двигался почти параллельно гряде Алеутских островов.

Ежечасно они ожидали увидеть землю, а по ночам ложились в дрейф для того, чтобы не наскочить на прибрежные камни. Однако им предстояло пройти до цели еще много сотен морских миль.

16 июля, после почти полуторамесячного плавания, на широте 58 градусов 14 минут перед глазами Беринга открылась земля. На горизонте громоздились горы, среди которых выделялась особенно могучая вершина, которую нашали именем святого Ильи.

Двигаясь вдоль берега, капитан обнаружил, что вновь открытая земля представляет остров. Его нанесли на карту и закрепили за ним название «Святой Илья» (сейчас он называется Каяк). До Беринга эти места ни разу не посещались никем из европейцев. На острове были обнаружены следы людей. Жители, как видно, спешно бежали в глубь острова, бросив на произвол судьбы свои жилища, в которых моряки нашли каменные топоры превосходной шлифовки, стрелы с каменными наконечниками, веревки из водорослей, долбленые деревянные лукошки, шкуры зверей.

25 июля 1741 года Беринг отдал приказ поднять паруса, и корабль продолжал свой рейс. На другой день участники экспедиции увидели новую землю, видимо остров Кадьяк. В начале августа был открыт в тумане еще остров, сто так и назвали «Туманным». Путешественники увидели здесь странное животное, которое натуралист Стеллер описал позднее: «Тело длинное, толстое, округлое,к хвосту утолщающееся, длиной около двух аршин. Голова собачья с стоячими острыми ушами. На верхней и нижней губе по обеим сторонам борода. Глаза большие. Кожа казалась густо покрытой волосами, на спине серого, на брюхе — рыжевато-белого цвета; в воде же Животное было такого цвета, как бурая корова»[13]. Эти животные — морские коровы — сейчас уже вымерли[14].

И предпоследний день августа «Святой Петр» находился среди многих мелких островов, названных по имени умершего матроса Никиты Шумягина островами Шумягинскими. Здесь впервые экспедиция встретила людей—алеутов, которых члены экспедиции назвали «американцами».

В сентябре, уже на обратном пути, пакетбот попал в полосу осенних штормов, особо свирепых в этих местах. Не раз корабль оказывался под угрозой гибели. В трюме прибывала вода, многие из матросов, изнуренные начавшейся цингой и ослабленные непрерывными авралами, слегли. Усилилась смертность. 4 ноября перед путешественниками открылась земля. Судно находилось в отчаянном положении: снасти были разорваны, мачты качались в гнездах, цинга каждый день косила людей. Чтобы спасти корабль и команду, решено было произвести высадку.

Началась зимовка в наскоро отрытых землянках, прикрывавшихся парусами. 28 ноября разразился сильный шторм, выбросивший корабль Беринга на прибрежную отмель. Это тяжело отразилось на состоянии и без того больного Беринга. 8 декабря 1741 года капитан-командор умер.

Оставшиеся в живых члены команды выстроили в следующем году из остатков пакетбота небольшое суденышко и на нем 27 августа 1742 года, пройдя часть пути под парусами, а часть на веслах, добрались до Петропавловской гавани. Остров, где зимовал экипаж, было решено назвать именем Беринга. Это имя он носит и по сей день.

Значительно удачней прошло плавание капитана Чирикова. Разлучившись с Берингом, он направился сначала на восток, а затем на северо-восток. В середине июля 1741 года команда корабля «Святой Павел» впервые стала отмечать признаки приближающейся земли. Сначала были замечены стаи чаек, затем большое количество плывущего леса и наконец — стада тюленей. Л когда мореплаватели увидели землю, Чириков был уверен, что достиг Америки (позже оказалось, что это один из островов, примыкающих к Аляске).

Подойдя к берегу, Чириков не нашел места для якорной стоянки и, воспользовавшись благоприятным ветром, повернул корабль на север. В течение двух дней он двигался вдоль неизвестного берега, тщательно исследуя его. Для более 'детального изучения капитан высадил на побережье несколько групп.

Одна из них во главе с флотским мастером Дементьевым бесследно исчезла. Отправляя Дементьева, Чириков поручил ему найти бухту для стоянки судна, узнать, кто живет на этой неизвестной земле. Он приказал отно-

ситься к местному населению дружелюбно и ни в коем случае не допускать насилия. Дементьев был предупрежден, что даже в случае нападения на его людей он имеет право только обороняться и обязан как можно скорее возвратиться на судно. Но Дементьев не вернулся к установленному сроку. По всей вероятности, шлюпки Дементьева погибли в водовороте во время отлива. Это была тяжелая потеря. Тем временем кончился запас пресной воды. Опасаясь посылать в глубь острова новые групы матросов, Чириков приказал перегонять морскую воду. Подходило к концу и продовольствие. Скудные камчатские запасы пополнить было негде. Правда, выручала охота на морского зверя, но даже мясо моржей, бобров и котиков не спасло экипаж от цинги.

За время своего плавания капитан описал и нанес на карту побережье Аляски и прилегающих островов общей протяженностью свыше четырехсот километров. 27 июли 1741 года Чириков взял курс на Камчатку. На четвертыйдень обратного плавания была открыта новая земля — Кенайский полуостров. Густые туманы нависли над побережьем, и, чтобы не наскочить на камни, пришлось отойти от земли.

Переход на Камчатку проходил в крайне тяжелых условиях. Дули противные ветры, и корабль часто не мог продвигаться к цели. 21 сентября «Святого Павла» все же прибило к берегу. Команда сперва обрадовалась, полагая, что это уже Камчатка, норадостьоказалась преждевременной — пакетбот проходил предпоследние острова Алеутской гряды – Агатту и Атту. Вместо слегшего от цинги Чирикова управлял судном штурман Иван Елагин.

Только 8 октября 1741 года показалась Авачинская сопка. Замечательное по своим результатам плавание было закончено. Меньше чем через год, едва оправившись от болезни, Чириков снова совершил плавание. Им были открыты еще несколько островов, в том числе «Св. Федора» и«Св. Иулиана»

Необходимо отметить, что в целом Великая Северная экспедиция значительно обогатила науку и укрепила положение России на Тихом океане. Вместе с тем она положила начало новым знаменитым открытиям второй половины XVIII и первой половины XIX века, закрепившим приоритет русских моряков, географов и ученых в изучении северной части Тихого океана.

После того как на Камчатку, а затем в Охотск прибыл сначала Чириков с Алеутских островов и за ним спутники Беринга, похоронившие своего командира, весть о пушных богатствах на вновь открытых островах быстро разнеслась по всей стране. На Дальний Восток потянулись десятки купцов и промышленников. Здесь, на далекой окраине России, применение их капиталов было в меньшей степени связано с крепостническими отношениями, мешавшими им развернуться в центральных районах. Купцы из Ярославля, Шуи, Новгорода, Рыльска, Вологды, Самары, Нижнего Новгорода и других городов снаряжали партии промысловиков и направляли на небольших суденышках в отчаянно смелые плавания.

Значительная часть их гибла от штормов. Десятки и сотни людей умирали от цинги и голода. Но ценность добытой пушнины сторицей вознаграждала за все лишения и невзгоды тех удачников, которым посчастливилось вернуться обратно. На суровом дальневосточном побережье селились смелые русские люди, из них постепенно вырастали те замечательные моряки, которые в полном смысле этого слова превратили север Тихого океана в русское море.

Десятки безымянных исследователей в течение ближайших двадцати лет после экспедиций Чирикова - Беринга обосновались на Алеутских островах и далее на территории Аляски.

К 1751 году промышленник Михаил Неводчиков составил карту новооткрытых островов — Атта, Агатта и Семичи. Карта была им отослана в Сенат. Затем мореход Башмаков исследовал острова Адак, Кыска и Танаго. Иркутский купец Бичевин зазимовал на острове Атта и исследовал остров Сиизам (самый восточный из Адриановских). Позднее на островах Умнак и Уналашка побывал посадский человек Степан Глотов.

Селенгинский купец Адриан Толстых на собственном корабле «Адриан и Наталья» подробно обследовал группу восточных островов, получивших впоследствии его имя. С ним было пятьдесят четыре человека команды, из них тридцать два русских и двадцать два ительмена. Наиболее опытными людьми команды были камчатские казаки Максим Лазарев и Петр Васютинский. Они побывали в этих местах еще в экспедиции Башмакова.

Местные алеуты приняли промышленников хорошо, возможно потому, что и племенной вождь и его сородичи были щедро одарены невиданными в этих местах предметами: медными котлами, ножами и железными топорами. Все жители острова, по словам Толстых, единодушно изъявили желание «быть во верноподданнической ее императорскому величеству должности и в вечном подданстве и в ясачном платеже и познавать российского государства людей совершенными приятелями»[15]. Больше того, алеуты острова Канагу пригласили длязимники и промысла команды четырех байдар во главе с Лазаревым и Васютинским.

Промысел на вновь открытом острове шел успешно. Всего за 1763 и 1764 годы добыто было компанией Толстых 1886 взрослых бобров, 778 полувзрослых и 372 детеныша, 532 голубых песца.

Перед отплытием на Камчатку Толстых пригласил к себе родовых старейшин, которые «единогласно при всех тогда находящихся людях объявили, что как тайонам, так и прочим никакой обиды, кроме одного оказуемого им всякого благосклонного благодеяния и приязни чинено не было»2[16].

Сибирский губернатор Чичерин, получив описание Андриановских островов, произведенное Толстых, Лазаревым и Васютинским, послал Екатерине II в день ее именин поздравление с приведением в подданство и в платеж ясака «до ныне неизвестными шестью островами». В Сенат же была отправлена карта вновь открытых островов.

Не все экспедиции промышленников носили мирный характер. Порой распоясавшаяся промысловая вольница бесчинствовала и грабила местных жителей. Очень часто подобного рода действия кончались плачевно, алеуты жестоко мстили насильникам.

В 60-х годах XVIII века Правительство начинает предъявлять весьма строгие требования к качеству сооружаемых промысловых судов. Теперь уже промышленники должны были строить двухмачтовые боты из «добротного» леса, просмоленного и сколоченного железными скобами. Для снаряжения больших судов требовалось предъявить значительные капиталы. Эти меры вели к тому, что мелкие промысловики должны были уступить место своим более богатым соперникам.

Вот тогда и начинает выдвигаться на первый план Григорий Иванович Шелихов, купец города Рыльска Курской губернии. В Сибири он появился еще в 1773 году вместе с купцом Голиковым. Обладая крайне ограниченными средствами, компаньоны были еле заметны в том кругу промышленников, которые устремлялись по следам Беринга и Чирикова.

Преодолевая огромные трудности, Шелихов и Голиков построили в Охотске корабль «Святой Павел», командование которым, учась в плавании, Шелихов принял на себя. Отличаясьнеистощимойэнергиейижелезнымупорством, онподобралкомандуизтакихжепредприимчивыхлюдей.

В 1776 году «Святой Павел» отправился в Великий океан. Четыре тяжелых года провел Шелихов на Алеутских островах и у малоизвестной «Большой земли». Вернулся он с богатой добычей. Постепенно Шелихов и Голиков стали прибирать к рукам промысловые суда других купцов. К августу 1783 года на средства торговой компании были спущены три новых корабля. Приняв начальство над большой промысловой флотилией, Шелихов отправился в очередное плавание, описанное им в книге «Российского купца именитого рыльского гражданина Григория Шелихова первое странствование с 1783 по 1787 год из Охотска по Восточному океану к американским берегам». Затем последовало «Российского купца Григория Шелихова продолжение странствования по Восточному океану к американским берегам в 1788 году».

Одним из самых важных дел, совершенных во время этих путешествий, была организация постоянной промысловой фактории (торговой базы) на острове Кадьяк, что позволило компании Шелихова и Голикова в условиях обостренной конкурентной борьбы пользоваться крупным преимуществом. Несколько позже промысловики Шелихова обосновались на острове Афогнак и на побережье Аляски.

Однако компании Шелихова и Голикова пришлось столкнуться с солидными конкурентами. Купцы Пановы снарядили девять судов, из них только два на паевых началах. Образовалась и новая компания купцов во главе с Лебедевым-Ласточкиным, которая, по примеру Шелихова, стала создавать на Аляске и островах свои постоянные базы. Теперь уже борьба шла не между мелкими промысловыми хищниками, а между крупными организованными компаниями, располагающими многими кораблями и сотнями подчиненных им «работных людей». В эту ожесточенную борьбу втягивались племена алеутов, эскимосов и североамериканских индейцев. И в довершение всего в северной части Тихого океана появились корабли морских пиратов, преимущественно англичан и голландцев.

Не владея техникой промысла, опоздав в те места, где уже давно по праву первооткрытия закрепились русские, иностранные любители легкой наживы ставили ставку на прямой и открытый грабеж местных пародов и не останавливались перед их физическим уничтожением. Русские же промышленники были заинтересованы в постоянной эксплуатации и нормальных торговых связях с местными народами и часто выступали в роли их защитников.

Назревала необходимость прямого вмешательства русского правительства во все эти дела. Имя Шелихова к тому времени гремело не только по всей Сибири и Тихоокеанскому побережью, знали его и в дворцовых кругах в Петербурге. В 1787 году он представил проект образования монопольной компании под покровительством государственной власти по типу Ост-Индийской компании Англии, конечно, с условием, что все привилегии будут в руках основателя.

Смерть Шелихова в 1795 году помешала осуществлению этих далеко идущих планов[17]. В ответ на домогательства наследников, требовавших себе монополии, царское правительство объединило в одну акционерную компанию почти всех конкурирующих между собой промышленников.

Созданному объединению правительственным актом 8 июля 1799 года было присвоено наименование «состоящей под высочайшим покровительством Российско-Американской компании». Тогда же были утверждены ее привилегии. Компания получила монопольное право на все промыслы и добычу ископаемых не только на северо-восточном берегу Америки и на Алеутских островах, но и на Чукотке, Камчатке и на Курильских островах. Компания имела право производить новые открытия и занимать открываемые ею земли.

Компании разрешалось вести торговлю со всеми «около лежащими державами», рубить казенные леса, получать из казны оружие, порох и свинец для вооружения своих людей. Специальным указом офицерам военного флота разрешалось переходить на службу на компанейские корабли, причем за ними сохранялись все привилегии моряков, находившихся на действительной военной службе. Короче говоря, Российско-Американская компания представляла собой не только монополистическое-торгово-промышленное предприятие, но и организованную военную силу, способную охранять и расширять свои «высочайше пожалованные привилегии». Правда, еще не скоро бывшие конкуренты примирились с необходимостью не в одиночку, а сообща эксплуатировать природные богатства Севера, но делать было нечего, тем более, что в число пайщиков Компании вошли не только придворные аристократы, но и лица царской фамилии во главе с самим Павлом I. Все они протянули свои жадные руки к неисчерпаемым богатствам.

Правление Компании находилось в Петербурге. На месте же вся власть сосредоточивалась в руках правителя.

Первым правителем, который фактически заложил могущество Российско-Американской компании, был каргапольский купец Александр Баранов. Еще Шелихов в 1789 году пригласил его к себе на службу, предоставив, ему десять компанейских паев.

В одной из гаваней Чугатского залива (Аляска), которую Баранов назвал Воскресенской, он построил укрепление и судостроительную верфь. В качестве рабочих ему удалось привлечь и местное население. В 1794 году на воду был спущен первый корабль — «Феникс». На нем отправили в Охотск всю накопившуюся пушнину, а из Охотска обратным рейсом доставили необходимый для строительства кораблей груз. Через год были спущены еще два корабля — «Дельфин» и «Ольга».

Зимой 1799 года, уже после основания Российско-Американской компании и назначения Баранова ее правителем, центр местного управления был перенесен на остров Ситху.

Выше указывалось, что Шелихов предполагал организовать Компанию по типу Ост-Индийской. Но положение Российской империи на северо-востоке было иным, чем у английской монополистической Ост-Индийской компании.

Если Ост-Индийская компания основывала свое могущество на безграничной эксплуатации многомиллионного местного населения, то русские промышленники встретились в северной части Тихого океана с таким положением, что почти некого было эксплуатировать ни на Чукотке, ни на Аляске, ни на Алеутских островах. Местное население здесь было малочисленно и разбросано на огромной территории.

Вот почему первенствующую роль в наживе промышленников акционеров стали играть завезенные из российских губерний так называемые «работные люди» — главный объект эксплуатации Российско-Американское компании.

Основная часть «работных людей» вербовалась в уже обжитых частях Сибири. Лично свободные потомки «гулящих людей» XVII века, они всякими путями заманивались специальными приказчиками на службу Российско-Американской компании. Нужда в «работных людях» на Аляске и Алеутских островах была огромной. Поэтому вербовщики зачастую увозили и крепостных крестьян, которые не прочь были остаться навсегда в русской Америке.

Российско-Американская компания была заинтересована в увеличении русского населения в колониях. Главное правление Компании неоднократно ходатайствовало перед правительством о разрешении селиться на Аляске и Алеутскихостровахгосударственнымкрестьянамидажекрепостным, ссогласияпомещиков. Онобралонасебя обязательство уплачивать казне все налоги и подати, причитающиеся с этих людей.

Однако крепостники-помещики, опасаясь ухода в колонии большого числа крестьян, протестовали, и ходатайства Компании отклонялись. Более того, был установлен предельный срок для вербовки — семь лет. Правда, на практике этот срок никогда не выдерживался. «Работные люди» оказывались между двух огней: экономически они целиком и полностью зависели от Компании, а юридически — от местных царских властей Охотска, Петропавловска и т. д., которые выдавали им паспорта.

В 1821 году главное правление Компании добилось издания новых правил выдачи паспортов населению русской Америки. По этим правилам правитель колонии сам представлял паспорта для продления их срока без явки в Охотск рабочих. Это привело к тому, что «работные люди» фактически теряли возможность покинуть колонии.

Еще более усугубляло зависимое положение «работных людей» то обстоятельство, что при вербовке им выдавался задаток в счет будущих заработков. В аванс включались и «расходы» по «потчеванию» в Охотске в кабаках. Таким образом, с первых же дней «работные люди» попадали в кабалу, и выйти из нее они уже не могли. Подавляющее большинство завербованных превращалось в постоянно кочующих промысловиков. На кораблях Компании они промышляли на Алеутских островах и у берегов Аляски морских бобров и котиков для Компании и рыбу — для своего пропитания. Основная часть «работных людей» первое время формально получала за свой труд «полупай», то есть часть добытых шкурок. Это была, по сути дела, натуральная оплата труда. Но фактически «промысловик» и здесь оказывался в зависимом положении: Компания была монополистом, и продавать меха было больше некому, кроме как ей, цены же назначал правитель крайне низкие. Необходимо учесть и то обстоятельство, что размеры «полупая» урезались целой системой штрафов. Штрафы взимали за «кичливость», «строптивость», «дерзость» и т. д. Значительная часть этих штрафов оставалась в руках приказчиков. Монополистом была Компания и в продаже продовольственных и иных товаров. Цены на них устанавливались произвольно. Особенно тяжело это сказалось на «работных людях», когда отменили натуральную оплату труда и ввели денежную. При этом заработная плата выдавалась компанейскими марками, и купить что-либо на них можно было только в колониальных лавках.

При всех этих условиях «работные люди», понятно никогда не могли вылезть из кабалы Компании, не могли выбраться на родину.

Жизнь промысловых рабочих была крайне тяжелой Известный мореплаватель Крузенштерн отмечал, что они «по недостатку строений... по большей частью живут в юртах, т. е. в подземельных весьма вредных жилищах, и терпят такой же недостаток в здоровой пище, как и на море. Даже соли, сей необходимейшей приправы яств наших, часто у них не бывает»[18].

Огромна была смертность среди промысловых рабочих, даже среди тех, которые жили в казармах. Да и не мудрено. Как писал врач Лингсдорф, участник экспедиции Крузенштерна: «В этих зданиях не было ни печей, ни камельков, и теплота происходила от зараженного испарения множества людей, не имеющих понятия о чистоте. Возвращаясь вечером домой промокшими, работники ложатся в мокрых платьях и тулупах или развешивают их для просушки в своих же спальнях. Одержимых цингой заставляют стоять, на часах и ходить дозором, пока они в состоянии держаться на ногах и пока холод, мокрота и истощение сил не свалят их окончательно»[19].

Но и при всех этих тяжелых обстоятельствах определенная часть промысловых рабочих прочно оседала в русской Америке. Там появились рубленые избы, русские бани, огороды, на которых росли картофель, репа, капуста, салат. Начинало развиваться и скотоводство, стали разводить крупный рогатый скот, свиней, появились куры и другие домашние птицы.

Обилие лесов позволяло развивать обработку дерева для бытовых нужд населения: производство кадушек, ложек, мисок и т. д.[20].

Осевшее русское население не могло не оказать прогрессивного влияния на туземцев – алеутов, эскимосов, североамериканских индийцев, к которым от русских перешли железный топор, чугунный или медный котел, кремневое ружье, деревянная миска и такая же ложка.

Это влияние сказывалось и в изготовлении одежды и во многих, казалось бы, мелочах жизни.

Сказалось прогрессивное влияние и на постройке жилищ. К приходу русских туземное население ютилось в так называемых «бараборах», которые состояли «... из довольно большого четырехугольного продолговатого помещения, с квадратным отверстием футов 3 (около метра —Авторы) для входа и с одним окном на крыше, в которое выходит дым. Посередине вырывается небольшая яма, где разводится огонь для варки пищи, а по бокам отгораживаются... небольшие места для разных домашних вещей. В нем вешается рыба для сушки, чистят пищу и прочее. Хуже всего то, что живущие никогда его не очищают, а только изредка настилают на пол свежую траву»[21].

Прошло сравнительно немного времени, и такие жилища стали заменяться рублеными избами, строились и бани.

Только появление русских на Аляске и Алеутских островахпривелокликвидациипатриархальногорабства. Были прекращены войны между туземными племенами, следовательно, не стало основного источника пополнения рабов. Российско-Американская компания была заинтересована в ликвидации рабства, ибо это освобождало рабочую силу, которую можно было нещадно эксплуатировать.

Сосредоточив все свое внимание на пушном промысле в районах Аляски и Алеутских островов, Российско-Американская компания меньше всего интересовалась экономикой таких районов, как Чукотка, Камчатка и Курильские острова. Царское же правительство, передав Компании управление дальневосточными русскими землями, совсем перестало заботиться о них, ограничившись только сбором ясака с местных народов. Но и при таком положении, хотя и медленно, происходили значительные изменения в жизни чукчей, коряков и других народностей. У них также появились железный топор, стальной нож, вместо лука и стрел — шомпольное ружье, вместо костяного гарпуна — железный.

Все более решающее значение для развития русской Америки с течением десятилетий приобретало установление регулярных связей с мировым рынком сбыта пушнины и с Европейской частью страны — основной базой снабжения колоний. Отрезанные от центра России сибирским бездорожьем, владения Российско-Американской компании могли ожить только с установлением правильных морских рейсов. Между тем бюрократический аппарат царской России почти не оказывал поддержки этому жизненно важному делу. (Прокладка кругосветной океанской трассы из Балтийского моря на Дальний Восток была произведена в результате огромных усилий и таланта таких мореплавателей, как Крузенштерн, Лисянский, Головнин, Хвостов, Давыдов и другие).

Первое русское кругосветное плавание было совершено под командованием выдающихся моряков И. Ф. Крузенштерна и Ю. Ф. Лисянского и организовано на средства Российско-Американской компании в 1803 году.

Два военных корабля — «Надежда» под командованием Крузенштерна и «Нева» под командованием Лисянского вышли в этом году в поход из Кронштадта. Им предпочло пересечь Атлантический океан, обогнуть мыс Горн, выйти в Тихий океан и взять курс на Сандвичевы острова.Оттуда каждый из кораблей получал самостоятельное задание. «Надежда» должна была идти к Камчатке, сдать в Петропавловске свой груз, а затем следовать в Японию, чтобы доставить туда возведенного в ранг после корреспондента[22] Российско-Американской компании Резанова, после чего снова вернуться на Камчатку и, взяв полный груз накопившейся пушнины, доставить его для реализации в Кантон. Что же касается «Невы», то она с Сандвичевых островов должна была следовать к северо-западным берегам Америки, к острову Кадьяк. Там «Неве» предстояло зазимовать, и тоже приняв груз пушнины, следовать на соединение с «Надеждой» и далее вместе – в Кантон. После продажи пушнины оба корабля должны были заполнить трюмы китайским чаем и двинуться в обратный рейс через Индийский океан вокруг мыса Доброй Надежды. Весь план был блестяще реализован, несмотря на то, что русские корабли впервые шли по этой неизведанной трассе.

На своем долгом пути русские моряки открыли ряд новых островов, провели важные гидрографические исследования, дали новые карты, собрали богатый этнографический материал. Описания и исследования Лисянского и Крузенштерна легли в основу дальнейших русских кругосветных путешествий. С тех пор корабли для связи с русской Америкой и всем дальневосточным побережьем начали отправляться регулярно. Большую роль в финансировании этих экспедиций продолжала играть Российско-Американская компания. Правительственные корабли не только доставляли для нее необходимый груз, но и помогали в реализации на мировых рынках огромных запасов пушнины.

В 1807 году началась очередная морская экспедиция на Дальний Восток под руководством Василия Михайловича Головнина.

Если Крузенштерн и Лисянский плыли на судах, купленных в Англии, то Головнин непременным условием поставил плыть только на корабле русской постройки. В морском министерстве с этим предложением долго не соглашались, так как правительство не хотело рисковать линейными строевыми фрегатами. Лишь после больших усилий Головнину удалось добиться того, что заложенная на Кронштадтской верфи большая баржа достраивалась под его руководством как морской шлюп. Русские корабельщики поработали на славу. Судно получилось добротное, устойчивое и превосходно оснащенное. Назвали его «Диана».

Головнин укомплектовал команду опытными и бывалыми моряками.

На пути «Диана» была захвачена англичанами, однако капитану удалось благополучно увести свой корабль из плена. От мыса Доброй Надежды Головнин решил идти прямо на Камчатку, без захода в какую-либо гавань. Хотя провианта было очень мало, а запасы пресной воды весьма ограничены, после четырехмесячного непрерывного плавания «Диана» прибыла в Петропавловск. Это был настоящий подвиг.

В течение двух лет Головнин плавал в русских водах Тихого океана, исследовал северо-западные берега Америки. В 1811 году он предпринял описание Курильских и Шантарских островов и южной части Татарского пролива. Но намеченный план работ Головнину завершить не удалось. На острове Кунашир он вместе с другими русскими офицерами и матросами был захвачен японцами.

Только осенью 1813 года его с товарищами удалось освободить. 3 ноября того же года Головнин вернулся в Петропавловск.

«В это время года, — писал он в своем дневнике, — пустынная Камчатка со своими горами, сопками и лесами была покрыта глубоким снегом, но нам она показалась раем, потому что составляет часть России. Навстречу нам выехали знакомые офицеры, которые смотрели на нас, как на выходцев с «того света». С большей радостью они не могли бы встретить родных братьев».

В 1817 году Головнин совершил свое второе кругосветное плаванье на превосходно оснащенном фрегате «Камчатка».

Путешествие это было плодотворным не только с точки зрения уточнения русских географических открытий, но и с точки зрения исследования состояния русских земель, входящих в ведение Российско-Американской компании.

По заданию Баранова Головнин обследовал побережье Калифорнии. Особый интерес вызвали у исследователя самые южные владения в районе форта Росс, расположенные недалеко от современного Сан-Франциско. Крепость этабылаоснованарусскимисдобровольного согласия местных жителей – индейцев. Калифорнийские владения России должны были играть роль житницы для русских поселений на тихоокеанских берегах.

Второе плавание Головнина заняло два года. 5 сентября 1819 года «Камчатка» бросила якорь в Кронштадте.

Замечательные географические открытия и исследования после Лисянского, Крузенштерна, Головнина продолжались в двадцатых – тридцатых годахXIX века такими выдающимися русскими мореплавателями, как Коцебу, Литке, Матюшкин, братья Лутковские и другие. Они вписали замечательные страницы в историю мировых географических открытий не только в северо-восточной части Тихого океана, но и на обширных просторах земного шара.

Но все эти мало отразилось на русском Дальнем Востоке. Развитие Чукотки, Камчатки и Охотского побережья сковывалось феодально-крепостническими отношениями тогдашней царской России. Крепостное право не позволяло крестьянам переселяться сюда из Европейской части страны. Производительные силы росли здесь крайне медленно. Города и села буквально прозябали, забытые правительством.

Слабость страны на Дальнем Востоке позволяла Англии и Франции, обогнавшим в своем государственном, технико-экономическом и культурном отношении царскую Россию, теснить ее уже с начала XIX века на обоих тихо океанских побережьях. Ко второй четверти XIX века Англия заняла принадлежащие России территории к югу и к востоку от Аляски. В 1839 году были ликвидированы русские поселения в Калифорнии, вскоре целиком захваченной Соединенными Штатами Америки.

На востоке Азии, после ограбления Китая в результате войны 1840-1842 годов, значительно усилила свои позиции Англия. Иностранцы, особенно англичане и американцы, стали интересоваться Приамурьем, Охотским побережьем и устьем Амура. Они намеревались захватить порты в Охотском море и забрать русскую Камчатку.

Но оборонять свой Дальний Восток стране было трудно — отсутствовали пути сообщения. Из Сибири к Охотскому побережью вел лишь один путь — по Лене к Якутску и дальше по притокам Лены и вьючным тропам через хребет Джугджур. Надежный выход к океану могла дать только амурская водная магистраль.
______________________________________

[1] От тунгусского слова «лама» — море.

[2] И. Щеглов. Хронология истории Сибири, стр. 179.

[3] С. Знаменский. В поисках Японии, изд. «Книжное дело», Хабаровск, 1929, стр. 72.

[4] А. В. Ефимов. Из истории русских экспедиций на Тихом океане, Воениздат, М., 1948, стр 139—140.

[5] А. С. Полонский. Первая Камчатская экспедиция Беринга 1725-1729 гг. Записки гидрографического департамента, VIII, 1850, стр. 535.

[6] В. Берх. Первое морское путешествие россиян, Спб, 1823, стр. 22.

[7] Л. С. Берг. Открытие Камчатки и экспедиции Беринга, изд. АН СССР, М.—Л., 1946, стр. 86.

[8] А. С. Полонский. Первая Камчатская экспедиция Беринга 1725— 1729 гг. Записки гидрографического департамента, VIII, стр. 553.

[9] М В. Ломоносов. Полное собрание сочинений, т 6, изд. АН СССР, М.—Л., 1952, стр. 451.

[10] Экспедиции Беринга. Сборник документов, М., 1941, стр. 93—103.

[11] С. Крашенинников. Описание земли Камчатки, стр. 193—194

[12] С. Крашенинников. Описание земли Камчатки, стр. 194.

[13] Цит. по Л. С. Бергу. Открытие Камчатки и экспедиции Беринга, стр. 221.

[14] Один из очень немногих сохранившихся на земле скелетов морской коровы находится в Хабаровском краеведческом музее.

[15] Л. С. Берг. Открытие Камчатки и экспедиции Беринга, изд Главсевморпути, 1935, стр. 319

[16] Там же.

[17] Державин на смерть Шелихова писал:

«Колумб здесь росский погребен.

Проплыл моря, открыл страны безвестны,

Но зря, что все на свете тлен,

Направил паруса во океан небесный».

[18] Материалы для истории русских заселений по берегам Восточного океана, вып. IV,стр. 72.

[19] Там же, стр. 190.

[20] Ю. Ф. Лисянский. Путешествие вокруг света на корабле «Нева», Географиздат, 1947, стр. 190.

[21] Ф. Лисянский. Путешествие вокруг света на корабле «Нева», стр. 209—210.

[22] Особо уполномоченный представитель правительства в правлении Компании.

 

К ОГЛАВЛЕНИЮ